Ночной праведник

      Большой красивый зал, играла прекрасная музыка. Повсюду было столько яств, что глаза так и разбегались. Боги весело проводили время, даже было разрешено им своих любимых детей взять с собой. Так Локи, вместе со своим элитным отрядом довольно наблюдала за тем, как очередной Бог был отшит служанкой, от чего Богиня Хитрости и Обмана обхохатывалась до потемнения в глазах, Финн вел себя более сдержанно, как капитан он не хотел удариться в грязь лицом, поэтому одет был подобающе и манеры пришлось держать в узде. Риверия с этим справлялась гораздо лучше, как-никак, а королевская кровь в ней была очень сильная. Гаррет распивал напитки, благо их было очень много. Тиона тоже с аппетитом кушала все, до чего дотягивались ее тонкие амазонские ручонки, от чего несколько лакеев перешептывались, поражаясь ее аппетиту, но не переживали, новые порции уже были на подходе. Тионе то и дело «отбивалась» от похотливых взглядов авантюристов и Богов, яростно доказывая свою верность только капитану их семейства, от чего Финну было за нее неловко. Лефия была в полном непонимании и смущении, она не могла понять, какого приглашать к себе такое количество людей и Богов, так и еще после них остается много нетронутых блюд. Айз сидела на скамье и ела свою любимую печёную картошку. Бете просто сидел, бурча о том, что слабаки кричат и ведут себя громче остальных, такого же мнения был и о устроившем этот банкет.       Фрея была здесь гораздо более заманчивой фигурой, потакающие любому ее желанию слуги и Боги немного наскучивали ей, да и особо к ней Оттар и остальные никого не подпускали, она была здесь только ради одного живого человека, желая увидеть его, надеясь, что он окажется таким же интересным, как и покойный граф, один из немногих, кто был ей настоящим другом. Занесли новые порции еды. Горничная, с короткими каштановыми волосами и зелеными глазами стояла у дверей, наблюдая за происходящим, ее не интересовало то, чем здесь занимаются гости, она была как верная дворняжка: ждала хозяина у двери, даже не скуля и зная, что он скоро придет — она сильно вздохнула, к ней подошел Гермес. — Эй, красавица, почему ты одна? — подкатывал к ней Бог, с золотыми волосами. — Только не говори, что кого-то ждешь! — Именно, жду, моего господина, — спокойно сказала она, лишь немного поправив свой стан. — Ах, какая жалость. Ну, раз такое дело… когда он выйдет? Мне не терпится посмотреть на его приемника, — Гермес посмотрел назад и увидел, как Асфи недовольно на него смотрела. — Учитывая масштабы, он такой же великодушный, как и его отец.       Слегка побледнев, он подошел к своей подчиненной, которая начала его отчитывать. Наконец, из дверей появился глашатай и стукнул своей тростью о пол, все утихли. — Дорогие гости, Почтенные Боги, а также их «дети». Оглашаю вам что Белл фон Кранел, сын Мориса фон Кранела, прибыл к вам! — Альфред, не смущай меня так, — похлопал его по плечу красивый юноша, лет восемнадцати, одет был он в герцогский костюм, полностью закрывающий даже руки, черного цвета, волосы его были белые как молоко, глаза цвета рубина, стройный, статный. — Прошу простить, милорд, — поклонился ему глашатай. — Да все нормально, — он похлопал его по спине и повернулся к гостям. — Добрый вечер, мои уважаемые гости. Прошу простить, что не встретились в первые дни моего приезда, а только через месяц. Во-первых, траур, во-вторых, разбор печатной работы, в-третьих… а, ну пожалуй все, — было видно Гермесу, как в его присутствии служанка прямо засияла от радости и начала искренне улыбаться. — Всех рад приветствовать и, если надо, поговорить.       Боги были очень довольны, у большинства ожидания оправдались, особенно у Богинь. Фрея увидела то, зачем пришла, она увидела это — его душу, которая была похожа на душу его отца: яркую и светлую, но отличалась тем, что виднелись печати. Герцог, без особых стеснений и манер спустился к ним и стал общаться. Боги выяснили очень многое о нем: он хорошо разбирался в естественных науках, в истории, в военной практике, в промышленности, в психологии и философии, а самое главное, мифы и легенды. Не прошло и часа, как он расположил почти всех присутствующих к себе. Красивый, не оскверненный, очень приятный собеседник. Почти как и его отец.       Под самый конец вечера, когда все начали собираться, Белл Кранел пообещал всем, что в ближайшее для него время, он придет в гости к ним. Когда последний Бог с частью своей семьи вышел из зала и направился по каретам домой, молодой герцог вздохнул, посмотрев на портрет отца, после чего быстрым шагом пошел в свои покои, горничная направилась в след за ним, когда они пришли в его спальню, Белл снял перчатки и уселся на кровать. — Милорд, — подошла к нему горничная и села на колени прямо перед ним, — простите мне мою непозволительную дерзость. — Элизабет, — грустным голосом сказал в слух герцог ее имя, она взяла его руки и принялась их целовать, целовала так нежно и с любовью, что у нее выступили слезы. — Зачем ты это делаешь? Я ведь не требую этого от тебя. — Я не могу, мой милорд. Я так благодарна Вам за все, что Вы сделали для меня и сестры. Я по гроб жизни Вам обязана! — она принялась плакать, Белл, нежно прижал ее к себе и поглаживал ее по плечу. — Если Вы захотите, я даже могу стать Вашей наложницей и исполнять любой каприз, — шепнула она ему на ушко, юный герцог прищурился. — А вот свои фантазии, я попрошу оставить при себе, Элизабет. Тебе нужно поесть и поспать, — погладил он ее по голове. — А Вы собираетесь поесть и хоть немного поспать? — спросила его горничная, Белл посмотрел в окно, наблюдая за тем, как наступают сумерки. — Завтра, сегодня мне надо разобраться с теми, кто решил провезти наркотики в этот город, — он поднялся с кровати. — К несчастью, сегодня прольется кровь, но я постараюсь сократить ее до минимума.       Горничная уважительно поклонилась, после чего вышла из его комнаты. Молодой герцог никому не показывал, но физически он уже был почти истощен, защищая город ночью, пока что никто о таинственном герое и не знал. Но заметили лишь то, что преступность и страдания сокращаются. Белл подошел к своему потаенному шкафу и принялся одеваться в правильную для этой ночи одежду: темно-синий офицерскую куртку, кожаные сапоги до колен, штаны плотные темно-синие, раскладной меч, пистолет, мини-арбалет, несколько ловушек из всякой всячины и, самое главное, страшная маска, сделанная из легкой стали и оптических линз — надев последнее и самое главное, молодой герцог перестал быть таковым, став так называемым «Ночным Праведником». Посмотрев на свою руку, он увидел ее, выжженая на кисте руки знак, метка Чужого, дарованная ему этим Божеством в качестве знака, что за этим человеком очень интересно наблюдать. Открыл окно, и по крышам домов направился в сторону той территории, где обычно промышляют преступники.       Элизабет сидела в окружении своих коллег и наставников. Пожилые слуги радостно говорили о том, что Белл очень похож характером на Мориса. Более молодые, тоже были рады за молодого герцога. А вот самый преданный слуга смотрел строго на портрет Мориса и еще грудного сына, вместе с его покойной матерью, Норой. — Простите меня за прямоту, но, если юный герцог завтра не даст сдержит свое обещание, я силой заставлю его выспаться! Нельзя же себя так изматывать! — огласил он, старые поддержали его, после чего он посмотрел на Элизабет и улыбнулся ей. — Что такое? Молодое сердце так и хочет выпрыгнуть? — девушка покраснела. — Не удивительно, это у него от отца. Какая-то харизма или магнит, что к Морису, что к его сыну, женщины так и тянутся. Ну, так как он уже не мальчик, за которым нужно бегать, думаю, скоро у него появится и та, которая станет его женой. — Простите меня за неподобающие поведение, — стиснула в руках вилку Элизабет. — Но я очень сильно ревную милорда. И не хочу, чтобы его кто-то захомутал. — Хо-хо! Прямо как я в молодости! — улыбнулась пожилая главная из горничных. — Юджин дело говорит, он очень похож на отца. И я буду ему так же преданна, что и Морису. Не буду лгать, я добилась от него поцелуя, но… все-таки, он полюбил другую.       Прошло несколько часов, пока Белл не вычислил каждого из торговцев, чтобы понять, кого не жалко убить, а кого следует и пощадить. В итоге, из семерых, он убил четырех, одного напугал до чертиков, двух с предупреждающей запиской и мешочками с большими суммами денег, чтобы они образумились и перестали рисковать ради семьи и близких.       Вернулся в замок только в три часа ночи, очень измотанный, с трудом вымылся, одел ночную одежду и завалился спать, как и обещал на следующий день, а новый день начался еще три часа назад. Элизабет, в одной фиолетовой сорочке, через которую просвечивал живот и очень привлекательные ляжки, воспользовавшись моментом, она легла рядом с молодым герцогом. Прижавшись к нему, она обняла его, прислонив его голову к своей груди. — Мой милорд, я очень Вас люблю.