«Здравствуй», «спасибо» и «прощай»

Пустой больничный коридор. Холодный лунный свет падает на протёртый пол. Глубокая ночь, тишина которой прерывается топотом бегущих в реанимацию врачей и скрипом колёсиков палатной кровати. По коридору со всех сил неслись несколько хирургов и медсестёр, толкая койку и о чём-то активно переговариваясь. В койке лежала женщина с большими синяками под глазами и бледной, почти что белой кожей. Пациентка находилась при смерти. Долгое игнорирование заметных симптомов анемии дали о себе знать ещё давно, однако нужное лечение обеспечить себе она была не в состоянии. Большая часть слабых, седых волос уже валялась на подушке, ибо были слишком хрупкими и ломались от каждого движения. Женщина не произнесла ни единого слова за последнюю неделю. Даже слабого мычания в ответ на прогнозы людей в белых халатах от неё не следовало. Коридор всё не заканчивался. Сколько бы не бежали врачи, нужной операционной всё не показывалось. Никаких дверей, только бесконечный коридор и окна, в которых невозможно было увидеть ничего кроме полной луны. За группой врачей бежал и мальчик. В одном лишь больничном платье в крапинку, он босиком следовал за ними по холодному полу, то и дело выкрикивая: – Что произошло? Мама, что с тобой? Подождите! По щекам мальчика катились слёзы. Он не понимал совершенно ничего, однако проживал этот момент не первый раз. Его снова оставили в неведении. Ничего не рассказали, скрыли правду. Оставили одного, мучаться от незнания того факта, что его мать больна. И что если бы не он, то ей бы возможно и удалось выжить и вылечиться. Однако, никто не хотел рассказывать маленькому ребёнку такую ужасную правду. Он всё также бежал по бесконечному коридору за койкой единственного родного в его жизни человека. Босой, по холодному полу под светом луны. Одинокий и брошенный на произвол судьбы всеми. Залитый слезами и искренне желавший, чтобы внезапный недуг матери оказался обычной ошибкой нерасторопных врачей, а не чем-то серьёзным. ~~~ Лежащий в кровати Лайт дрогнул, раскрыв веки и обнажив голубые глаза, что переливались при свете луны. Всего лишь комшар, который он переживал не первый раз. Парень поднялся с кровати, протёр мокрые от слёз глаза и скрыл своё лицо за одеялом с заплатками. Сколько бы раз он не видел этот кошмар, менее страшным он не становился. Каждый раз, он просыпается в холодном поту и слезами. Голубые волосы прятали заплаканное лицо юноши, поблёскивая на холодном свете. Луна такая же полная, как и во сне. Также полная, как и в тот день. Этот сон всегда снился Лайту с субботы на воскресенье, потому назвать его неожиданным не повернётся язык. Однако страх в такие моменты всегда окутывал его как в первый раз. Будильник показывал 2:42. Времени до утра полно, но желание спать пропало в тот же момент, как парень проснулся. – Ненавижу выходные. – Дрожащим голосом тихо сказал он, встав ногами на промёрзлый пол. Ночью в квартире становилось особенно холодно, поэтому Лайт быстро укутался в толстый шерстяной свитер голубого цвета на пару размеров больше его привычной одежды. Длинные рукава неудобно свисали, но это всё же было лучше, чем насмерть замёрзнуть в своей же квартире. В смешных белых тапочках с двумя глазиками, юноша зашагал на кухню по тёмному коридору. Как же неприятно было очутиться здесь после кошмара. Однако делать было нечего. Кухня не представляла из себя нечто особенное, или даже стоящее: плитка с духовкой, пару шкафчиков со всякой посудиной, старенький белый (уже даже не совсем белый, а скорее жёлтый) электрический чайничек, маленький стол на котором было очень трудно нормально уместиться и табуретка. Унылая атмосфера. Жёлтые обои со странным узором напоминали Лайту «закулисье», в которым он был заинтересован в свои подростковые годы, поэтому он не очень любил находиться в кухне подолгу и чаще всего забирал еду в свою комнату и ел там. Уж слишком неприятные ассоциации создавали эти обои. Но без света здесь темно, злополучных обоев и кучи атрибутов его бедности не видно, атмосфера не давила на него так сильно. А значит можно и остаться. Ничего и никогда не согревает в холодное время года лучше, чем чай. Поэтому выбор для лёгкого перекуса посреди ночи пал на него. Вода в чайнике стала бурлеть, Лайт плеснул кипятка в кружку пастельно-фиолетового цвета, кинул заварку и встал у окна, через силу заставляя себя глотать это горькое варево. Луна нависла над городом. Этой ночью она была намного больше, чем обычно. Даже единственная многоэтажка в небольшом городке не могла до неё достать. На тёмно-синем, почти что чёрном небе помимо барышни ночи в серебряном одеянии виднелись ещё и её слуги - звёзды. Так бы описал это время суток любой поэт. Однако Лайт не он, никогда им не был и не будет. Поэтому волен интерпретировать такое забавное создание физики по-своему. Луна одинока. Даже проживая каждую ночь в окружении самых ярких звёзд, она не чувствует радости. Лишь тоску, что окутала её жалящей кожу паутиной. Так случается и с людьми. Так случилось и с Лайтом. Вокруг него так много людей, однако он всё равно одинок. Возможно не физически, а где-то там, глубоко внутри него. Парень сморщил лицо, глотая очередную порцию дешёвого пакетированного чая. Неприятная правда. – Такая же горькая, как и этот чай. ~~~ Воскресенье, 9:36. Небольшой городок, конечно, не имел огромного аэропорта и должного оформления этого самого аэропорта. Однако он хотя-бы был, что было большой редкостью для маленьких городов в этой области страны! Здание аэропорта было ржавым снаружи и далеко не идеально оборудованным внутри. Сказать не побоюсь, даже обычная автобусная остановка в мегаполисе была бы получше, чем это сооружение. Синяки под глазами Лайта казались просто огромными. Вот и пришло возмездие за нездоровый режим сна. Хотя-бы, они подходили к голубому пальто парня... А нет, не подходили. Юноша волок за собой полупустой белый чемодан. Не сказать, что Лайт был настолько беден, что и багаж было заполнить нечем, вовсе нет. Просто решил, что полетит, за пару дней разберётся компанией и вернётся к своей привычной рутине. Вот и одежды в багаже было на эти самые «пару дней». Да, он всё ещё надеялся на то, что должности директора можно избежать и отречься от ответственности, хотя в душе понимал, что всё не так просто, как ему кажется. Пару коридоров с синим ковром пролетело мимо, пока Лайт то рассуждал о ближайших планах, вопросах что его мучали и боролся с навязчивыми мыслями о том, что он что-то забыл. В левой руке всё это время развивался билет и куча другой макулатуры, что требовались для поднятия на судно железной птицы. Глянув в окно одного такого коридора, парень приметил один из самолётов, что сильно отличался от остальных на взлётной полосе. Голубыми буквами на его корпусе было написано «Gaidzin». Большая посудина значительно выделялась среди маленьких, старых самолётов. – «Ого, они действительно прилетели лишь за одним человеком на личном самолёте компании?» – Пронеслось в мыслях у Лайта, и тут же скрылось в потоке с другими, возможно не особо важными и интересными додумками. Поднявшись на борт воздушного судна, его встретило великое множество помощников, прислуг и навигаторов, со всеми из которых пришлось здороваться за руку... Утомительно и скучно. Некоторые из них, как было принято у них на родине слега кланялись перед парнем, от чего тот впадал в ступор. Благо, продлилось это не долго. Хотя бы багаж забрали, уже хорошо. Бизнес класс, личный самолёт, куча послушных тебе людей. Всё это хоть и затуманивало рассудок и даже заставляло поверить в то, что быть директором не так плохо, но одна лишь мысль о том, что всё это досталось от покойного и ненавистного отца сразу заставляло пробудить рассудок юноши и сопротивляться потоку блаженств. Небольшая кабинка с приглушённым, тёплым светом, парой комфортных сидений, вероятно обшитых очень дорогой тканью и прикрытыми иллюминаторами. Обстановка так и заставляла погрузиться в сон! Потому, присев в кресло, Лайт первые пару минут боролся с желанием вздремнуть. Но «битву» прервала внезапно распахнувшаяся дверь. Перед парнем предстал небольшой мужичок средних лет, с сединой что прорывалась в редких, черных волосах, очками с оправой чёрного цвета и морщинами на лице. Он был одет гораздо престижнее обычных слуг, и, вероятно, занимал не последнюю должность в компании. Лайт поднял голову со спинки кресла и с серьёзным выражением лица посмотрел на внезапно прибывшего мужчину в строгом костюме. – Рад вас видеть, господин Гиджин, и... Соболезную. – Он медленно приблизился к одному из кресел на другом ряду и сел лицом к Лайту, сложив руки на груди. Голос был такой же, как и у мужчины, что сообщил ему о смерти отца накануне. – Да, ничего... – Тихо ответил юноша, опуская взгляд на пол. – Как я и говорил, ваш отец оставил вам большое наследство и проект. Одной из частью наследства является личный секретарь, то есть я. Меня зовут Марк Аттвуд, приятно познакомиться. – Секретарь с доверчивой улыбкой посмотрел на задумчивого Лайта, который не сразу опомнился после этих слов. – Меня Лайт. Лайт Гиджин. – Представился он в ответ. Кажется, он ни разу не представился за всё это время. – Я буду заниматься всей возможной бумажной работой и отвечу на все возникающие у вас вопросы. – После этих слов Марка парень выдохнул, ему больше не придётся иметь дело с тонной документов, да и надёждый информатор по вопросам компании у него появился. Первый же вопрос, что появился у юноши в голове был связан с направлением компании, что его долго мучал. Раз уж личный секретарь, то поделиться с ним некими расмышлениями всё-таки можно. – «Гаидзин» занимается исследованием морского мира, а также помощью его обителям, однако я по образованию биоинженер и никак с морями не связан. – Начал Лайт, и сразу получил на свой вопрос вполне понятный и развёрнутый ответ. Даже заканчивать вопрос не пришлось. – Ох, верно. Ваш отец предполагал, что вы первым делом зададитесь этим вопросом. – Сказал Аттвуд, хихикнув. – Дело в том, что у него был ещё один секретный проект, которым он занимался в свои последние годы жизни. Он хотел создать искусственного человека с улучшенными характеристиками, дабы исследовать подводное пространство с лучшей эффективностью. Конечно, полезно такое чудо биоинженерии не только в этой сфере, однако основная её направленность всё-таки связана с морями и океанами. Он знал о ваших способностях и успехах в плане биологии ещё с ваших ранних лет. Потому и решил, что вы идеальный претендент на роль управляющего проектом. В этот же момент в глазах Лайта вспыхнуло пламя. Иметь подобный необычный, сложный и смелый проект в портфолио было бы весьма неплохо! А ещё, это бы могло впечатлить приёмную комиссию одного университета, в который его в очередной раз не приняли. Планы резко поменялись. Сначала Гиджин хотел закрыть компанию и её проекты, а затем отречься от должности, вернуться к прежней рутине с кучей денег и жить в чуть более комфортной квартирке. Но сейчас, когда перед ним буквально открылся путь для мести людям из комиссии и проход в университет мечты... И пусть данное решение шло вразрез с его принципами (Всё отцовское - зло, в том или ином виде без исключений), Лайт поставил окончательный вердикт - с этого момента он всерьёз займётся проектом. – Можете переслать мне все материлы по проекту? – Спустя продолжительной паузы сказал парень уже с уверенностью в голосе и даже некой заинтересованностью, что обрадовало Марка. – Конечно. Секретарь удалился из комфортной, тихой кабины, оставив Лайта одного в раздумьях. В сон больше не клонило - были дела поважнее. Новоиспечённый директор достал из кармана свой потрёпанный телефон и напечатал сообщение своему горячо любимому профессору: – Мне придётся задержаться в Японии.