Эхо тысячи вокзалов

У твоих инициалов горечь тысячи вокзалов, Тех, что я оставил навсегда.

Лёд любил Юру, он плавился под его коньками. А болельщики обожали дорожки шагов «Башкирской Белоснежки». Смелость, с которой он исполнял прыжки, поражали даже придирчивых судей. По иному быть не могло, он ведь вышел из семьи потомственных фигуристов. Его старшая сестра в парном катании со своим мужем стала трёхкратным чемпионом мира. А старший брат не раз представлял страну в одиночном и имел две золотые и три серебряные медали. О династии Агидель говорили, что они вырывают победу зубами. И Юра выделялся среди этих звёзд тем, что будучи уже второй сезон во взрослом, имел лишь бронзовую медаль. Юру лёд любил, но его не любили иностранные судьи. На него давили, порой казалось, что папарацци готовы залезть ему в карман, чтобы точно ничего не пропустить. Чтобы унизить при любом удобном случае. За недокрученный четверной аксель в первой половине произвольной. За ногу, которая недостаточно высоко при арабеске, и плевать всем, что Юра самый гибкий из всех. Людям охота придраться, они считают, что Агидель — равно медийной личности. Его родители, которые были в своё время в парном, благополучно сбежали в мамину родную Казань. Им не до мелочей, которые они пережили с гордо поднятой головой. Только вот, Юра решил выйти за грань своих возможностей, тренируясь беспрерывно весь год. Его брат, а по совместительству тренер, Данис, сначала хотел вмешаться и остановить, но решил, что лучше направить страсть в нужное русло. Чтобы, наконец, выбраться из болота давления, которому Юру подвергли с детства. Тренеры будто забывали, что перед ними трёхлетний мальчик и требовали от него даже больше, чем от юниора Даниса в своё время. И вот, на льду в изначальной позиции Юра предвкушал победу. Заиграл отрывок из «Щелкунчика» и Агидель представил себя обращённым в игрушку принцем. Сначала рёберные прыжки, тройной сальхов и четверной риттбергер, едва хватило вращений, и сразу же зубцовый, четверной флип. Почти все чистые прыжки, лодочка и завершая первую половину, любимый болельщиками бильман. Юра покажет, что он Агидель. Он вырвет победу не то что зубами, он коньками отсечёт себе смачный кусок славы. Тело изнутри горит и Юра показывает это, он продолжает с большим остервенением. Не замечая ничего, смахивая пот резким движением головы. Затем переходит в беговой шаг перед двумя четвертными, сначала сальхов, потом аксель. Зал подпрыгнул. Данис сжал бортики в руках и готов был орать от гордости, всё идеально! Стоило программе закончится, Юра влетел в брата и заставил того надеть на лезвия его коньков чехлы. Всё казалось идеально. Наконец, Юра смог бы получить своё первое золото во взрослой. Но, стоя с серебром в руках, юноша забыл, как дышать. Перед его глазами плыло, его тошнило, Данис видел это, но ничего не мог сделать. После награждения Юра как можно быстрее вернулся в отель и закрылся у себя. Ответив лишь на звонок сестры он спросил: — Со мной что-то не так?! У всех есть золото! У всех! Почему они могут, а я не могу?! Чем я хуже! Он даже не докрутил четверной и упал! Почему я проиграл?! Лёд Юру любил, как родного сына, но не судьи. А ещё Юру любил хоккеист Костя Уралов, он делал всё, чтобы радовать возлюбленного. Они познакомились ещё в детстве, когда Юру готовили к парным с его партнёршей Аней Камской. — Ты ещё выиграешь своё золото, вот увидишь, — Успокаивающе поглаживая напряжённую спину приговаривал Уралов. — Знаешь, как наш тренер говорит? «Даже если не пьянеешь, не понижай градус». — Московский, что ли? Боже, блять, ужас. — Именно! — Радостно согласился Костя. — Не понижать… — Задумчиво повторил Агидель. — У меня идея!

У твоих постов, эхо аэропортов, тех городов, В которых я уже не буду никогда.

— Ты поменял показательную за одну ночь?! Сбрендил, кустым? — Данис ходил взад-вперёд, не находя себе места, — И ладно бы, показательная! Ты решил выступить в паре с мужчиной! Хоккеистом! Юра довольно улыбнулся и пообещал себе, что порвёт всех, кто мешали ему и эта показательная — предупреждение. Агидель достаточно пришибленный, чтобы сделать что-то и только потом думать. В этом сезоне хотелось оставить что-то безумное и с претензией на будущее. Не понижая градус.