Кошмары преследуют всегда..

      С началом летних каникул Лисы разъехались, кто куда. Ники, конечно, поехал к Эрику в Германию. Элисон с Рене уехали на отдых с горячими источниками. Дэн поехала к Мэтту. Аарон с Кейтлин поехали погостить к ее родителям. Только Кевин остался с Ваймаком в Южной Королине. Эндрю с Нилом без раздумий отправились в Колумбию.       Едя на пассажирском сидении черной мазерати, Нил испытывал совершенно новые чувства, от которых захватывало дух. Он свободен. Свободен… У него есть дом. То самое место, куда он может всегда возвратиться, которое не придется бросать через время, сбегая в другую страну. Нилу с трудом верилось, что теперь он может дышать спокойно и не бояться приближения момента, когда он испустит последний вздох. Все было совершенно ново.       Все еще никак не укладывалось в голове, что главный страх всей его короткой и истерзанной жизни можно отпустить. Отец мертв. Натан больше никогда не будет держать острие топора над головой своего проблемного сына. Лола больше не прикоснется к его телу, нанося все больше безобразных увечий. Рико убит.       Никто. Никто больше не сможет оборвать его только что начавшуюся жизнь. Ведь рядом, за рулем, сидел Эндрю. Именно он помог возродиться Нилу Джостену. Он дал тот необходимый кислород и надежду на светлое будущее.       Его раздумья оборвал низкий голос Миньярда, который говорил, не отрывая взгляд от дороги:       — Пялишься.       Нил резко пришел в себя, отвернулся и поймал себя на мысли, что все время своих долгих раздумий он безотрывно смотрел на Эндрю. Он сдержанно улыбнулся и перевел взгляд на пейзажи за окном. Все оставшееся время до Колумбии они не проронили ни единого слова.       По приезде Эндрю первым делом, не заходя в дом, закурил у машины, параллельно протягивая Нилу сигарету. Был теплый вечер. Они молча курили, наблюдая за тем, как небо постепенно становилось розовее, розовее.       Джостен любил наблюдать за Миньярдом. Его лицо в этот раз изображало не безразличие, как обычно, а умиротворение. Просто он чувствовал, что Нил был счастлив, и это не могло не успокаивать.       Зашли они в дом только тогда, когда небо полностью заполонил красный, почти багровый закат.       Все налаживалось, постепенно восстанавливалось по крупицам. Одно оставалось неизменным. Кошмары. Они преследовали Джостена всегда. Некоторые из них проходили быстро и так же забывались. Однако чаще настигали именно те кошмары, которые были настолько явными, что Нил помнил их месяцами, их картины всплывали перед глазами так четко, что бросало в дрожь. И эта ночь не была исключением.       Перед сном они с Эндрю курили у окна. Тишину прервал Джостен:       — Мишени больше нет. Я не понимаю, что это, но внутри все сжимается. Но больше не от страха. Наверное, я счастлив?       Ответа не последовало, но он и не ждал его, ведь вопрос был риторическим. Миньярд лишь оторвал скучающий взгляд от окна и перевел его на парня. Нил почувствовал во взгляде светло-карих глаз что-то особенное. Минуту они безмолвно смотрели друг на друга. Эндрю первым прервал этот безмолвный диалог и пошел в спальню, мысленно приглашая Джостена следовать за ним.       Они лежали на просторной высокой кровати, каждый строго на своей половине. Эндрю уснул первым, вес парня рядом был ему привычен, поэтому он мирно сопел, лежа спиной к стене.       Нил снова много думал, пока сон не настиг его. Вместе со сном началось то, из-за чего «спать» для него было самой неприятной частью суток.       Снова он видит яркое пламя, которое охватило машину с трупом самого близкого на тот момент человека. Запах горящей плоти пропитывает все вокруг. Дышать становится нечем. Джостен бежит к дороге, попутно растирая грязными руками слезы по щекам. Вот он идет по обочине. Ночь. Ни одной машины не попалось. Начало светать. Вот он видит вдалеке красную, на вид не очень дорогую машину и протягивает руку, чтобы попытаться остановить ее. Но тут же одергивает ее, смотря на свои ногти. Ему снова мерещится кровь под ними, снова чувствуется запах гари. Его бросает в дрожь, он убирает дрожащие руки в карман толстовки и идет дальше.       Стоило ему пройти около трех километров, как рядом остановилась большая черная машина дорогой марки, подъехавшая сзади. Погруженный в тяжелые мысли о том, как ему быть дальше, он не заметил, как резко тяжелая дверь машины хлопнула. Его взяли за грудки и насильно посадили на заднее сидение. Парень сразу понял, что это были люди отца. Они быстро связали его ноги и, не щадя хрупких запястий, сжали за спиной его руки толстой веревкой. Рядом на сидении сидела знакомая ему Лола, хищно улыбаясь.       — Где же ты все время пропадал, Натаниэль? — спросила она, протянув его имя. — Я соскучилась, — мерзко прошипела она, доставая карманный нож и проводя им по нежной коже шеи парня.       — Я Нил, — все, что смог выдавить из себя Джостен.       Лола лишь сдавленно хихикнула. Он не двигался, позволяя острому лезвию полосовать свое лицо и шею. Он знал, что не сбежит, а если будет сопротивляться, то эти садисты будут резать его до полусмерти.       «Они не убьют меня, — подумал Нил, — Натану я нужен живым. Он ни за что не поделится ни с кем таким удовольствием — заживо расчленить собственного сына, который доставил ему много хлопот». От собственных мыслей его накрыло градом мурашек, снова начало трясти.       Снова Балтимор… Они остановились около большого дома. Лола грубо вытолкнула Джостена из машины. Упав на землю, он издал тихий стон, ноги и руки невыносимо болели и ныли. Крепкий амбал схватил его за шкирку и потащил к подвалу дома. Неизбежность встречи с отцом выбила из Нила весь кислород, его охватил панический, животный страх, он стал дергаться, вырываться, за что получил сильный удар под дых, а потом его ударили по окровавленному лицу, которое обдало волной жгучей боли. Его притащили в подвал и посадили на колени посреди комнаты. Он остался один. Прошло несколько минут, а для Джостена прошла будто целая вечность, пока перед ним не появился он. Его грубая рука небрежно схватила парня за подбородок. На мгновенье Нил встретился с ледяными, до боли знакомыми глазами, которые видел в зеркале ежедневно. В глазах отца читалась чистая свирепость, в них не было ничего человечного. Стоило Нилу отвернуться, как сильная рука безжалостно ударила его по лицу, от чего он опрокинулся назад и зашипел от боли. — Как ты посмел отвернуться от меня, щенок, — почти прорычал Натан, — Ты смеешь проявлять ко мне неуважение, Натаниэль? — Меня зовут Нил Джостен, и я ненавижу тебя! –процедил он, сам удивляясь тому, как мог сказать это такому чудовищу. — В глаза мне смотри, жалкий уёбок, твоя жизнь никчемная, и скоро ты с ней распрощаешься, — с еще большей агрессией бросил Мясник. Нил не поднял на него взгляда, что ещё больше раззадорило отца. Он снова ударил его по лицу, из разбитого носа снова хлынула алая кровь. — Я буду по частям резать твое истерзанное тело, я буду это делать медленно, чтобы наслаждаться твоими криками. Сначала я перережу твои сухожилия, попутно прижигая раны, чтобы ты не умер раньше времени от потери крови. Я буду растягивать твои страдания настолько долго, насколько смогу. Его голос пробирался паническим страхом под кожу, эхом отражаясь в голове. Нил начал дергаться, как только почувствовал за спиной Натана. — Пожалуй, я сначала отрежу твои пальцы, — с ухмылкой произнес он, хватая Нила сзади и поднимая на ноги. Его хватка была железной. Нил напрасно дергался в его руках. Болью отдавало на каждом участке его израненного тела. Страх овладел им настолько, что он почти потерял дар речи. — Пожалуйста, не надо, — единственное, что он смог из себя выжать. — Ещё хоть один вопль, и я отрежу твой мерзкий язык, — прорычал над ухом Мясник. Как только лезвие коснулось кожи рук, парень снова стал извиваться. Дрожью охватило всё тело. От резкого движения лезвие в руках Монстра съехало и перерезало веревку, которая до боли стягивала запястья. Теперь Нил вцепился в руки Натана, крепко схватившие его и прижимающие спиной к себе. Он стал царапаться их, кусать, пытаясь вырваться. Сердце стучало так, будто готово прямо сейчас выпрыгнуть из груди. Прежде учащенное дыхание участилось ещё больше. Нил тщетно боролся за свою висевшую на грани жизнь. Вдруг хватка ослабла, Джостен опустил глаза и увидел израненные руки, державшие его на самом краю кровати. Дрожь не унималась, он с трудом оглядел знакомую комнату. Резко обернувшись, он понял, что сзади его держит Эндрю. Миньярд убрал руки, когда понял, что парень, которого он так ненавидит, проснулся. Нил всё еще был прижат спиной к груди парня, на лбу у него выступали холодный капли пота, его трясло. Эндрю запустил ладонь в рыжие волосы, медленно перебирая пряди. — Снова, — тихо произнес он. — Натан, — спустя пару минут ответил Джостен, едва придя в себя. — Мне снилось, что это он держал меня, чтобы. — Это я схватил тебя, чтобы ты, ходячая проблема, не нырнул носом с кровати, — не дал ему договорить Эндрю. Нил постепенно начал успокаиваться, всё так же прижимаясь спиной к груди парня, который сидел у стены. Вдруг его осенило и снова пробрала дрожь. — Эндрю, прости, твои руки, — он резко повернулся, чтобы осмотреть их. Эта картина привела его в ужас. Руки Миньярда были все расцарапаны, на них было много следов от укусов. — Не пялься на них, я не просил заботиться обо мне, Джостен, — процедил он с ноткой агрессии. Нил послушно отвернулся и лег на свою сторону постели. Эндрю последовал его примеру. Они лежали, смотря друг другу в глаза. — Спасибо, — шепотом произнес Нил, полностью расслабившись. Ответа, конечно, не последовало. С Миньярдом парень чувствовал себя в безопасности. Смотря в его, на данный момент, тёмные глаза, он видел целый мир, который во сне чуть не потерял. — Да или нет? — тихо спросил Миньярд, уверенный в том, что парень теперь в порядке. Слабый кивок не дал разрешение на действия, поэтому он терпеливо ждал четкого «да». Услышав утвердительный ответ, Эндрю положил свою руку Нилу на затылок и притянул к себе, забирая с его губ требовательный поцелуй. Следующие поцелуи не были грубыми. В некоторых поцелуях Нил заметил нотки нежности. Или ему показалось? Спустя время Миньярд отстранился первым и посмотрел на парня. Эти голубые глаза, недавно полные отчаяния и страха, смотрели теперь спокойно и тепло. Эндрю видел перед собой смысл жизни и понимал, что спасёт Нила от любого кошмара, будь он наяву или во сне.