Украденная жизнь

      Понедельник день тяжелый или не очень?       На улицах Парижа, как обычно бывает в начале рабочей недели, плыл по течению большой поток машин. Многие, кто работал только по будням, и в пятницу лениво отложив все дела на потом, сегодня спешили приехать пораньше и закончить начатое, пока директор не заметил отсутствие определенного плана, отчета или графика, к примеру.       Жоржетта почти никогда не опаздывала, и даже поднимаясь четыре раза в неделю, а то и чаще в пять утра, выпив утренний крепкий кофе, чувствовала себя прекрасно.       Девушка подъехала к студии, вбежала на третий этаж, по пути здороваясь и желая доброго утра знакомым лицам, запустила компьютер и еще раз пробежала глазами по документу, который лежал на ее столе и все-таки снова был отредактирован Мэри, неудивительно, что в последний момент.       Раздался стандартный рингтон айфона и, увидев знакомое имя, Жоржета ответила на вызов и быстро поднесла телефон к уху.       — Да, доброе утро, Амели.       Амели Бернар была гримером, и на протяжении всего времени пока Жетта работала на телевидении, приводила её внешность в респектабельный вид к каждому эфиру. Герц было жалко девушку, потому что та была совой, и подниматься так рано почти каждый день для нее явно было пыткой. Так и сейчас, знакомый до боли голос, звучал тихо, слова произносились медленно, показывая всем видом, что девушка не выспалась.       — Привет, какое же оно доброе, я тебя умоляю. Ты приехала?       — Конечно, уже как минут десять, мне спускаться? — Ответила телеведущая, улыбаясь, и в противовес звучала явно чересчур бодро.       — Да, лучше начать прямо сейчас, а то боюсь, что с таким рвением, как у меня в это чудесное утро, мы управимся только к вечеру.       Слово чудесное звучало полной противоположностью этому прилагательному, Жетта засмеялась и бросила напоследок:       — Уже бегу!       Шатенка сидела на диване, пытаясь найти удобную позу, подгибая под себя ноги и одергивая юбку, которая в этот раз была чересчур короткая. За минут пять до эфира появился ее соведущий и небрежно махнул рукой в виде приветствия. Девушка еще раз привстала и поправила нижнюю часть одежды, при этом отвечая:       — И тебе привет, не торопишься.       Мужчина бросил на нее укоризненный взгляд, хмыкнул и сел рядом, как и полагалось, а затем выдал:       — Да ты совсем голая.       — Не волнуйся, голой ты меня никогда не увидишь. Да и образ для эфира подбираю не я. — Ответила Жоржетта, а затем в ее голове проскочила мысль «Но юбка действительно короткая».       Прозвучала готовность номер один, свет загорелся зеленым, сообщая о начале эфира, субтитры запустились. Зрители у экранов телевизоров услышали приятный и мелодичный голос.       – Эстафету принимаю. Говорю доброе утро вам наши самые ранние телезрители. Начиная этот день, спешим напомнить о начале очередной рабочей недели. Сегодня тема эфира: «Действовать или терпеть». Поговорим о браке, дружбе, любви. Поделимся рецептами, хитростями. А также зададим каверзные вопросы известной многим актрисе Инес Састре, которая присоединится к нам чуть позже. В студии сегодня я Жоржетта Герц и мой незаменимый напарник Алекс Саммерс.       — И это далеко не все, что нас ждет. — Закончил фразу Алекс, сверкая белоснежной улыбкой. — А теперь на разминку и ни в коем случае не переключайтесь.              

***

      На обед сегодня Жоржетта ездила вместе с Амели и еще несколькими ребятами режиссёрами, она подбросила всех, кто был в ее машине до студии, а сама поехала домой, на работе ей больше сегодня делать нечего. Путь составлял примерно двадцать минут, все зависело, конечно, от загруженности на дорогах. Девушка обожала свою машину белую, чистую, красивую, а водить начала уже лет с шестнадцати, если не раньше. В ее Mercedes-Benz GLS всегда играла музыка, абсолютно разная, по настроению, от русского шансона до Eminem, но первое играло, конечно, гораздо реже, но бывало и такое. Вообще чаще всего воспроизводились песни на французском языке разных жанров. Аккуратно выруливая с одного бульвара на другой, затем на знакомую улицу, девушка подъехала к стоянке возле каменного белого здания, заняв место на парковке поближе к входу. Второе же, к сожалению, снова было свободно. Заглушив двигатель и немного постояв, она все-таки зашла в ставший уже таким родным дом, там опять было пусто, как никогда.       Жетта выросла в многодетной состоятельной семье, ее дом был большим и теплым, но совершенно не таким, как люди, которые в нем жили. Их всегда окружало много проблем, интриг, а соперничество друг с другом вообще переходило все грани, что некоторых членов семьи девушка желала бы больше никогда не видеть, а по другим наоборот безумно скучала.       От родной матери Герц досталась квартира, которая находилась в самом центре Парижа, но с ней отдельная история. Жить там она никогда не будет, уж слишком болезненные воспоминания хранила ее память. Образ мамы, детство, такое действительно самое стойкое и запоминающееся, особенно, когда так сильно хочешь об этом забыть.       Когда Жоржетте исполнилось восемнадцать, она смело заявила, что переезжает жить и учиться во Францию, а папа, как не странно ее поддержал, хоть и очень не хотел отпускать. Она была его любимой дочерью, как бы смело это не звучало, люби всех детей одинаково, но не упускай случая кого-нибудь выделить, так и было. Филипп Герц, отец семейства, особенно трепетно относился к двум, Жетте и Лене, девочкам, которые были примерно одного возраста и которых ему подарили разные женщины. Платья, туфли, машины на шестнадцать лет, у них было все, но, даже несмотря на чрезмерное баловство со стороны отца, сестры выросли, став настоящими умницами и красавицами.       В Париж они приехали втроем, Жоржетта отец и дедушка. Папа помогал ей устроиться, а старший представитель семьи так и остался жить с внучкой, похоже, это был их коварный план. Правда девушка почти сразу переехала учиться в Ниццу, а дед остался в столице обживать и обустраивать их, так называемое, французское поместье. Да только, когда Жетта вернулась, отучившись и устроившись на работу, дедушки и след простыл, со словами «Освобождаю место, для беспрепятственного построения отношений», но загвоздка в том, что мужчин, кроме родственников или друзей, здесь так и не было, а в придачу стало невыносимо одиноко и скучно.       Оказавшись внутри помещения, шатенка бросила сумочку на диван, сняла короткие сапоги и уже босиком забежала по лестнице, на второй этаж, где находилась ее спальня и ванная комната. Она-то и была ей нужна, худые и длинные пальцы легли на бронзовый смеситель, регулируя, в поиске нужной температуры. Ёмкость светлых оттенков набиралась водой, туда также опустилась соль для ванн, а затем уже и обнаженное тело девушки.       После водных процедур, маски на волосы и покрытие кожи лосьоном для тела с запахом, который оставлял за собой приятный шлейф, Герц снова спустилась вниз. Она прошла на кухню и достала из холодильника обычный белый йогурт, проверяя срок годности, на всякий случай. Девушка облокотилась локтями о кухонную стойку, облизывая чайную ложку и листая ленту в инстаграм, так что свисающие вниз мокрые волосы, скрывали ее лицо. Спустя некоторое время Жетта набрала номер дедушки. Раздались долгие гудки, мужчина взял трубку:       — Бонжур, мадемуазель, как вы? — Заговорил он первым и голос его звучал задорно и весело.       — Привет. — Девушка положила очередную ложку молочного продукта в рот и издала специфический звук, а спустя несколько секунд продолжила. — Родион Андреевич, вы дома появляться собираетесь? Я уже и забыла, как вы прекрасно выглядите… Для своих лет, конечно же. — Жетта искренне засмеялась.       — Конечно же, нет! Ваши лица мне настолько надоели, что я до сих пор не могу отдышаться, а это прошло уже, на минуточку, около пяти лет! — Сказал мужчина с ноткой юмора, нежели иначе.       — Эй! А я-то тут причем! — Эмоционально завопила девушка, а затем добавила уже тише. — Я же твоя любимая внучка и совсем тебе не надоела. Правда, это не точно.       — Да ладно, это я так. Мы тут с моей миловидной отлично ладим, так, что мне совсем не хочется от нее отлучаться. А ты что хотела то? Или просто так звонишь?       Было так непривычно слушать русский язык, когда все вокруг говорят на французском, поэтому девушка даже отчасти наслаждалась этим моментом и отвечать, совсем не торопилась.       — Не просто, так… — Жоржетта снова задумалась и пауза затянулась, что могло показаться, она делает это специально, но она всего лишь правильно подбирала нужные слова. — Мне тут пришло письмо по электронной почте и вроде как меня приглашают на работу, но знаешь от кого? От руководства клуба ПСЖ. Это немного странно, почему они мне не позвонили?       Родион Андреевич повторил паузу своей внучки, задумался. Фанатом футбола мужчина никогда не был, но про ключевой клуб в Париже знал каждый третий. Шумно выдохнув, он неожиданно громко, после такой паузы, сказал: — Ого. — А продолжил уже спокойным рассудительным голосом, как говорил всегда. — Пари Сен-Жермен серьезно? Мне кажется, они тебе звонили. У тебя были пропущенные звонки крайние несколько дней?       Девушка закатила глаза, вспоминая, и потом сразу ответила: — Да, точно, пропущенные то были. Вот бы я удивилась, если ответила на звонок. — Они назначили мне встречу, как думаешь, стоит сходить, узнать, что, да как?       — А ты хочешь? У тебя ведь есть работа. Можно ведь и пожалеть.       «А ты хочешь?» Вопрос от дедушки, на который у нее, как не странно, сразу нашелся ответ: — Хочу! По крайней мере, попробовать. Мне очень хочется что-то поменять в своей жизни. А то от этой цикличности уже слегка подташнивает.       — Неожиданное заявление. Когда собеседование, ну или что там? Если так смело изъявляешь свое желание, я тебя полностью поддерживаю. Ты так молода, красива, можешь делать все, что твоей душе заблагорассудится. И даже наконец-то начать сводить мужчин с ума.       — Ну, деда, прекрати. Как будто мужчины — это самое главное в жизни. Встреча в 21:00, и в таком случае мне пора начинать собираться, чтобы сразить всех наповал. — Герц снова засмеялась, этот короткий разговор смог поднять ей настроение. Дедуля всегда ее поддерживал, за это она его и любила. – Пока, созвонимся, целую.              

***

      Обычно подбор одежды, для разных случаев жизни, не занимал так много времени, но сегодня ситуация изменилась. На работу Жетта надевала что-то обычное по ее меркам, а на выход чаще платья, хотя и безумно любила деловые костюмы, с правильно подобранными аксессуарами. Переодевшись несколько раз, она как раз остановилась на одном из таких. Приталенным красного оттенка, с красивой белой блузкой под низом, которая открывала декольте. И такого же цвета лоферами, с золотыми цепями. Выглядела она потрясающе. Легкий макияж с акцентом на губах, объемно уложенные волосы. В общем не зря старалась.       Спустившись вниз, она прошла по гостиной, не забыв телефон и сумочку, которую до этого оставила на диване, она тоже была белая, как по заказу и Жетта об этом помнила. Девушка завела машину и в течение пяти минут вырулила на главную улицу, в направлении Майн Авеню. Волнительно. Герц ехала чересчур быстро и когда попадала на светофоры, нервно постукивала по кожаному чехлу на руле. За неимением свободных мест на парковке рядом с нужным зданием, проехала мимо высокой двадцати девятиэтажной башни Монпарнас, а затем, преодолев метров сто пешком, и взбежав по нескольким ступенькам, зашла внутрь.       Пальцы, с ногтями бежевого цвета, заскользили по указателю возле лифта, двадцать шестой этаж ресторан «LeCieldeParis», похоже, ей как раз туда.       24…25…26…Боже. Дверцы лифта разъехались по разные стороны, и она переступила черту.       «Собственно, прийти, то я пришла, вот только к кому именно и куда» — подумала девушка и огляделась по сторонам. Очень красивое место, интересный свет, белая мебель и все стеклянное вокруг. Налево вела дверь, которая сейчас была закрыта, видимо, чтобы до холла не доносилась музыка, а прямо был коридор, ведущий в другие помещения, но что удивительно было совершенно пусто. Даже хостес не было, оно и понятно, по количеству народа за стеклом, было похоже, что ресторан арендован для спец обслуживания. Шатенка повернулась в сторону основного зала, и там были одни мужчины и ни одной женщины в поле зрения. Один из них, который до этого очень сильно жестикулировал руками, что-то объясняя, повернул голову, и, заметив ее, улыбнулся. Сказав своему собеседнику похожее на, мол, я скоро, быстро прошёлся маленькими шажками до Жетты, преодолев закрытую дверь и оказавшись рядом с ней, протянул руку.       — Привет, я Жан. Ты ведь Жоргета верно? — Он пристально посмотрел ей прямо в глаза. — Мне сказали, если придет высокая и красивая, то нужно встретить и проводить.       — Очень приятно. — Девушка не смогла сдержать улыбки, которая была совершенно искренняя. — Только меня зовут Жоржетта, Жоржетта Герц. Проводить куда?       Жан так и не отпускал ее ладонь, крепко сжимая своей, а потом чересчур сильно приложился себе по лбу свободной рукой. — Прости. Мне так стыдно. Кажется, я уже изрядно пьян. – Он провел большим пальцем по внешней стороне ее руки и наконец-то отпустил. Затем помог снять куртку, которую повесил себе на предплечье, а дальше показал направление. — Сейчас сама все узнаешь, нам туда.       Они вместе пошли прямо по коридору, и Жетта отмечала, какой он слегка чудаковатый, наверное, алкоголь действительно делал свое дело. Клетчатые штаны, заправленный в них черный бадлон, изумрудные мокасины и очки в толстой черной оправе и плюсом стеклянные карие глаза. Он шел быстро, тяжело дыша. Явно торопился вернуться к прерванному разговору, да поскорее. Хоть и всем видом старался показать приветливость.       — Тебе сюда. — Мужчина показал на дверь. — Удачи. — Похлопал ее по плечу, и, развернувшись на пятках, пошел обратно, уже напевая какую-то песню.       — Спасибо. — Получилось сказать слишком тихо, она улыбалась, ей нравились интересные люди. Герц постучалась, повернула ручку двери и вошла.              В помещении, что походило на приватное место, за столом находилось около десятка мужчин. Все сидели расслабленно и вальяжно, кроме одного, который, увидев её, сразу поднялся. Сложилось такое впечатление, что узнал. Он подошел, но Жоржетта его опередила и поприветствовала первой.       — Добрый вечер, у вас здесь прямо мужской рай какой-то. — Девушка улыбнулась и пожала уже протянутую ей руку.       Здравствуйте, Жоржетта, я Нассер Аль-Хелаифи президент клуба Пари Сен-Жермен, очень рад, что вы пришли, хоть я и ничуть не сомневался, что так будет.       Мужчина единственный из всех был в официальном костюме, правда, без пиджака. У него были черные, как смоль волосы и темная кожа. Походил на араба.       — Это Кристоф Гальтье — главный тренер, а это Зумана Камара — тоже тренер, только команды U19. Нассер указывал на всех и мужчины улыбаясь, кивали. — Садитесь сюда, мы с вами побеседуем немного. Президент говорил медленно и размеренно.       — Здравствуйте. — Девушка поздоровалась один раз, но со всеми. — Очень приятно. — А затем обогнула стол и села слева от Аль-Хелаифи, который к тому времени вернулся на свое место.       Мужчина, все говорил и говорил. Много о самом успешном клубе в истории, спортсменах, тренерах, титулах, как будто хотел рассказать всю историю, но совсем мало, по сути, и делу. Он потихоньку отпивал содержимое стакана, и его повело уже совершенно в другую сторону.       — … Вообще я пригласил вас именно сюда, потому что посчитал, что вы должны посмотреть на нас с разных сторон. Команда — это не только спорт. Это почти, как семья. У вас замечательная работа, но я бы хотел, чтобы вы присоединились к нам. Я вас заметил. Вы мне понравились.       Если честно, девушке совершенно нечего было ответить, но, похоже, ее главная задача сейчас была, слушать.       — Может, хотите с нами что-нибудь перекусить? Как раз уже пора сделать заказ. — Мужчина, чуть-чуть привстал со стула и нажал кнопку для вызова официанта.       — Благодарю, но я не голодна. — Ответила Жетта даже слегка растеряно.       — В таком случае, обдумайте все. Подумайте хорошенько. Если вы будете, в большую сторону склоняться к моему предложению, я жду вас завтра, в указанное в письме время. Вы вообще можете?       — Да, мне удобно, я все обдумаю. Завтра эфир, но он утром, далее я буду свободна.       — Отлично, тогда я больше не смею вас задерживать. – Мужчина встал, а девушка повторила за ним, и они прошли к выходу. — Немного вас провожу. Президент открыл двери, пропуская Герц вперед. — Вы отлично выглядите, впрочем, как и всегда. Если у вас есть желание, присоединяйтесь к ребятам. Должен был быть благотворительный вечер, но планы изменились, они просто отдыхают. Что тоже неплохо. Увидимся завтра?       Жоржетта же прошла вперед и снова оказалась в коридоре, продолжая слушать Аль-Хелаифи, а когда он закончил, ответила.–Спасибо. Я подумаю. Вы так уверены, что я появлюсь завтра? — Девушка улыбнулась.       — Непременно. Стойте, я чуть не забыл. — Мужчина опустил руку в карман и достал листок. — Временный пропуск, а то иначе вас не пустят на территорию кампуса. Ну, тогда, до встречи. — Нассер еле заметно подмигнул. — Приятно было с вами увидиться. Это лучше, чем наблюдать на экране телевизора или телефона.Есть в вас что-то особенное, даже и не знаю почему.       Шатенка приняла пропуск и тут же положила его в сумку. — Большое спасибо, мне тоже было приятно с вами познакомиться. Надеюсь, еще увидимся. — Девушка выглядела счастливо хоть и знала всех этих людей от силы минут сорок, в их компании ей было комфортно, наверное, это хороший знак. — До свидания.       Она пошла по коридору уже знакомым маршрутом и после нескольких шагов, повернулась, глава клуба все еще не закрыл дверь, улыбался и провожал девушку взглядом, а она ответила ему тем же. Когда она дошла до конца, дверь захлопнулась.              Неймар заливался смехом, да так, что в уголках глаз появились слезы, самое главное, что вокруг никто не понимал причину его веселья, но похоже их это мало волновало. Они привыкли. Успокоившись, он включился в разговор между ребятами, которые сидели с ним за одним столом, но обсуждение этой темы ему быстро наскучило. Футболист стал оглядываться по сторонам, не замечая совершенно ничего интересного, до момента пока его каре-зеленые глаза не остановились на вошедшей в ресторан девушке. Из-за стеклянной стены и двери было все прекрасно видно, никто не заходил уже давно, потому что все здесь, а она пришла. Такая красивая, можно сказать сразу и издалека, не разглядывая отдельные части. Он толкнул в бок, рядом сидевшего мужчину и почти незаметно показал головой в ее сторону, а затем тихо, чтобы никто не услышал, сказал:       — Лео, знаешь кто это?       Месси сузил глаза, приглядываясь, затем посмотрел на друга, лукаво улыбнувшись, но в ответ лишь покачал головой. Лионель был неразговорчив сегодня вечером, да и впрочем всегда.       — Да, с тобой личной жизни не построишь. — Разочаровано ответил бразилец и продолжил смотреть в сторону входа, куда уже почти бежал Жан. Он трогал ее ладонь, и внезапно захотелось оказаться на его месте.       Аргентинец же, поправил бороду и ответил. — А со мной и не надо. — И отвернувшись, продолжил слушать разговор, в котором сейчас преимущественно вставлял свое слово Серхио Рамос.       — Ней, Ней. — Отвлек футболиста Килиан Мбаппе, который сидел по другую руку. Поднося ближе экран своего смартфона. — Смотри. – Видео, которое показывал Кики, действительно было интересным, на каком-то моменте Неймар даже засмеялся, но словно очнувшись, поднял голову, чтобы посмотреть на девушку, да только ее уже больше на том месте не было. «Черт». Мужчина резко встал, да так, что Мбаппе чуть не выронил телефон, и, протиснувшись, задевая колени друга, пошел искать незнакомку, ну, или хотя бы Жана.              Жоржетта дошла до холла к выходу и только, потянувшись до кнопки лифта, поняла, что у нее нет при себе куртки. Она повернулась на сто восемьдесят градусов и вздрогнула, буквально в шаге от нее стоял мужчина и ухмылялся.       – Ola. – Сказал он и скрестил руки на груди, всем видом показывая, что ему все равно, ага, так ему и поверили.       — Здравствуй. – Жоржетта, отчего то даже не улыбнулась и посмотрела куда-то сквозь, пытаясь отыскать Жана, но тщетно.       – Voce esta de vermelho, eu estou de vermelho. Nos fomos feitos um para o outro. – Бегло произнёс мужчина.       — Извини, я не говорю по-испански. — Ответила шатенка и только сейчас сдалась и все-таки посмотрела перед собой, уголки ее губ поднялись.       — Вообще-то это португальский! — Сказал он по-французски, расцепил руки и облокотился о стену рядом. — Потеряла кого-то? Я видел, ты собиралась уходить, отчего мне очень грустно.       – Не кого-то, а что-то, куртку, Жан забрал её, а теперь, я его не вижу, и заходить в зал мне бы не очень хотелось.       — Отчего же? Там все очень милые, никто тебя не укусит.       — Да, но я никого не знаю. Ты бы захотел прийти на вечеринку, где вокруг тебя одни чужие люди? — Сказала Жетта, поджала губы и поправила ремешок сумки, которая висела на ее плече.       — Вообще-то мне было бы все равно, бери с меня пример. Ладно, я знаю, где твоя куртка, подожди немного. — Футболист скрылся за дверью, что на момент девушка услышала песню, которая играла, но буквально тут же вернулся обратно и подошел ближе. — Твоя куртка. — Он протянул ее девушке. — Но тут же отдернул руку. — Отдам, только если ты меня поцелуешь, вот сюда. — Мужчина указал себе на щеку.       Девушка ошарашенно на него посмотрела, явно не ожидая такого подвоха, но потом быстро наклонилась, и это был отвлекающий манёвр, она резким движением руки выхватила у него куртку. Довольно улыбнулась и сделала шаг назад в лифт, который она вызвала заранее и теперь он приехал.       — Спасибо! Она подняла куртку и смотрела мужчине прямо в глаза, а затем нажала на кнопку, отсылающую на первый этаж. — Ты очень плохо говоришь по-французски.       — А ты не знаешь испанский! — Крикнул он, вдогонку, пока дверцы лифта закрывались. — И португальский! — Неймар сделал шаг вперед, но лифт уже начал движение вниз.       Но, похоже, это все совсем не важно.