Рассвет

Финляндский вокзал Санкт-Петербурга, может показаться не таким величественным, как многие другие, но вот в своей истории он явно уникален. Он был построен в 1870 году. До 1917 года на нём работали только финны, поскольку дорога была во владениях княжества Финляндского. Отсюда и название. К моему стыду, эта вся информация, которой я владею. «Неуч»-как сказала бы моя бабушка. Ну что ж, университет я окончила, значит, можно, наконец, и «неучью» побыть! Торопясь зайти внутрь и не опоздать на поезд, я мельком успеваю осмотреть здание: светлый фасад, величественные оконные витражи, башня с часами и фонтаны перед входом . Внутри экраны с информацией о рейсах, очереди, кассы, наверху большая ажурная лампа. Пыль, запах рельс, выпечки с прилежащих магазинов, незатихающая суматоха, шуршание газет, стуканье колесиков, крик детей, поцелуи влюбленных-всё это встретило меня с распростертыми объятиями, когда я быстро прошла по своим заранее купленным билетам на площадку высадки и посадки. Вокзалы всегда навевали на меня тоску. Да, ты собираешься в веселое путешествие, наполняться позитивными эмоциями, видеть что-то новое и неизведанное, но всё равно становится грустно. Может, это дает о себе знать родовая память? С вокзалов на нескончаемые войны отправлялись сыновья, мужья и отцы, а матери, дочери и жены грустно висели у них на плечах, плача от бессилия и всепоглощающего ужаса. Хотя, скорее всего, я преувеличиваю, и это всего лишь беспокойная и тревожная сторона моей личности жаждет вырваться наружу и проявить себя во всей красе. На этот раз меня пришли проводить мама и Даша. -Да, удивительно, как это у тебя бывает. Может, ты просто такой человек?-услышала я Дашу со спины, идя к перрону и волоча практически по асфальту свою сумку-Еще два дня назад ты не знала, что будешь делать летом, а тут раз, и поехала в Финляндию. А это, даже несмотря на близкое расстояние, не в Петрозаводск съездить. Это другая страна. Я обернулась, саркастично глядя на подругу. Но та смотрела на мою маму, поддакивающую ей в ответ. -Да вы спелись, что ли?-выпалила я Сзади послышался смех. Добрый. Смех близких людей. -Да, повезло тебе, едешь не в душном забитом полностью автобусе, а в комфортабельном поезде-едко улыбнулась Даша. -Скорее не она едет, а важные документы вместе с ней-резко возразила мама. -Не переживай, всё с твоими бумагами будет в порядке-ответила я как ни в чем не бывало. «Она бумаги провожает или меня?»-пронеслось в голове. -Нет-аккуратно взяв меня за руку и повернув к себе сказала мама-Аврора, они правда очень важны. Эта сделка переносилась много лет подряд. Больше тянуть нельзя. Пожалуйста, я доверяю тебе не веселое приключение, а серьезную задачу, которую ты пообещала мне исполнить в лучшем виде. И я верю, ты, хотя всегда доказывала обратное, сможешь выполнить её без сучка и задоринки. Мама всегда называла свою прямоту и ехидность «честностью», но, почему-то, легче от её «правды» не становилось. Скорее, наоборот. В эти моменты складывается ощущение, что ты стоишь в филармонии в кислотного цвета спортивном костюме стиля 80-х, потому что приглашали тебя на пикник, а, оказалось, решили просто зло пошутить. -Я знаю, мам. Ты можешь мне доверять. Всегда могла, просто решила, что это не так-я сама не заметила, как резко похолодел мой голос. Мама понимающе кивнула, и я увидела одно из самых редких явлений на этой планете-доверие в ее карих, словно молодой каштан, глазах. Тяжело обмануть того, кто тебе искренне доверяет. Тем не менее, лжи от этого факта в мире меньше не становится… -Ох, вот же он-кивнула рукой Даша куда-то в сторону-Нам туда! Посмотрев по направлению, куда указала подруга, я увидела красивый новый красненький поезд с заостренным «носом». Мы подошли к нему, встав подальше, чтобы не мешать людям, показывающих свой билет уставшей проводнице и поднимающих тяжелые сумки в кабину поезда. -Мы будем скучать-обняла меня с нежностью Даша-Обязательно привези мне какой-нибудь сувенир. Желательно красивый.! -Постараюсь. Но по поводу последнего ничего обещать не могу-засмеялась я. Подруга еще крепче прижала меня к себе, и я почувствовала такую сильную любовь, исходящую из ее объятий. И самое интересное, она делала так всегда-неважно, уезжаешь ли ты в другую страну или просто прощаешься до завтрашнего дня. Ее поведение поначалу было для меня загадкой, ведь люди так обычно не поступают, но затем я решила, что она просто такая, какая есть. И только пару лет назад, она призналась, что за два часа, как ее мама попала в аварию, та на нее сильно обиделась за скорый отъезд и даже не пришла попрощаться. «Мы никогда не знаем, увидим ли мы еще человека, стоящего перед нами. Помнить об этом похоже на пытку, потому что иллюзия бессмертия окутывает слаще и теплее, чем пуховое одеяло. Но жить в этой ловушке опаснее, нежели видя смерть за своим плечом, готовую всегда тебя поймать. Вот только ты не можешь быть уверен, что не упадешь. Это больно, но лучше терпеть маленькую боль каждый день, чем одну, захватывающую тебя словно цунами. Жизнь начинается тогда, когда мы осознаем свою смертность.»-сказала она тогда, сидя на Питерской крыше и попивая чай. Объяснение, которого я молчаливо и терпеливо ждала годами, было преподнесено как новость о покупке новых брюк. Хотя, дружба с Дашей-это постоянная готовность услышать огорошивающую новость в любой момент. -Ладно-вмешалась мама-хватит, а то задавишь ее. Она легонько провела рукой по моей сумке, еще раз показывая важность задачи, поставленной передо мной. Но все же, в ее взгляде читалась забота, хотя она усиленно старалась ее скрыть. Мама довольно спокойно относится к прощаниям. Не в силу своей чопорности или бесчувственности, а, скорее, наоборот. Ей часто приходилось надолго отпускать важного человека. Моего отца. *** Мама, важно сказать, женщина у меня потрясающая. Она всегда могла очаровать любого. А внимания ей уделяли больше, чем кому-либо ещё. Но даже так, его ей всегда как будто не хватало. Если близкие люди отдавали даже капельку своего внимания другим людям, она сразу переживала и обижалась. С возрастом это переносилось легче-мама просто демонстративно хмурилась. Но чувства не спрячешь, так что ее недовольство превращалось в беспричинные жалобы. Пот почему, я думаю, ее отношения с моим отцом-настоящая любовь. Даже если их история в итоге и закончилась разводом. Зная о своей особенности-жажде внимания и заботы, мама вышла замуж за моего отца, Алексея Николаевича, моряка давнего плавания. Если папы не было полгода-это праздник, потому что он мог бороздить моря, океаны и реки и по году, а иногда и по два года. Каждый раз, просматривая старые фотографии моего отца, я удивлялась его неземной красоте. Густые светло-рыжеватые волосы, зелёные с жёлтыми крапинками глаза, ровная осанка, острые, как самурайские ножи, скулы. Говорят, что стандарты красоты-дело переменчивое. С женщинами эти примеры видно ярче: в средневековье пышные формы считались эталоном богатства и роскоши, в 60х восхвалялась фигура песочных часов, в начале 2000х в моду пришли широкие плечи, маскулинность и узкие бёдра. Так влияет на нас мир и то, что раньше было красивым, сейчас становится «уродством». Но не в случае с моим папой. Думаю, в каком бы времени он не родился-везде бы вызывал фурор одним своим внешним видом. Куда бы он не пришел, девушки просто вешались на него, но мой отец никогда не пользовался своей харизмой и очарованием. Не было даже самого невинного флирта. Было лишь глубокое уважение. Моя бабушка очень гордилась своим зятем. Однажды она пересказала мне историю, как папа пришел к своему близкому другу на день рождения и встретил там женщину, по уши влюбившуюся с первого взгляда на огненного, как феникс отца. Девушка, казалось, просто сошла с ума, умоляла, чтобы он был с ней, говорила, что бросит учёбу ради него и пойдет с ним на край света. Мой отец даже и не думал пользоваться своим положением. Наоборот, сказал, что никогда не стоит ради «эха» бросать то, что так долго строила. Разве можно не восхищаться таким неподдельным благородством и порядочностью? Да и внешностью он никогда своей не пользовался. Всегда хмурый, со строгим взглядом, но в то же время каким-то образом наполненным добротой и нескончаемой печалью. Грустные глаза, серьезный прищур, уверенность, раскрывающаяся в медленных неторопливых движениях. Вот он, мой отец. Мама говорила, что в папе её привлекла не только внешность. Но и эти вселенски печальные глаза, которые, казались, всегда готовы расплакаться. Он не пытался скрыть свою печаль. Клянусь, сколько фотографий не посмотрела-детских, подростковых, с друзьями, на днях рождениях, на службе-никогда не видела папу с улыбкой. Просто никогда. Мама говорила, что поначалу ей казалось это странным, но, цитата, «он хорошо играл умел в шахматы, так что я не переживала». Да, по странности они правда нашли друг друга. Но, говоря честно, если меня спросить: «чем ты гордишься, чего ты добилась в жизни?»-я без сомнений отвечу «я заставила моего папу улыбнуться». Правда, я ничего не помню. Для неподготовленного человека это может прозвучать психоделической шуткой или острым сарказмом, но это на самом деле так. На одной фотографии, где меня еще только родившуюся держат в свернутом клочке розовой ткани с налепленными кое-как вышитыми из бисера розами, отец, смотря на меня, улыбался. Почему-то этот факт всегда согревает мне сердце. Так что я маме в шутку говорила, что у меня перед ней есть преимущество: на фотографии со свадьбы папа был хмурым все время, а со мной улыбнулся. Мама всегда недовольно фырчала на это заявление, но не отнекивалась, потому что это было абсолютной правдой. Я много раз спрашивала, почему он не улыбался. Отец всегда отвечал одно и то же: «Моя история останется только моей. Но грош цена человеку, насильно лезущему к другому в душу». Пару раз получить такой ответ мне хватило, так что больше я никогда не узнавала. По крайней мере, у него самого. Спрашивала мнения мамы и бабушки. Обе высказали одну и ту же теорию-он просто таким родился. Это как цвет глаз. Его не выбирают. Но вот детали «рождения» они объясняли по-разному. Бабушка сказала, что отец пришел из под крыла Бога, так что с самого начала прекрасно знал на какой грешной земле он оказался. А мама, что роды принимали очень халтурно, так что наверняка повредили какой-то нерв или мышцу. Если честно, мне и сейчас кажется, что они вдвоем просто решили надо мной поиздеваться. На дальнейшие расспросы про мамину теорию я получала крик, а на бабушкину-слезы и меланхоличные воспоминания. В общем, эту затею я оставила, решив принять своего необычного отца таким, какой он есть. Но вместе с тем, в воздухе явственно в отце для всех людей витала львиная сила. Потому что, если тебя невозможно расстроить, подбить твой дух, ты способен на все. Люди цеплялись за это в моем отце. *** -Береги себя-быстро сказала мама и поцеловала меня в щеку, толкая медленно, но с силой, к поезду. Еще раз взглянула на этих двух, таких разных, но в то же время одинаково важных мне людей. Улыбнувшись, я отдала билет проводнице, еле стоявшей в неудобной юбке-карандаш, и поднялась на поезд. Только я зашла в дверь, ведущей к сиденьям, меня чуть не снесли резким поворотом. Повезло, что я вовремя успела увернуться. -Извините, не заметил-сказал парень в зеленой рубашке и круглых очках. -Ничего-ответила я, слегка закатив глаза. Да, классно начинается путешествие. Ничего не скажешь. Я с легкостью нашла свое место, села около окошка, отодвинула синюю занавеску и посмотрела на улицу. Мама с Дашей о чем-то переговаривались, показывая на поезд, постепенно дойдя взглядом до меня. Я помахала им, а они мне. «Уже по вам скучаю»-набрала я сообщение Даше, видя их в окно поезда. Как же банально. Стерла. Показала им жестом, чтобы не ждали, а уже уходили. Отправив мне волшебный поцелуй, Даша взяла под руку мою маму и повела ее к выходу вокзала. Ждали бы они моего отправления не долго, ведь уже через пять минут поезд тронулся. Лучшего занятия в поезде, кроме чтения и пустого залипания в окно я не придумала. Первое-чтобы успокоить мысли, второе-душу. Когда среди пробежавших мимо пейзажей русских дачных домишек, лесов, маленьких озерков и серых остановок стали появляться вывески и надписи на финском, в голове ненароком проскочила мысль: «Ну что ж…Встречай меня, столица северной страны!»