Вожатая

И опять утро. Проснувшись от громких возгласов моих соседок по комнате, в мою голову сразу же ударил поток странных мыслей. Будто мое сознание кричало мне, что пора уезжать. Что нужно просто собрать чемодан, наплевать на Киру и на ужас, творящийся в этих стенах. Наплевать на Кристину, ведь она никак не причастна к той хуйне, которая заставляла меня сидеть в этом лагере, ожидая новой порции пиздеца. Она сможет спокойно уехать домой по окончанию смены и остаться нетронутой. Почему именно я? Почему именно я стала замешана в этой хуйне? Почему я влюбилась в свою вожатую, которая оказалась такой сложной? Дни тянулись, словно резина. Делать ничего не хотелось. Что уж там, жить уже даже не хотелось, осознавая, что вся жизнь - ложь. Вся жизнь - Кира. Мне так хотелось к ней. Высказать все свои переживания, уехать вместе с ней далеко-далеко, где нас не достанет этот ебучий лагерь. Теперь мы прикованы к этому месту, словно под арестом. — Соня, просыпайся, - Крис убрала локон моих волос, который закрывал лицо. — Я не сплю, - сонно пробормотала я, еле разборчиво. — Я вижу, - она усмехнулась, наблюдая за моим пробуждением. Открыв глаза, первое, что я почувствовала - солнечный свет больно ударил в глаза. Ого, сегодня солнышко. Для этого места солнышко даже летом было удивительно, ибо, как мне казалось, тут вечная тьма и прохладная погода. На удивление, настроение медленно начало подниматься. Не зря говорят, что от солнечной погоды ты начинаешь сиять. Конечно, сиять я не начала, но сегодня явно буду без привычного для всех недовольного ебала. Собравшись с мыслями, которые уже успели сварить кашу в моей голове, я наконец встала. Путь был привычный. Душ.

***

Зайдя в ванную, в нос бросился непривычный для нее аромат. По всей видимости, Крис решила сегодня подушиться духами. Интересно, для Лизы она так старается? Парфюм, кстати, у нее был очень приятный. Схожий с запахом Киры, но у вожатой он манящий настолько, что я готова вставать на колени каждый раз, когда слышу его. Этот же приятный, но не более. Да даже если бы этот парфюм был у вожатой, я бы все равно хотела встать перед ней на колени. Каждый раз, когда в голову приходили мысли о Кире, в животе начинало больно крутить. Не хочу, чтоб я это чувствовала, когда думаю о любимом человеке. Любовь она такая. Болючая сука. Отряхнувшись от этого, я принялась умываться. Смывать с себя все, что осталось от моего лица. Ощущение, что на мне уже и не было вовсе лица, что уж говорить о каких-то там эмоциях. Подняв взгляд, я принялась по-новому рассматривать рубец на моей шее, будто с каждым днем он становился только больше, а не заживал. Проведя пальцем по нему, я почувствовала влагу. Это хорошо, значит скоро точно должен начать заживать. Он-то заживет, а все то, что творилось внутри меня, не заживет, кажется, уже никогда. Я разрушила сама себя. Скидывая все на этот лагерь и вожатую, я разрушала себя по кусочкам, с каждым разом все мощнее. С каждым днем удары становились все больнее, а принятие их более спокойным. Я уже привыкла.

***

Приняв мой повседневный душ, я переоделась в джинсы и топ. Не зря же я его тащила с собой, в надежде, что будут такие жаркие деньки. Выходить из комнаты совсем не хотелось. Голова снова наполнилась потоком мыслей. Что, если и вправду просто собрать вещи и сбежать? Поймать попутку и уехать в город? Жить обыкновенной жизнью, будто я и не знала всю правду о том, что моя семья не является моей и вовсе. Сука, опять больно. Никуда не хочу. Хочу просто спуститься в этот подвал, чтоб меня там разорвали, словно кошку собаки. Сигаретки сейчас пиздец как не хватало. И ее не хватало. А что мне терять? Достав свой телефон, сразу же набирая давно изученный номер, я набралась смелости позвонить. Гудки были недолгие, будто она знала, что я когда-нибудь решусь ей набрать. — Покурим, Кирюх? - увереный тон. — С утра пораньше уже за сигареткой? - я слышала, что на другом конце провода она черкнула зажигалкой. — Сама-то куришь уже, - я впервые усмехнулась. — Дуй в наше место, - звонок оборвался. Я и без объяснений сразу же поняла, что наше место - это небольшая площадка за корпусом, где мы впервые с ней покурили. Где я впервые увидела, насколько прекрасны ее глаза и как суров ее взгляд, когда она напряжена. Где я начала влюбляться в Медведеву. Отходя от мыслей о ней, я направилась на место встречи.

***

Чем ближе я подходила, тем сильнее коленки начинали предательски дрожать, будто я иду на защиту диплома, а не на обычный перекур. Увидев до боли знакомый силуэт, бабочки снова завертелись в животе, только теперь еще приятнее, чем раньше. Я чувствовала себя малолеткой, которая впервые в своей жизни влюбилась. А, может, так и было? — Держи, - она заметила меня еще издалека, успев подготовить сигарету. Взяв отраву в свои руки, я потянулась за зажигалкой, рыская по джинсам. Только через время я поняла, что ее там не было. Кира, наблюдая за моими попытками поджечь сигу, окликнула меня, предлагая свою. Держа в руках зажигалку, она поднесла ее к моему лицу, чтоб поджечь сигарету. Ее руки были настолько близки с моими губами, что я почувствовала приятное покалывание. Хотелось, чтоб она провела своими пальцами по моим губам. — Спасибо, - сказала я, вдыхая первую затяжку. Первая затяжка самая классная, как первый секс, первая любовь, первая зарплата, первая пятёрка в школе. Этот список можно продолжать бесконечно, но первая затяжка после хуевого утра и ночи перекрывает всё. — Что у тебя на шее? - вожатая подала голос. — Я не знаю, я с этим проснулась, - я решила быть честной с ней и даже не язвить. Продолжая вдыхать сигаретный дым, она глубоко задумалась. Кира явно что-то знала и явно это «что-то» было совсем нехорошим. — И че ты замолчала? - меня бесила эта неизвестность. — А че мне тебе сказать? Хуево дело, малыш, - от ее голоса стало неимоверно тепло, пусть она и сказала это грубым тоном. — В смысле? — Переезжай ко мне, - что, блять? — Нет уж, не дождешься, - я, конечно, очень хотела к ней переехать, но гордость была сильнее моего желания. — Блять, это для твоей безопастности, я же не трахаться тебя туда приглашаю, - почти прокричала вожатая, делая очередную затяжку. А лучше бы трахаться. — Неужели я в такой опасности? — Я бы не предложила тебе переехать, мелкая, - тепло, — Я знаю, что ты ненавидишь меня. — Неправда. Будто дым от сигарет предал мне лишней уверенности в себе, что я решила подойти ближе к Кире, почти вплотную. Она, не ожидая от меня такой выходки, даже выкинула бычок, не успев полностью докурить его. — Ты чего? — Я соскучилась по твоему запаху, - я решила быть сегодня слишком честной с ней, чего она явно не заслуживала, — от тебя по-прежнему пахнет вкусно. — Я с 15 лет не меняла свои духи, - она смотрела мне прямо в глаза, рассказывая какие-то мимолетные факты о себе, — Этот запах напоминает мне ту беззаботную Киру, которая впервые села за руль и влюбилась в машины. Киру, которая завела свою первую собаку, назвав ее какой-то максимально тупой кличкой, взятой из какого-то старого советского мультика. Киру, которая впервые попробовала сигарету с близким человеком, и которая продолжает курить только со своими близкими людьми. После этих слов бабочки снова навернули круг, отдавая приятной дрожью. — Я близкий для тебя человек? Но ответа не последовало. Лишь телефонный звонок, после которого Кира сразу же ушла от меня, оставляя одну в своих сжирающих мыслях. Блять, опять она просто ушла. Бесит.

***

Поняв, что я сегодня опять буду тем самым недовольным ебалом в компании, я направилась обратно. Переходя через массивные корни старых деревьев, я споткнулась. Нормально так ебнувшись, я первым делом потерла свою голову, которая начала пульсировать. Подняв больную бошку, я увидела… Ночь? Блять, нет. Нет. Нет. Нет. Только не опять какое-то видение. Лунный свет освещал макушки деревьев, словно сегодняшнее палящее солнце. Луна была полная, как и в тот раз, когда я увидела мертвую Диану. Мурашки подкрались незаметно, покрывая все мое тело. Слезы подступали к глазам. Я ожидала. Я продолжала лежать на сырой земле, ожидая увидеть виновника, который опять пробрался в мою голову, чтоб что-то передать. Звезды скопились на небе, образуя созвездия. Я не знала астрономию, но смогла узнать некоторые из них. Двигаться не хотелось. Хотелось умереть лежа, чтоб земля забрала меня к себе в вечное спокойствие и умиротворенность. Решившись немного привстать, чтоб потереть ушибленную ногу, я увидела наконец того, кто призвал меня сюда… От увиденного тошнота начала подступать, а тело рефлекторно отодвинулось на пару метров от… Лежащей в грязи Ангелины. Именно об нее я запнулась. — Блять, нет! - выругалась я, наплевав на то, что меня могли услышать. — Ви… - голова девушки повернулась в мою сторону, — Помоги мне! Помоги! Мне больно! На лице у нее не было никаких эмоций, будто она рассказывает какую-то скучную историю, а не молит о помощи. — Чем я могу тебе помочь?… - я говорила тихо, срываясь на слезы. — Это не я. Это не я живу с вами! Верни мне мое тело! - мольба. Внутри все рухнуло, тело продолжало пульсировать. Вдруг рука девушки поднялась, указывая на сломанный ноготь. — Я не хотела делать тебе больно, это «оно»… Ладонь потянулась к моей шее, где была недавняя рана. Она пульсировала, словно кто-то ковырял ее. — Он знает обо мне? Геля прекрасно поняла мой вопрос. — Нет, но ты ему не нравишься, Ви, он хочет в твое тело, но не может, - на ее лице по-прежнему не было эмоций, даже глазные яблоки не двигались, застыв в одной точке, — Тебя защищают. Мама… Меня защищает мама. — Как мне вернуть тебя?… — Я не знаю, но прошу… Помоги мне! Лунный свет начинал усиливаться, пробиваясь через макушки деревьев прямо на тело Ангелины. Яркая вспышка. Снова день. Оказавшись снова на сырой земле, где я лежала, когда споткнулась о корень дерева, я жалобно проскулила. Опять я плачу. Опять показываю свою слабость. Опять больно. Паршиво. Неприятно. Опять мне надо кому-то помогать, хотя я в своих-то проблемах разобраться до конца не могу.

***

Оклемавшись от шока, к которому я уже начала потихоньку привыкать, я все-таки смогла встать и вернуться в корпус. Идя по давно изученной тропинке, я даже не замечала силуэты людей, пробегающих мимо меня. В лагере что-то намечалось. По всей видимости, какое-то мероприятие, раз все суетились. Зайдя в корпус, неприятные мурашки вернулись. Ведь «оно» бродит где-то рядом, надеясь выведать правду. Надеясь найти меня. Мне повезло, что это нечто даже и не подозревало, насколько было близко. Поняв, что мне и Крис небезопасно находиться в этой комнате, я принялась собирать вещи. Единственная проблема была в том, что «оно» могло догадаться о том, что я что-то знаю, раз увожу меня и Захарову из комнаты. Поэтому я решила, что раз Кристину не трогают, то для нашей же безопастности, я перееду пока одна. Но Кристину надо было тоже предупредить, чтоб она была аккуратнее. Успокаивая себя мыслями о том, что ему она не интересна, я еще долго рассуждала, как мне обезопасить мою подругу. Покончив с моими вещами, я села на кровать. Идти опять никуда не хотелось, хоть в лагере и происходило что-то интересное, что могло отвлечь меня от воспоминаний грязного тела Гели. Вдруг дверь распахнулась. Самое последнее, что я ожидала там увидеть, так это Ангелину… Оно выглядела еще хуже, чем вчера. В некоторых местах на волосах уже успели образоваться клоки волос, а на лице уже была настолько стертая косметика, что тушь была размазана до самого подбородка. — Ты почему не участвуешь? - «оно» заговорило… Я не знала как себя вести, все слова вылетели из моей головы в тот момент, ведь я разговаривала далеко не с моей подругой, а с какой-то потусторонней силой, поселившись в стенах этого лагеря. — Голова болит, - голос предательски задрожал. — Выйди, я переоденусь, - сказало тело Гели командным тоном, что я вылетела из этой комнаты, будто ошпаренная за считанные секунды. Не замедляясь, я побежала к выходу, чтоб побыстрее выйти в социум, где было хоть немного спокойнее. Открыв парадную дверь, я побежала к толпе людей, стоящей на стадионе. Холодный воздух ударял в лицо с каждым новым шагом, отрезвляя. По всей видимости, сегодня какие-то соревнования, раз все были на стадионе и в спортивной форме. Остановившись отдышаться, я принялась искать в толпе светлую макушку Киры. Этот день принес еще больше сюрпризов, когда я увидела, как рядом с вожатой трется какая-то девчонка. Но самое худшее, что она ей миловидно улыбалась, будто та с ней нагло флиртовала. Что, блять? Как она посмела? Нет. Нет. Нет. Не может, блять, быть. Не оставляя шанса этой шлюхе, я направилась к «парочке» быстрым шагом. Ноги дрожали. Руки тряслись. Кулаки сжимались. — Не помешаю, блять? - сказала я в спину Кире. — Кирюш, это кто? - мразь заговорила первее, чем вожатая. — Это моя подруга, она слегка грубоватая, не обращай внимания, - Кира продолжала ей улыбаться. Сука. — Подруга, которую она трахает. Вы бы видели лицо Медведевой в тот момент. Мне казалось, что в ее рот сейчас залетит муха. — Чего? — Отойди, Настюш, я переговорю, - она улыбнулась ей напоследок, скрывая злость. В тот момент хотелось накрыть лицо вожатой пакетом, чтоб она улыбалась всегда только мне. — Ты че творишь? - она была в ярости. — Тебе вопрос, блять. Ты уже нагло флиртуешь с кем-то, пока меня нет? — Да нахуй мне кто-то нужен, это дочь моего спонсора, дура, - она старалась не кричать на меня, но это у нее выходило с трудом. — А… Ой, - мне стало пиздец как стыдно. — И я тебя не трахаю больше, забыла? - она потихоньку уже начала отходить. — Такое не забудешь, - я незаметно улыбнулась, смотря куда-то в сторону, — Прости. — Да ничего, она давно ко мне лезет, теперь хоть может перестанет, - вожатая уже не кричала на меня, а мило улыбалась. Нам было хорошо вдвоем настолько, что забывалось все плохое. — Ви…, - начала она, — Мы ведь так и не поговорили с тобой. — О чем? — О твоей зависимости. Блять, как же я боялась этого момента. — Что ты хочешь от меня услышать? — Почему? — Хуево было. Очень. Наркота спасала. — А как сейчас спасаешься? — Тобой.