Равноценный обмен

Старик расставлял зажженные свечи ровно так, как перед этим он с великим трудом смог вычитать в книге, нарисовав перед этим жуткие замысловатые символы мелом на полу. Когда последняя свеча была расположена в центре нарисованного символа, он воскликнул фразу на каком-то мертвом, древнем языке. Ночной свежий ветер вмиг окутал помещение и сбил каждый столбик бледно-желтых огоньков. Воздух ворвался с такой скоростью, что поначалу старик забыл как дышать, но затем ветер утих, оставив старика в кромешной тьме. Внезапно в центре мелового круга, прямо над последней установленной свечой, начал образовываться сгусток мерцающего, полупрозрачного свечения. Старик ахнул. Сгусток всецело поглотил его внимание. Нечто совершенно неясное, было, подталкивало старика прикоснуться к свечению, но последний проблеск старческого разума переубедил сделать это. — Вот и правильно. — раздался нечеловеческий, но, в то же время, будто бы детский голос. Сгусток уже разросся и окреп, освещая всю площадь помещения. — Ты — ангел? — прохрипел с робкой надеждой старик. — Неважно кто я. В нашем случае, важно кто ты. Как ты, смертный, посмел призвать меня? — детский голос в этот раз прозвучал так грозно, что старик стушевался. — Прошу, помоги мне, ангел! — упав на колени, взмолился старый мужчина. — Я не могу больше так! — Говори в чем дело, старик, да побыстрее. — голос начинал гневаться. — Есть одна девушка, она прекрасней всех на свете, но я… Я всего лишь немощный старик, мои кости уже сыпятся, моё зрение подводит меня все чаще, я едва смог найти нужные строки, чтоб позвать тебя. Я чувствую, что мой дух скоро покинет мое тело… — И чего же ты в итоге хочешь от меня, старик? — резко бросила сущность, совсем не скрывая раздражения. — Сделай меня на один день красным молодцем-удальцом, чтоб смог я хоть раз поцеловать самую прекрасную из девушек на свете. — И что же я получу взамен? — грубый тон голоса сущности сменился на заинтересованный. — Остаток моих дней. Мне нечего больше тебе предложить. — отчаянно признался старый мужчина. — Неплохое предложение, но этого будет маловато. Я соглашусь на сделку при одном условии: каково предложение, такова и услуга. — Я согласен. — твердо ответил старик. — Тебе даже не интересно в чем суть моего условия? — удивился голос. — Да, у нас договор: я тебе отдаю свою оставшуюся жизнь, ты мне — один день молодости. — старый мужчина настолько воодушевился, что даже его голос казался более твердым, чем некоторое время ранее. — По рукам! — обрадовалась светлый сгусток. В тот же самый миг старик преобразился в бравого молодца-удальца. Седые редкие волосы превратились в густые, цвета пшеницы, пустой взгляд вдруг обрел осмысленность, и все тело вмиг приподнялось и окрепло. Странный сгусток света исчез, как только мужчина пришел в себя. Столько радости он не испытывал никогда в жизни. Пока мужчина совершал сделку с неведомым существом, на улице уже расцветали первые брезги рассвета. Мигом помчался уже бывший старик к домику той самой девушки, ради которой он пошел на такой обмен. Бежал он долго-долго на своих окрепших ногах, так как домик девушки той находился на самом краю деревни. Хоть организм и омолодился, мужчине все равно приходилось периодически останавливаться, чтобы перевести дух. Когда мужчина начал приближаться к месту, где находится домик красной девицы, он увидел, как и другие жители деревни потихоньку стекаются туда, куда бежит он сам. Молодой человек не придал никакого значения увиденному, он только ускорился, чтобы побыстрее увидеть и поцеловать возлюбленную; но когда дом красной девицы замаячил совсем неподалеку, добрый молодец вдруг остановился, в его пшеничноволосую голову закрались ужасные мысли, он начал осознавать. Из дома девушки доносился горький-горький плач. Мужчина не хотел доверять своему вновь обретшему ясность сознанию, но все-таки решился зайти внутрь. Там над дряблым безжизненным телом собралось много народу: семья прекраснейшей из всех, ее подружки-сплетницы и соседи-зеваки. Рядом со всеми остальными, неподалеку от тела стоял мужчина, по-видимому, земский доктор, который вслух констатировал и одновременно с этим записывал свои наблюдения: — Резко начала плохо видеть, что уж не различала почти ничего перед собой, засим позвали меня. После моего приезда ноги девушки стали подкашиваться, пришлось ее усадить и провести осмотр в положении сидя, засим кожа ее вдруг потеряла свою упругость и в момент одрябла, после чего случилась мгновенная кончина. Неужели, хворь новая? Вдруг в толпе зевак раздались оханья и крики о помощи, доктор подошел к месту апогея шумихи и увидел там тело молодого человека с пшеничными волосами.