Молча сиять

***

      Ему снился сон. В последнее время все его сны были лишь ещё одним кошмаром, из–за чего даже погружение в сон не помогало спастись от того, что творилось с ним в жизни.       Каждый день ему снился сон с одним и тем же сюжетом. Он стоял в море, повсюду были тёмные руки, их великое множество. Они тянули его в глубь воды, где он не сможет ни заорать, ни выжить.       В самом начале, когда только начались эти сны, он пытался выбраться и сопротивлялся этим чёрным, как гниль, рукам. Но он сдался: борьба была не на равных, и ничего не получалось.       И вот опять этот сон.       Он чувствовал, как руки — противные руки — были повсюду. Они схватились за него стальной хваткой, не намереваясь ни отпускать, ни давать шанса на свободу. Он закрыл глаза, ожидая конца, своей неминуемой гибели.       За закрытыми глазами он почувствовал яркий свет; он немного разлепил их, чтобы посмотреть, что происходит. Он увидел, как руки сгорали, словно вампиры под этим сильным лучом. Когда они полностью пропали, когда он перестал ощущать приближение смерти, он полностью разлепил глаза, глядя на этот яркий луч, который спас его.       Был лишь свет, и что-то ещё. Он словно чувствовал, что за этим светом что-то таится, и пошёл к нему. Он не знал, что его там ждёт — может быть, очередной этап смерти, а может, пустота, — но он пошёл, потому что чувствовал, что может доверять свою жизнь этому лучистому свету.       Он проснулся взволнованный и потный, его дыхание было нестабильным, а сердце билось как бешеное. Присев на край кровати, он пытался успокоиться.       — Танджиро, ты… — Он развернулся и увидел Ренгоку рядом с собой. Тот только что проснулся из–за него и пытался разлепить глаза, чтобы понять ситуацию.       «Так он и в самом деле тут», — для Камадо вчерашняя встреча была словно чудесным завершением. Он не думал, что ещё хоть раз сможет встретиться с Ренгоку, или даже просто увидеть его со стороны.       — Всё в порядке, — Танджиро немного улыбнулся уголками губ и лёг к Кёнджуро, прижавшись лицом к его груди и обнимая его, — просто приснился плохой сон.       — Всё точно в порядке? — Ренгоку отодвинул от себя Камадо, чтобы посмотреть в его глаза и задать вопрос, видимо, чтобы точно убедиться в правдивости его слов.       Тот лишь слегка улыбнулся, и в глазах снова появился огонь — слабый, но живой.       — Да, — Танджиро потянулся губами к губам Ренгоку и слегка поцеловал, а после продолжил: — Я уверен, ведь теперь ты тут.       Они снова улеглись в объятиях друг друга. Танджиро дышал в грудь Ренгоку, а тот пытался запомнить и впечатать запах волос другого.

***

      Он сидел за столом, с прямой спиной, закинув ногу на ногу. Постукивал длинными ногтями какой–то непонятный ритм — возможно, ритм чьего–то сердца, которое он готов был разорвать со злости. На лице было недовольство — возможно, из–за бумаг, которые он держал в руке и читал, а может, это было связано с пробиркой с кровью, которую он держал в другой руке.       Понять ход его мыслей — тяжко. Никогда не знаешь, что можно ожидать от Мудзана.       Его недавнее действие было непонятно никому, кроме самого Кибуцуджи, и то, кажется, будто он сам не понимал смысла в том, что сделал.       В дверь постучали дважды, но Мудзан ничего не предпринял. Он знал, что стук был частью приличия, который когда–то давненько обговорили между собой он и Камадо.       В комнату вошёл Танджиро. Он был одет в синее косодэ, в отличие от Кибуцуджи, который был с иголочки одет в смокинг. На этот раз Камадо выглядел более свежо, нежели обычно, что не могло не обрадовать Мудзана в какой–то степени. В последнее время кровь, которую он брал у Камадо, была бедна тромбоцитами, из–за чего нужный результат не достигался. Мудзан решил первым начать разговор. Он поднялся с кресла, положил пробирку и бумаги на стол, подошёл к Танджиро и навис над ним.       — Как я вижу, тебе хорошо спалось.       Камадо приподнял голову и смотрел уже более живыми глазами, чем обычно. Кибуцуджи понятия не имел: бесило это его или, наоборот, радовало.       — Спасибо, — без улыбки, без сарказма, спокойно проговорил Камадо.       — Садись, — приказным тоном произнёс Мудзан.       Объяснять не нужно было: Танджиро уже знал, что надо садиться на красный, как кровь, стул.       Заняв место, он опустил руку на подлокотник, немного перед этим приподняв рукав. Мудзан подошёл к нему, вколол иглу и наблюдал, как он высасывает всё из Камадо, без остатка.       — Что ты сделаешь с Ренгоку? — Танджиро смотрел в глаза Мудзана, он хотел не только услышать ответ, но и увидеть его на лице.       — А что бы ты хотел? — избегая ответа, задал встречный вопрос Мудзан.       — Я бы хотел, чтобы ты его не трогал, ни ты, ни кто–либо другой не причинили ему вреда, — немного наклонившись вперёд к Мудзану, продолжая смотреть тому в глаза, он продолжил: — Пожалуйста…       Кибуцуджи не торопился отвечать, он долго рассматривал своего любимого пленника. Противная улыбка появилась на его лице — Танджиро знал, он уже умел определять, что обозначает каждая улыбка.       — Хорошо, — спокойно сказал Мудзан. Его взгляд метнулся к набравшейся крови, он убрал иглу. После, вернувшись к Танджиро, навис над ним: — Заслужи.       Он надавил на вену, в которой только что была игла, да что там, каждый день. Лицо Камадо поморщилось от неприятной боли. Кровь снова начала течь из локтевой ямки.       — Я хочу, чтобы ты использовал вместо тароро–дзиру свою кровь, — губы Мудзана опустились к шее Камадо, — чтобы ты растянул себя ею.       Губы с острыми зубами опускались всё ниже и ниже по телу, кровь из локтя уже капала на пол. Вдруг Мудзан приподнялся, он взял стул, который находился рядом, и сел напротив Камадо, в ожидании. Долго ему не пришлось ждать: Танджиро поднялся со стула, снял с себя всю одежду, давая Мудзану разглядеть его полностью.       — Спиной ко мне.       Камадо развернулся и сел, но теперь уже лицом к спинке стула, а ноги прижав к ягодицам. Он надавил на венку посильнее, чтобы крови было достаточно. Убрав руку за спину, он достал до колечка мышц и толкнулся первым пальцем вовнутрь. Немного погодя он вошёл и вторым. Делать это без толковой смазки было ужасно неприятно, тем более кровью, не говоря уже о том, что он скоро может отключиться от такой потери крови. Но кого это волновало? Уж точно не Мудзана, особенно в тот момент, как он с наслаждением смотрел на всю эту картину с бугорком в штанах. Сняв штаны, он резко поднялся и откинул в сторону руку Танджиро. Опять надавив на ямку локтя, Мудзан обмакнул руку в крови, а после ей же прошёлся по всей длине члена. Естественно, он вошёл без предупреждения или чего-либо ещё, резко и сразу — вот его принцип.       Шлепки кожи о кожу раздались по всей комнате, а ещё звуки стекающей крови. Мудзан вбивал Камадо в стул в каком–то своём ритме, то медленно, то чересчур быстро. Поняв, что он скоро эякулирует, Кибуцуджи взял за волосы Танджиро и начал что есть мочи биться в него.       На этот раз струя спермы была сильнее обычного, наверное, такой метод секса вводил Мудзана в экстаз. Он отпустил голову Танджиро и сел обратно на стул напротив.       — Иди ко мне, — немного запыхавшим тоном произнёс Кибуцуджи.       Камадо поднялся со стула; кровь продолжала течь, но будто сильнее, скорее всего, из–за таких махинаций с местом для укола, открылась рана. Спинка стула была в его семени, по ногам стекали кровь и семя.       — Я хочу, чтобы ты вылизал мой член до блеска, — Мудзан взял в руку свой фаллос, который уже опустился.       Танджиро сел на колени перед Кибуцуджи, он прошёлся языком вдоль длины пениса. Взяв головку, он медленно облизывал её, а после на его голове оказались руки, которые заставили взять весь член. От такого в глазах Камадо начали появляться слёзы.       Теперь его движения были быстрыми, он брал весь фаллос в рот, в одну из рук он взял яички и начал массировать их. Чувствуя, как волосы сильнее сжали, он взял поглубже и почувствовал, как во рту появилось тёплое семя.       — Глотай, — тяжело произнёс Мудзан, он всё ещё находился в оргазме. Камадо повиновался. Отпустив руку с яичек Мудзана и проглотив, он теперь мог, к сожалению, насытиться всеми вкусами, что были у него во рту. Он чувствовал сперму, свою кровь и, конечно же, демонов. От всего этого ему хотелось блевать, но надо было дождаться, когда Мудзан скажет заветное «да».       Услышав звук прихлопывания, он поднял голову. Кибуцуджи хлопал по бедру, приглашая Танджиро сесть на него; тот, в свою очередь, повиновался.       — Камадо, Камадо, — Кибуцуджи тёрся носом об Танджиро, вдыхая его полностью, — мой замечательный Камадо. Ты же помнишь, что ты только мой?       — Да, — спокойно ответил Танджиро. Он чувствовал, как всё начинает плыть, а значит, он потерял чересчур много крови и скоро отключится, а значит, вопрос по поводу Ренгоку надо решать как можно быстрее.       — Это хорошо, что ты помнишь, — Мудзан поднял руку и взял подбородок Танджиро, повернув на себя. Теперь они смотрели вплотную друг на друга. — Я говорю — да, на твою просьбу, но ты должен всегда помнить, — он надавил на щеки, из-за чего рот Камадо открылся, — ты — моя вещь, а я не люблю делиться своим.       В ответ на его слова Танджиро лишь кивнул, а после они сплелись в поцелуе, так сказать, «подписывая контракт». Дальше Камадо ничего не помнит: после услышанного ответа он упал в сон.

***

      Кто–то гладил его по волосам, так нежно и с лаской, не хотелось открывать глаза и видеть лицо этого демона, который доставлял ему удовольствие. Принюхавшись, он почувствовал тот самый «солнечный» запах, от этого он сразу открыл глаза. Он лежал в своей комнате, слева, рядом с ним, лежал Ренгоку, на лице которого была сплошная тень. Когда тот увидел, что Камадо очнулся, то сразу одарил лучезарной улыбкой.       — Я скучал, — голос был хриплым, но он должен был сказать ему эти слова. Услышав Камадо, Ренгоку ухмыльнулся и поцеловал того в лоб, а после приподнялся и достал стакан воды.       Танджиро присел на кровать, взял стакан и начал пить, убирая во рту неприятный вкус сухости. Наконец–то он заметил, что его рука была забинтована и в уже тёмной крови.       — Долго я спал? — спросил Камадо, отдавая обратно в руки Кёнджуро уже пустой стакан.       — Нет, — поднявшись с кровати и обойдя её, он присел со стороны Танджиро на стульчик. — Надо перебинтоваться.       Ренгоку менял повязку, пока Камадо внимательно следил за ним и его движениями.       Закончив, Кёнджуро продолжил рассматривать руку, а его улыбка угасала.       — Он тебя не тронет, — Камадо встал с кровати и сел на ноги Ренгоку. — У меня с ним уговор.       — В чём суть уговора и что он от тебя потребовал взамен? — теперь лицо Кёнджуро было полностью серьёзным, он взял за талию Танджиро одной рукой, а другой взял за его руку.       — Тебя никто не трогает и не причиняет вреда, ну, а я взамен должен помнить, что я только его, — спокойным тоном произнёс Камадо, но он почувствовал, как всё тело Ренгоку напряглось. Подняв голову, он увидел, как у Кёнджуро появились желваки. Впервые он видел его таким злым. Чтобы как-то успокоить, Камадо поднёс к губам руку Ренгоку, что была сцеплена с его же, и начал целовать её. Очнувшись от своих раздумий, Ренгоку расслабился. Он поцеловал щеку Камадо, а после поднял его с себя и откинул спиной на кровать, а сам лёг рядом.       — Я знаю, что ты хочешь спасти меня, — Ренгоку лёг на живот, немного приподнявшись на локтях, чтобы видеть лицо Камадо, — но кто спасёт тебя? Послушай, я люблю тебя, и я хочу, чтобы тот, кого я люблю, жил спокойной жизнью. Камадо улыбнулся, ему было так хорошо, даже несмотря на всё происходящее за стенами этой комнаты, он всё равно был счастлив, ведь с ним его яркий луч солнца. Он спокойно произнёс:       — А я люблю тебя, и то, что я вижу тебя, уже делает мою жизнь спокойнее.       Их губы сплелись в поцелуе, они скучали по близости друг с другом, в особенности Камадо, он очень желал этот плод. Он потянулся забинтованной рукой к торсу Ренгоку, но тот взял его за запястье и отстранился от поцелуя.       — Не–а, — задорно произнёс он, — отдохни–ка.       — Ренгоку, — голос Танджиро стал тише, он опустил взгляд куда–то ниже, а после снова посмотрел в чужие глаза, — пожалуйста…       Кёнджуро посмотрел вниз и увидел выпуклость в чужих штанах, он тяжело вздохнул.       — Ты делаешь из меня ужасного человека, — он тяжело вздохнул, присел на кровать и начал снимать штаны с себя и Камадо. — Сядь ко мне.       Они сели напротив друг друга так, что их члены были прижаты друг к другу. От этого они оба тяжело вздохнули. Ренгоку решил подразнить, он прошёлся пальцами по верхушке пенисов.       — Ренгокууу, — Камадо уже умолял побыстрее приступить.       Кёнджуро взял здоровую руку Танджиро и положил на их члены, от чего опять послышался тяжёлый вздох, а после поверх Ренгоку положил и свою. Он начал медленно вести их кисти вверх и вниз. Камадо начал постанывать и всё пытался ускорить темп, но у Кёнджуро была своя игра, поэтому подобные попытки он быстро пресекал. Камадо потянулся к Ренгоку, и они сплелись в поцелуе.       Вскоре темп ускорился, предэякулят сочился, оба стонали друг другу в губы, а поцелуи становились беспорядочными. — Рен–гоку…       Кёнджуро понял, что Танджиро скоро кончит, да что уж там, он уже сам был на пике. Он ускорил темп ещё сильнее, а после по комнате пронеслись громкие стоны, они кончили вместе. Ренгоку водил своей и Камадо рукой по членам, пока не выжал всё из них. После они улеглись на кровати: Кёнджуро на спину, а на него сверху навалился Танджиро.       — Я люблю тебя, — немного запыхавшимся голосом произнёс Ренгоку, поцеловал того в лоб, — но, пожалуйста, не делай всё для других.       Камадо засмеялся, а после поднял голову и с улыбкой на лице произнёс:       — Тебе стоит принять мой выбор.