Рассвет

Я окружена людьми. Фанатами рок-музыки. А это не тихие строгие женщины в официальных платьях, жемчужных ожерельях и серьгах, не мужчины в смокингах и черных лакированных очках . Это свободные люди, желающие передать свою любовь к творчеству исполнителя через свой имидж. Вот у девушки лицо накрашено аквагримом в символике группы, вот люди идут с мерчем-брелки на джинсовой куртке, черная футболка с винтажным рисунком и серьги в эмблемем исполнителя. Чувствую себя белой вороной, потому что я, в большом отличии от людей вокруг, не знаю не то, чтобы имен исполнителей, а даже песен. Но, с другой стороны, я здесь ради одного человека, которого знаю даже лучше всех этих людей вместе взятых. Или мне просто хочется так думать. Мы ведь давно не виделись. На сцене играет разогревающая динамичная музыка. Вовсю светят софиты. Охранники стоят перед ограждением у сцены с абсолютно безразличными лицами, так выделяющимися на фоне фанатов, которые, кажется, могут лопнуть от счастья встречи с кумирами. В помещении темно, но все равно приходится щуриться от ярких фиолетовых лучей, иногда пролетающих по моему лицу. Здесь, в целом, мало что поменялось. Я была тут в подростковом возрасте. Лет шестнадцать мне было. Было весело, мы с подругами оделись в форму с символикой группы, накрасились, хотя в том возрасте попытки макияжа похожи на что-то странное и несуразное. Клоунский раскрас-возможно, но никак не «хороший макияж». Там было так весело, мы с друзьями еще ни о чем не переживали и не думали. Просто пришли и до ночи танцевали. А на следующий день как ни в чем не бывало пошли в школу. Хорошее было время. Тогда я мечтала выйти замуж за барабанщика группы. Он мне не то, чтобы нравился, просто остальные были строго распределены по каждой подруге. А «главная» у нас в компании «заняла» солиста. Конечно, мы были несерьезны, это была тема для шуток и подколов. Сейчас, если честно, я даже и не знаю, что думать. Пусть и не барабанщик, а гитарист, и пусть из другой группы, и пусть даже, что уже и не «мой». Неужели я скоро увижу его? Как он просто играет на сцене, как тогда в баре? Или, может, мне просто показалось тогда на плакате и его не будет? А хотела бы я этого? А что я буду делать? Мы встретимся после? Хотя, вряд ли всех пускают. А если скажу, у меня к гитаристу личный разговор, то придется встать в очередь. Тут вон сколько фанатов. Переживания, суматошные мысли, тревоги одолели меня. Я думала, что не скучаю по нему, что забыла и уже давно отпустила. Но сейчас понимаю, что это не так. Ноги трясутся, как у подростка у школьной доски, а дыхание стало прерывистым, словно я пробежала марафон. Главное- не паниковать. Это ни к чему хорошему не приведет. Эх…если бы было все так просто! В панике, я прошла сквозь галдящую толпу людей. Удивительно, как они могут перекричать музыку, доносящуюся со сцены со всех колонок. Но, тем не менее, смогли. Я подошла к колонне. Во времена паники толпа-не то, что сможет оказать помощь. Я залезла на небольшой отступ и села, прислонившись к холодной колонне спиной. Отсюда прекрасно видно сцену. «И видно будет меня при освещении»-подумала я. Странно, что больше меня никто не занял такое «блатное» место. Видимо, не теряют надежды подойти вплотную к сцене. Начался концерт. Музыканты вышли на сцену, радостно махая руками. Сколько стран, городов и концертов, а они довольные и радостные. Качественно делают свою работу, это достойно уважения. Тем более не хочется наверняка расстраивать веселых фанатов. Высокий темноволосый солист у микрофона в кожаной стильной косухе, джинсах и небольшой щетиной. Брюнет в футболке группы с басс-гитарой. Он казался моложе всех. От силы лет двадцать восемь. Худощавый черноволосый пианист. Светловолосый, скорее всего с крашенными волосами, барабанщик с обколотыми татуировками руками. Зал завизжал шумной волной. Мне спокойно, ведь я не знаю творчества группы. Но уже через секунду, после этой мимолетной мысли, я затревожилась. Сердце бешено застучало, дыхание сперло. Вышел он. Практически не поменялся: стал чуть худее, волосы не длинные, а короткие, но такие же светлые и солнечные, появились морщинки и больше бесцветных родинок. Но он абсолютно такой же. Олис. Мой Олис. Такой, каким я его запомнила. Олли. Это он, прямо передо мной. Словно после нашего прощания на вокзале прошел один день. Улыбается, машет. Солнце. Он не переставал светить. Как был Солнцем, так и остался. Не потух, не погас. Светит. Освещает людям путь. Своей музыкой. Своим сердцем. Собой. Я вернулась в то состояние, и даже более обостренное, как тогда в баре, когда впервые его увидела. Вот так, между тремя ударами твоего алого сердца может пройти целая жизнь. Воспоминания всплыли как наяву. Все те моменты, когда мы не были вместе. Как же было тяжело оправиться. Я полюбила сон, потому что в нем я могла видеть его. Иногда мне казалось, что я вижу его настольно ярко, настолько близко, что смогу дотронуться до его белокурых прядей. Но это никогда не происходило. Мы лишь стояли и улыбались. Друг другу и будущему, которому мы помахали рукой. Вот так, за моей спиной идут прямой струной мои года, мечты и грёзы. Моя жизнь шагает со мною за руку по тропе среди могучего леса. А я так и наровлю броситься в дремучую еловую чащу, чтобы отыскать в нем взгляд его влюблённых глаз. После расставания моя эмоциональная система была разрушена и опустошена. Я поняла, что нужно что то менять. Но и это не оказалось простой задачей. Потому что я не хотела жить по-старому, а по-новому не умела. И вряд ли научилась, лишь приспособилась. Но это все, слава богу, в прошлом. С возрастом он стал только прекраснее. В руках у него гитара. Олис с гитарой. Он и его верный шестиструнный друг. Песня за песней концерт шел как нужно. Только вот мне было совсем не весело. Я даже не слушала музыку как таковую, а только смотрела на него, как под гипнозом, захваченная в плен своих мыслей. Стоило все-таки послушать музыку, она, вроде, хороша. В группе лаженная команда, каждый занят своим делом, шутят и прикалываются друг над другом. Не просто коллеги-друзья. Артисты много взаимодействуют с залом, вкидывают какие-то фразочки на русском, по типу «классно», «поем», «еще раз!» и так далее, но потом все же переходят на английский, а затем на международный язык-музыку. Но мне сейчас не до интерактивов. Олис перешел в этой части концерта с акустической на электрическую, отчего зал просто взревел от восторга. Его мастерство поражает, он становится одним целом со своей гитарой. Если честно, я уже примирилась с мыслью, что переживу этот момент одна, а после концерта просто пойду домой, попью чая, посижу у окна, глядя на спящих воронов на деревьях, и, оставив эту ночь в глубинах своей памяти, усну в новый день. И он даже никогда и не узнает, что я тут была. Я только успокаиваюсь, как случается это. Как обычно, мои планы летят прахом. Так о какой определенности в жизни может идти речь? Во время из очередных песен он снова перешел на акустическую, сидел на стуле и играл нежную мелодию под звучный убаюкивающий голос солиста. Мелодия оказалась простой, перебор и парочка аккордов. Гитара в этом произведении скорее для красивого фона, а основу на себя взял парень за пианино. И, вот кто скажет, что нет судьбы или какого-то высшего повторения ситуаций, если дальше так складывается, что свет софитов, до этого направленные на музыкантов либо на зал, который точно не задевает часть боковой колонны ,проходит по месту, где я сижу. И в этот же момент, Олис, до этого внимательный рассматривающий свою гитару, пошел взглядом по всему залу и остановился именно на мне. Наши взгляды встретились, соприкоснулись. А я и забыла, какие красивые у него серо голубые глаза. Хотя, кого я обманываю, я всегда помнила, просто, желала не вспоминать. «Он узнал меня»-пронеслось в моей голове. «А как не узнать, я тоже не слишком поменялась». Рука его перестала бить привычную мелодию. Забылся. Точно узнал. Видно было, как за эти секунды в нем зарождаются все эмоции и чувства, складывается многолетняя история в единый паззл, сотни мыслей проносятся в его голове. Скучал? Забыл? Помнил? Рад? Озлоблен? Встревожен? Сконфужен? Узнал? Любит? Мне интересно, сколько бы мы таки простояли, смотря друг на друга испепеляющим и прикованным взглядом, если бы солист, продолжающий петь и удивленный необычным поведением Олиса, не потрепал бы дружески по его плечу. Гитарист сразу опомнился и продолжил играть. До конца концерта он больше не смотрел ни на зал, ни на меня. А хотела ли я, чтобы он смотрел? Я до сих пор не могу прийти в себя. Ужас…Я словно рассыпаюсь на маленькие песчинки, и даже не знаю, как это остановить. Плавлюсь, как мороженое в жаркий солнечный день. С другой стороны, я чувствую облегчение. Какая ирония. Пришло время прислушаться к музыке. Красивая, ласкающая слух, отправляя тебя в приятное небытие хотя бы на три минуты, песня.