Особенный

      Академик Сеченов сидел в своём излюбленном кресле и что-то сосредоточенно чертил на листке, уже изрядно исписанном записями и какими-то зарисовками. Он старался игнорировать назойливого посетителя, которого он не смог прогнать, даже если бы тот стал совсем несносен. Правда, нить разговора была потеряна с тех пор, как товарищ Петров погрузился в лирические рассуждения и размышления о театре. Точнее даже не нить, а сам разговор, потому что программист вёл долгий монолог, суть которого уместилась и бы и в предложениях двух-трёх, но творческая натура не была способна так коротко объяснить Сеченову свои мысли. — Дима, ты совершаешь ошибку и тяжкое преступление, — внезапно прозвучало со стороны Виктора, обрывая речь о роботах в театре. — Почему же? — невольно уточнил учёный, немного напрягаясь из-за этого высказывания. — Сидишь в четырёх стенах днями и ночами, окружённый своими металлическими творениями, а здоровье-то у тебя не богатырское, — Петров облокотился о стол напротив и с усмешкой продолжил. — Опять ведь сляжешь с какой-нибудь простудой, как только похолодает. Выходил бы наружу хоть иногда.       Академик Сеченов был человеком рациональным и спокойным, странные выпады были ему не свойственны, в отличие от некоторых. Он посмотрел на Виктора, покачал головой и снова вернулся к работе. Наступила тишина, правда, практически сразу она начала давить — Дмитрий Сергеевич уже привык к болтовне Петрова на фоне. Вообще, если Виктор подозрительно замолкал — это означало, что он либо болен, либо обижен. Тяжело вздохнув, учёный всё же ответил: — Я буду выходить чаще наружу, как только запущу Коллектив 2.0 и воплощу в жизнь свои давние мечты.       Петров хлопнул в ладони, подскочил и громко по-театральному наигранно заявил ошарашенному Дмитрию: — Точно, запуск Коллектива. Дима, это будет наш особенный день!       Сеченов мягко улыбнулся, продолжая слушать длинную цепочку размышлений Виктора, который начал расхаживать вокруг, то и дело вскидывая руки: — Представляешь, ты будешь произносить речь в театре, верно? Там же будет торжество и уважаемый академик Сеченов будет на экранах по всей стране. Невероятно, Дима, ты изменишь жизнь всех граждан Советского Союза! Надеюсь, я же смогу тоже выступить со своим поздравлением перед тобой и другими высокопоставленными лицами? Я инженер-роботехник и главный программист в конце концов. Обещаю говорить только по делу в этот важный день, точнее, постараюсь, ну, ты меня же знаешь.       Восторженно Петров остановился счастливо глядя на Дмитрия, который расслабленно рассмеялся и начал рыться в ящике. Наконец он поднялся и на недоумевающий взгляд Виктора, протянул тому контейнер с двумя бета-коннекторами выполненными в виде колец. Тот перевёл взгляд на Сеченова, который вложил ему контейнер в руку и по-заговорщицки добавил: — Сохранишь их для меня, Витя? Думаю, тебе я могу поручить это дело. Когда запустим Коллектив 2.0 разберёмся с ними вместе.       Программист молча покрутил контейнер, а затем улыбнулся и, притянув к себе, обнял Дмитрия, который даже не возмущался, как бывало обычно. Всё-таки осуждать за эмоциональные порывы в такой момент было бы странно, тем более, что сам академик поймал себя на мысли, что всё сейчас в жизни наконец «хорошо».

***

      Нечаев раздражённо спрашивал у ХРАЗа возможно ли заставить замолчать «эту несносную голову мёртвого ублюдка». На что получал отрицательный ответ, пока голова Петрова в специальном контейнере, уже всём измазанном и немного заполненным вытекшей кровью, повторяла: «Особенный день для нас… Наш особенный день. Это должен был быть наш особенный день…»