Любовь смертна

Воздух. Чëрт. Его сейчас катострофически мало. Феликс стал откашливать лаванды, смешанные с его же кровью. Лаванда — любимый цветок Хвана. Боже, Феликс без памяти любит Хëнджина. Ли любил каждый чëртов кусочек тела брюнета, но почему Хван не любил его в ответ также, как Феликс любит его? Блондин решительно взял в руки телефон, лежащий рядом, и набрал его. Того, кого любил до боли в сердце, того, кто стал всем для него, того, кто сейчас его безжалостно убивал, даже не подозревая этого. Ли чувствовал, как всë большее количество лаванды распускалось в груди, заставляя откашливать прекрасные цветы снова и снова. — Ало? Феликс? — Хван быстро ответил на звонок, радуясь ему. — Д-да, привет. — Привет. Как ты? Какими судьбами звонишь? — усмехнулся брюнет, но услышав страшный кашель, спросил: — Эй, Фел, ты в порядке? — Да вроде как, — хрипло прошептал блондин. — Но.. Эти чëртовы лаванды.. — Феликс замолчал, вновь выпуская цветы изо рта. — Феликс? Причëм тут лаванды? Ничего не понимаю. — Любить тебя довольно больно.. Лаванды, расцветающие в моей груди — твои любимые цветы, ведь так? — Феликс, ты.. — Ты тогда отверг меня.. — снова цветы вырываются наружу. — А я всë ещë слишком влюблëн в тебя, Хван Хëнджин. — Блять. Почему ты молчал? — Я.. — а дальше кашель, грохот и молчание. Это конец. — Феликс? Феликс, не молчи! — Хван быстро обулся, выбегая на улицу. Он не стал ехать на машине, слишком долго. Поэтому Хëнджин просто побежал к Феликсу домой, сломя голову. Зайдя в квартиру, Хван увидел прекрасное бездыханное тело младшего, что расцвело лавандами. С этого дня Хëнджин ненавидел лаванды.

***

Не понятно, как так вышло, но.. Хëнджин влюбился. Это не могло быть взаимно и сейчас Хван лежал скрутившись на полу, откашливая ромашки, что окрашивались в алый, из-за его крови. Хëнджин усмехнулся, держа в руке небольшой испачканный цветок ромашки: — Так вот какие твои любимые цветы, Ли Феликс.