Весна Священная

      От поездки в другую страну Цезарь предвещал ничего хорошего. Его не покидало ощущение, что его используют для каких–то сокрытых целей, но каких, следовало еще узнать. Кюи пытался выяснить это, перерыв архив, спрашивая Стасова, который всегда рядом со Стравинской, и даже пытался подслушивать разговоры вечно говорящей Чайковской, но в итоге, к разгадке приблизиться не мог. После рассказа Милы о Деле №250, он перестал поиски. В душе грелась надежда, что ему только кажется, но разум твердил иначе. Сидя в самолете, затем в поезде, и, даже идя в одиночестве к лайнеру «Зельда», его мысли возвращались к мучившему его вопросу. Молодой человек пытался отвлечься от этого, восхищаясь Йокогамой, но вскоре интерес к городу пропал, сменяясь новыми сомнениями.       Вдали начал виднеться порт и молодой человек резко притормозил. Подняв голову и мысленно произнеся: «Снежный богатырь», все его органы чувств стали острее. Носом он почувствовал запах дыма. Вытащив руки из кармана, Кюи побежал с нечеловеческой скоростью к причалу. Перед глазами была картина горящего роскошного судна. Цезарь стоял перед ним в оцепенении и не мог понять, что происходит. Обратно опустил его на землю женский крик. Повернув голову в сторону, он только что заметил многочисленное количество людей. Прищурившись, он уловил резкие движения. Приблизившись к тому месту, он увидел два мужских силуэта в красно–чёрном свечении. Подойдя еще ближе, он заметил неподалёку от схватки девушку в платье викторианской эпохи, которая лежала без сознания. Узнав в ней свою будущую коллегу – Маргарет Митчелл, он быстро помчался к ней. Приложив пальцы к ее артерии, зверь почувствовал еле слышимое биение пульса. Мужчина, в одеяниях похожих у как у Батюшки разрезал свою плоть крестом, а кровь, капавшая из раны, преображалась в алые ленты, которые обхватывали его противника. Бледное лицо оппонента был ярким контрастом по сравнении с его темным плащом и казалось, что тот в любую секунду упадет в беспамятстве.       – Расёмон!       Это слово показалось смутно знакомым для Кюи, и оттащив лежавшую девушку в сторону, он пытался вспомнить его значение, но этому мешали события, происходящие на причале. Цезарь снял свою серую кофту и откинул в сторону и сконцентрировавшись, он крикнул:       – Снежный богатырь!       Кости стали расти в длине и ширине. Тело покрывалось короткой коричневой шерстью. Вместо рук образовались массивные лапы, с черными когтями. На голове появились еще уши, как у настоящего лесного зверя, а взгляд его горел ярко зеленым, словно вся растительность лесов тайги собралась у Цезаря в глазах.       Во время схватки, противник с черными лентами заглянул за спину священника, меняясь в лице.       – Какого дьявола?! – выдохнул парень в плаще, сжимая руки в кулаки.       – Ты увидел себя в зеркале? – яростно ответил Готорн. Проследив за взглядом своего противник, он взглянул через плечо. Мужчина ахнул.       Все действия драки временно приостановились. Двое противника стояли не шелохнувшись, и следили за шагами бурого медведя, который направлялся к ним. Встав в определенную позу, и, сделав рывок, зверь оказался в притык к ним.       Вооружившись крестом, Готорн хотел активировать способность, но сделав еще шаг, Кюи набросился на парня в плаще.       – Расёмон. Челюсти Тюремных Врат!       Из плаща вырвалась черная лента на конце с мордой, напоминающей дракона. Он направился в сторону Цезаря, но пролетел в нескольких сантиметрах от него. Глаза говорившего блеснули, как у пса, вырвавшего с цепи.       «Рюноске Акутагава, Молчаливый Бешеный пес», – в мгновение ока пролетело в голове Кюи слова Стравинской. «Увидишь его, то постарайся быть к нему как можно ближе. Он способен драться на всех дистанциях, но ты превосходишь его только в ближней. Прижмись к нему как можно плотнее!» – слова прозвучали со свойственной ей интонацией.       «Как скажешь», – усмехнулся Кюи.       Сделав резкий рывок, медведь замахнулся рукой, но черные ленты обернулись вокруг его лапы. Потянув ее на себя, он приблизил Акутагаву ближе. Лента с кулака исчезла. Встав на безопасное расстояние, парень вышагивал вокруг Цезаря. Тот тоже не спешил нападать и продумывал ходы противника. Вспомнив, что сзади него священник, который с ним на одной стороне, он махнул, подзывая того. Готорн осторожно приблизился. Вытянув лапу, которая преобразилась в руку, он протянул ее мужчине. Натаниэль удивился, но ответил на приветствие.       – Прикройте меня, пока я добираюсь до него, – шепнул Кюи священнику, чуть наклонившись к нему.       Разрезав запястье, из которого выползли алые ленты, направились в сторону Акутагавы. Он начал отбиваться Расёмоном. Сделав резкий выпад вперед, медведь приблизился в плотную к парню, обхватил его поперек груди, чтобы не вырывался. Цезарь почувствовал, что парень вообще не сопротивляется. Вытянув шею и взглянув на «Бешенного пса», тот разразился диким кашлем, и кровь начала брызгать из его рта. Кюи уже вспомнил, что Акутагава болел туберкулёзом, но сейчас он точно чувствовал, что что-то теплое течет по его лапе. Горящие глаза тотчас округлились. Жабо Рюноске было окрашено в алый оттенок. Переглянувшись с Готорном, они подумали об одном и том же.       «Парень дерется со свежей раной».       Почувствовав, что черноволосый не двигается, Кюи разжал свои косолапые объятия. Трансформировавшись обратно в человека, он развернул к себе лицом парня, решив, что у того иссякли силы, но тут же получил кулаком в нос. Призвав свою способность, Акутагава поразил Готорна, проткнув на сквозь. Рюноске уже предвкушал, как разберется с медведем, но на месте, где он стоял никого не оказалось. Оглянувшись по всем сторонам, зверя не наблюдалось. Хмыкнув про себя, обладатель Расёмона покинул место, под звуки взрыва лайнера.       Кюи стоял за поворотом, набирая Стравинскую, и оповещая ту о случившем. Закончив, он вышел из укрытия и стал дожидаться главу Гильдии, который мчал уже на всех парах.              

***

      Буквально пару часов назад Йокогама жила тихо и мирно, но сейчас, город пребывал в полнейшем безумии. В некоторых местах виднелись языки пламени, охватывающие все больше и больше территории, на дорогах был полнейший хаос и беспорядок, а лицах людей застыл дикий ужас. Члены Портовой Мафии и Агентства помогали эвакуировать незараженных. Бородина вместе с Черными Ящерицами суетливо шныряли из одной стороны в другую, помогая гражданским, в то время как Чуя давал указания своим подчиненным. Детективы не отходили далеко и выполняли приказ директора по установлению дымовых бомб по всему городу, одновременно с этим помогая прохожим. Наблюдая за этим в уютном и спокойном офисе, Стравинская размышляла о чем-то своем, однако, главный детектив Агентства решил испытать выдержку девушки.       – Чистая говоришь репутация у твоей организации.       Спокойно повернув голову в его в сторону, Мила просто одарила его равнодушным взглядом. Она прекрасно знала и была уверенна, что Рампо лишь провоцировал ту на эмоции, дабы считать ее как открытую книгу. В этом и заключалась сложность работы главного дипломата – быть лицом организации и не выдавать ее скрытые мотивы или информацию, компрометирующую Весну Священную, а если, все-таки, что-то не остается в ее пределах, то все подобное сразу ликвидируется с помощью Чайковской. Поэтому все, что сейчас пытался сделать мужчина – провокация. Каким бы не был его выдающейся ум и дедукция, распознать такую ювелирную работу ему не под силу. По крайней, мере сейчас.       – Появились сомнения?       – Да так, решил уточнить, – держа в одной руке леденец, задумчиво пробормотал детектив.       Стравинская подняла бровь и прошлась своим изучающим взглядом от пяток до головы собеседника.       – С чего такая заинтересованность?       Рампо отправил в рот кукурузную палочку, временя со своим ответом. Мила еле слышно усмехнулась.       – Ну-у-у-у… – протянул мужчина, который уже точно испытать на прочность нервы девушки.       Но она и не такое видала, так что стерпит. Все-таки третья таблетка дает о себе знать.       – Признаю, ты девушка не глупая, – Эдогава сказал это так, как будто делал одолжение. В этот раз Мила подавила смешок. – Ты достаточна умна и сообразительна, однако тебе не кажется странным, что у нас начинается война с Гильдией и Весна Священная тут как тут отправляет к нам свое доверенное лицо, чтобы помочь?       – Это нормально, когда вражеская организация подчинила к себе всех послов, – пожала девушка плечами.       Рампо пристально стал смотреть на Стравинскую.       – Но тут все равно что-то не так, – помотал головой мужчина.       – Соглашусь. Вам нужна салфетка? А то ваши пальцы не проглядываются, – Мила указала на руку Рампо, которая была полностью в крошках кукурузных палочек. Детектив раскрыл свои зеленые глаза и, проморгавшись, перевел свой взгляд на свои пальцы, нахмурив брови. Спрыгнул со стола, на котором он устроился и покинул помещение, не оглянувшись.       Нехотя, но Стравинская призналась самой себе, что поступила неуважительно по отношению к Рампо, но она не успокоилась, если не поддела бы его. Выдохнув, девушка снова стала смотреть в окно, но картинка успела поменялась. В этот раз уже не было огня и дыма, как и взрывов бомб. Разочарованно выдохнув, девушка поняла, что пропустила всю сцену со спасением Ацуши. Ну и то, как Бородина неслась от одного пострадавшего к другому.       Какая досада.       

***

             То, что Френсис был зол – ничего не сказать. Все время умиротворённый и уравновешенный Кюи старался не подорвать свой образ. Главу Гильдии бесило, что Портовая Мафия решила напасть на их базу, п в то же время покалечить двух его подчиненных. Радовало лишь то, что Цезарь спрятал Митчелл, и Акутагава не добил ее и того плачевное состояние. Еще и как оказалось пастор решил покинуть организацию. Взрыв «Зельды», ранение сотрудников, уход одного из них, сбежавший человек–тигр, активация способности Кью и теперь, парня отправляли на место, где его держат, чтобы защитить, а вот кого, он так и не понял. Переспрашивать он не стал, чтобы не злить и так разъярённого Фицджеральда.       Уже смеркалось. Кюи и не заметил, как солнце ушло за горизонт, а он так хотел посмотреть на закат.       Идя своей спокойной походкой, с руками в карманах, мужчина бы шел еще медленнее, но его уже дожидались «коллеги». Цезарь Антонович не хотел изменять своим принципам, и уже было вышел на улицу в своих уютных тапках, но его остановила милейшая девушка, которую звали Луиза и поспешила поменять его обувь на не менее удобные шлепанцы.       Кюи улыбнулся себе. Не таких он представлял себе людей из Запада, как описывала их Стравинская. И вновь его мысли привели к его напарнице. Но, к счастью для парня, вдали он увидел сарай. Однако, его смутил свет, исходящий оттуда. Цезарь остановился, активировал свою силу, но не до конца, преобразовав только органы чувств и руки, он притаился как хищный зверь. Хотя, почему «как»?       Он и есть Хищный Зверь.              

***

             Дверь в офис открылась. Все повернулись в сторону входа и помещение разразилось в аплодисментах. А стоящий в проходе Дазай довольно заулыбался, и как актер на сцене стал кланяться под общий смех. Скромный и смущенный Ацуши стоял и мялся на месте, не решаясь зайти.       Стравинской стало интересно, как все прошло, поэтому пока все внимание было приковано парню в светлом плаще, она схватила беловолосого за локоть и отвела в сторону. Юноша в начале испугался, но увидев новую знакомому, чуть расслабился.       – Ты как, Ацуши-кун? – беспокойно спросила Мила, глядя на него с теплотой. Все-таки у нее есть молодой протеже, с которым порой тоже случаются неприятные приключения.       Накаджима опешил. Ему не была привычна забота вообще, а тут незнакомый человек вежливо спрашивал о его состоянии.       – Н-н-нормально, спасибо, – парень засмущался.       Улыбнувшись, девушка отпустила его локоть, который неосознанно сжимала. Стравинская знала об Ацуши все: начиная с его трудного детства, заканчивая всеми покушениями на его жизнь, в том числе и Гильдию. Она уже заочно стала сочувствовать парню, однако ее радовало и восхищало, что Дазай взял юношу под свою ответственность, как она когда-то поступила так же с Вовой.       – Ты поранился? Выглядишь слегка бледным.       Глаза Ацуши расширились.       – Н-н-нет, что вы! Все в порядке, раны быстро заживают, – он неловко улыбнулся. – Хорошая регенерация.       Мила облегченно улыбнулась в ответ.       – Решила переманить моего протеже, узнав, как я его натренировал? – прозвучал нахальный голос сзади.       Девушка закатила глаза и цокнула.       – Мне бы своего сначала вырасти, – усмехнулась Стравинская.       – Я так и думал, – поравнявшись с Милой, улыбнулся Дазай. Она ответила ему тем же.       – Вы знакомы? – раздался удивленный возглас Ацуши, который во все глаза глядел на стоящих молодых людей.       – Да, конечно. Организация Милы, и наша сотрудничаем где-то уже… – Осаму приложил палец к подбородку задумавшись. –Где-то уже почти два года, верно, Мила-чан? – парень вновь повернулся в сторону девушки, улыбаясь своей милой улыбкой.       – Все верно, Дазай–кун, – вторя ему, специально прибавив суффикс, ответила Стравинская с ехидной улыбкой.       – Ах, ранила в самое сердце, – прикрыв глаза и драматично прижав руки груди, проговорил высоким голосом парень. Мила хихикнула в ладошку. Приоткрыв один глаз, Дазай довольно улыбнулся и тоже издал смешок.       Ацуши стоял как вкопанный. Его очень смущало то, что он находиться сейчас с ними, как будто подглядывая за чьим-то приватным разговором. Спокойно развернувшись, он хотел было быстренько уйти, но две головы одновременно повернулись в его в сторону.       – Ты куда собрался, Ацуши-кун? – в унисон спросили девушка с парнем, прищурившись смотря на пуще побелевшего юношу.       Если девушка хотела с ним просто поговорить, то Дазай предугадывал ее реплики и повторял за ней, чтобы казаться забавнее, но на деле это было не так.       – Я-я-я хотел бы предложить Директору свою идею, насчет противостояния организаций.       Мила посмотрела на него заинтересованно. Ей было интересно, что именно имел ввиду Ацуши, и что в итоге из этого выйдет. Не смея больше задерживать его, он удалился в кабинет Фукудзавы. Девушка провожала его взглядом до поворота, при этом задумавшись. А Дазай наблюдал за Милой, все с той же легкой улыбкой на губах.       На следующее утро Стравинской было велено прийти в офис и там ее оповестили о том, что Директор решил встретиться с Портовой Мафией, но больше Милу удивило то, что позвали на встречу и ее. Она – дипломат и подобное это ее работа, но данная встреча подразумевала скорее переговоры глав с глазу на глаз. Так же девушка надеялась, что не встретит там Бородину, которая теперь являлась полноценным членом Мафии.       В помещение было подозрительно тихо, но в этот раз Мила знала, что все должны быть на месте. Обойдя рабочие столы и поздоровавшись с офисными сотрудниками, Стравинская созерцала картину лежащего с перебинтованной рукой Дазая.       – Чем ты занимался вчера вечером? – удивленно спросила девушка, покосившись на него.       Нехотя повернув свою голову в сторону девушки, тот промямлил.       – Я упал.       Девушка подняла свою бровь. А парень лениво смотрел.       – Чертов Дазай! – прогремел как гром среди ясного неба громкий голос Куникиды, что девушка дрогнула.       Мила схватилась за сердце и стала судорожно дышать. Никто не заметил перемены в ее лице, так как блондин был увлечен руганью Дазая. Или она так думала. Вскоре появился Директор и объявил, чтобы Дазай и Стравинская уже стали выдвигаться. Девушка услышала указание краем уха, пока стояла в темном углу и глотала две таблетки успокоительных. Она уговаривала себя, что даст распоряжение о новых препаратах, но после войны с Гильдией, конец которой был близок.       Мила достала из сумки сложенное зеркало и поправила волосы. Все-таки в Йокогаме зимой и летом – жарко, а девушка из Северной столицы, привыкшая к пасмурности и сырости, так что она была на легке: светлая рубашка из вискозы с темными брюками, но, в это раз без пиджака.       Уже выходя из ниши, Мила врезалась в чью-то грудь по запаху определив, что это Дазай. У девушки напряглись плечи, но потом, она отогнала ненужные мысли, и обойдя коллегу, направилась к выходу из офиса, просто проигнорировав его взгляд.       Нагнав Стравинскую на улице, Дазай странно на нее покосился. Девушке было откровенно скучно, а хорошего собеседника она лишилась после расставания с Кюи, так что она решила провести время с пользой.       – Спрашивай.       Дазай взглянул на нее краем глаза и ухмыльнулся. Девушке не была понятна данная эмоция, поэтому выдала очевидное.       – Неужели догадался? – утверждая фыркнула Мила.       Парень хмыкнул.       – На самом деле не совсем. Я только предполагаю, – так же улыбаясь, беззаботно произнес он.       Потом парень резко остановился.       – На счет того, что случилось в кафе недавно… – сделал паузу специально, чтобы потомить девушку. – Ты так резко отреагировала на мои слова той официантке.       Перебив его, девушка еще раз фыркнула и в открытую закатила глаза. Все-таки нет смысла притворяться рядом с Дазаем, который тонко все замечает. Ну, не совсем все.       – Потом я понял, что за все наше знакомство… – парень вновь остановился и взглянул из-под опушенных ресниц на девушку. Такая перемена в его настроении и интонации – не очень понравилась Миле. К еще большему удивлению Стравинской, он сел на одно колено и здоровой рукой взял ладонь девушки. – Я никогда не предлагал тебе двойное самоубийство! – с детским блеском в глазах проговорил Дазай, крепко сжимая ладонь.       У Милы стал дергаться глаз.       «Надо было глотать три таблетки».       Откровенно пялясь на парня в течение некоторого времени, подбирая слова, она пыталась издать хоть какой-то звук.       – Ну ты… – девушка сглотнула, – у меня просто нет слов, – сжимая свободной рукой свою переносицу. Потом прижала пальцы под глазом, разминая нерв, пристально смотря на молодого человека пристальным взглядом. – Ты просто балбес, Дазай.       – Я долго думал, и ты самый лучший вариант, с кем покончить жизнь, – девушка набрала воздух сквозь сжатые зубы. Она правда пыталась не нагрубить парню, все-таки она сильно уважала его, но вот эти его мысли на счет суицида… ее почему-то сильно злили. – Ты умна, сообразительна, и, что греха таить …       Дальше девушка не слушала. Началась дрожь.       «Ну все, это конец».       Перестав говорить, Дазай посмотрел на ладони девушки, которые сильно тряслись. Его брови взмыли, но потом лицо полностью расслабилось.       – Не знал, что ты так сильно отреагируешь, – вдруг серьезно произнес парень, вставая, все еще держа ее руку. – Значит я был прав.       – Прав в чем? – спокойно проговорила девушка, сдерживаясь, чтобы не закричать.       – У тебя проблемы с гневом.       – Ну не-е-е-ет…– простонала девушка, дернувшись в сторону, но Дазай потянул ее к себе, вернув обратно. – Это была жалкая провокация, – не спрашивая, а утверждая захныкала Мила.       Он хмыкнул.       – Конечно, я думал, ты сразу поймешь, – задумчиво проговорил тот.       Но девушку уже не волновало это, ведь скоро должна была начаться условная «вторая стадия».       – Как долго это продолжается? – серьезным тоном спросил Дазай, делая вид, что не видит в каком состоянии девушка, поглаживая ладонь Милы.       – Несколько лет, – сквозь зубы сказала Стравинская. Пот уже ручьем тек по ее вискам и затылку. Все-таки волосы надо было собрать во что-нибудь путевое, а не просто распустить.       Предугадывая его следующий вопрос, она опередила суицидника, чтобы уже покончить с ее унижением.       – Уже не работают. Я принимаю две таблетки несколько раз в день.       – Но это же лошадиная доза, а тут и до самоубийства не далеко, – растерянно сказал, зная, что говорит. И это проходил.       Девушка обреченно кивнула, соглашаясь с парнем, но что поделать.       – Я была на обследовании. Доктора пожимают плечами. Организм привыкает к препаратам, как к вакцинам, и вскоре они перестают действовать.       – Но, если все так плачевно, тогда почему ты работаешь послом? Это же огромная нервотрепка.       – Я знаю. Сама думала об этом, но… я не могу покинуть Весну Священную.       – Неужели твой глава настолько безразличен к тебе?       – Нет, – чуть помолчала, – он сам предлагал мне уйти в отставку или перевестись на другую должность еще два года назад, когда все начало становиться хуже, – истерично прошептала девушка, понимая, что сейчас будет пушка. –Но я не могу бросить Весну Священную, понимаешь? – Стравинская жалобно посмотрела на него.       От парня исходила сейчас совсем другая аура. Более зловещая. Но его глаза, наполненные осознанностью и сочувствием, навсегда останутся в голове Милы, как и то, что он, воспользовавшись ее состоянием, разузнал ее проблемы со здоровьем.       – Хорошо. Но впредь, говори мне, если у тебя начнутся припадки. Я тебе помогу, – все еще сжимая уже хорошо вспотевшую ладонь девушки. Мила не знала почему, а возможно и знала, но поверила этим словам.       – Но сейчас, тебе надо принять таблетку.       Отведя ее в сторону, подальше от лишних глаз, Мила дрожавшими руками достает баночку и опрокидывает в себя три таблетки. Дазай наблюдал за этим с поднятыми бровями в неверии. Но, его удивление возросло, когда девушка как ни в чем не бывало, стала поправлять свою одежду и прилипшие к лицу волосы.       Повернувшись к притихшему парню, она поравнялась с ним и кивнула в сторону дороги. Он поспешил за ней.       – Может снимешь рубашку?       Девушка усмехнулась и со смешинками в глазах посмотрела на Дазая.       – Уже бегу.       Он лишь широко улыбнулся, понимая, что его фраза прозвучала несколько двусмысленно       – Я, конечно, не против, – парень наклонился к девушке и сделал голос на полтона тише, – но в более приватной обстановке, если ты понимаешь, о чем я, – подмигнул, закрепляя свои слова.       Мила уже откровенно хохотала.       – Ты сейчас флиртуешь со мной? – пытаясь понятно говорить еле проговорила девушка.       – А ты нет? – в ответ искренне улыбнулся парень. Но девушка заметила, что в глазах он был все так же безразличен. Перестав смеяться, она вновь посмотрела на него.       – Да, ты прав. Но мы далеко от моей квартиры, тем более я уже высохла.       – Тебя не продует?       Девушка остановилась и посмотрела на него как на умалишенного, в то время как он строил из себя дурочка и хлопал глазами.       – Признай, ты спросил меня, чтобы подкатить? – уверенно пройдя мимо него продолжила Стравинская. Теперь ее очередь играть.       – Ах, ты меня раскусила! – так же, как и в офисе драматично с придыханием ответил парень.       Стравинская хотела продолжить их «содержательную» беседу, но они прибыли на место. Как и оказалось, они пришли первые.       Остальных они предпочли ждать в тишине.       – Приветствую, Босс.       Мила повернула голову в сторону прибывших. Перед ними предстал глава Портовой Мафии и элитный отряд – Черные Ящерицы.       – Прошло четыре года, все еще носишь плащ, что я дал тебе? – полностью игнорируя присутствие девушки, продолжил Мори Огай – человек с пустыми, устрашающими глазами. Однако, один из его подчинённых стал коситься на нее.       – Конечно же, – парень спрыгнул с возвышенности, на которой сидел, – я его сжег.       Стравинская молча стояла и наблюдала за обменом любезностей, со своим бесстрастным лицом.       – Босс Портовой Мафии – Мори Огай, – появился из неоткуда глава вместе с Куникидой.       – Директор Вооруженного Детективного Агентства – Фукудзава Юкичи, – повторяя его манер ответил мужчина              «Два клоуна», – Стравинская тихо выдохнула и зажмурила глаза на секунду. Ее раздражало, когда люди растягивают переговоры, в место того, чтобы сразу перейти к сути. Однако, Мила хотела было уже расслабить свою позу, как голова босса Мафии повернулась в сторону девушки.       – И, я так полагаю, новая заграничная сотрудница, – прищурил глаза в милой улыбке Огай, которая стала раздражать Стравинскую еще в ее кабинете, глядя на его фото.       Повернув голову обратно в сторону Директора, те стали стремительно приближаться к друг другу. Черные Ящерицы уже дрожали, кроме, пожалуй, их лидера, в то время как парни и Стравинская стояли невозмутимо.       – Если бы правительство узнало, что лидеры самых сильнейших организаций одаренных тайно встречаются – у них бы пена пошла изо рта, – невозмутимо произнес Мори как данное.       Лишь Стравинская пыталась не фыркнуть или закатить глаза. Но ограничилась она сжатием кулаков, которые были за спиной.       – Перейду сразу к делу, – начал Фукудзава. – Новый сотрудник Агентства предложил сотрудничество с Портовой Мафией, – рыжий и черноволосая девушка, которая почему-то больше походила на парня, покосились на Милу. Девушка все так же держала лицо.       – И?       – Я отказался. Идея сотрудничества с бандитами нарушает принципы Агентства, – Стравинская злорадствовала внутри. Как же он потом удивится. – Однако, это предложил человек, слово которого имеют для меня вес и поэтому я прислушался.       – Мы оба оказались в очень сложной ситуации, – безмятежно проговорил босс Мафии.       – Перейдем к главному: если альянс не возможен, я бы хотел попросить о временном перемирии.       Мори Огай кивнул головой.       На этом и решили. Однако, Стравинская прекрасно понимала, и, даже знала, что Мафия хоть и будет держать нейтралитет, но, как и ранее продолжит вести свою игру.       А теперь, осталось предупредить Цезаря и Александру.              

***

             Идя стремительно большими шагами к амбару, Кюи оставался хладнокровен, несмотря на свой животный инстинкт. Заметив вдали Стейнбека и Лавкрафта, Цезарь отозвал свою способность. Все-таки не стоит сильно располагать к себе своих новых коллег.       Оставалось метров восемь-семь и тогда он заметил еще одного человека, как и то что членов Гильдии были в окружении наемников. Мужчина недовольно цокнул.       «Опять придётся драться».       Перед Кюи предстал высокий парень, который точно был младше его самого. Темные волосы взлохмачены, а в глазах блестит огонь, который может вспыхнуть в любой момент. Руки и горло перевязаны, а в прочем, Цезарь уже догадался кто перед ним. Дазай Осаму его персоной. Член Могучей кучи был наслышан о нем. После поездок в Японию, Стравинская постоянно нахваливала его способность и незаурядный ум, которой стоит брать во внимание. Так же о нем ходят легенды даже в Гильдии. Первое, что молодой человек услышал, пребывая в кабинете Фицджеральда – это сторониться этого страшного человека. И, когда Чайковская Полина предоставила досье всех членов организаций, Кюи прочитал только биографию Дазая, а остальных бегло.       Теперь, ему представилась честь иметь дело с ним один на один. Правда ли то, что говорят о нем? Сейчас он узнает.       Не успел Цезарь и рта открыть, как рядом с собравшийся компанией пролетело что-то огромное и врезалось в землю, оставляя после себя клубы пыли. Из своеобразной завесы вышел низкий мужской силуэт, одетый в неполный костюм – тройку и в потрепанную шляпу. Именно по последнему атрибуту, Кюи понял, кто перед ним предстал: Арахабаки, он же Чуя Накахара.       Уверенной походкой, рыжеволосый направился в их сторону, полностью игнорируя направленные на него прицелы стволов. Цезарь мысленно посочувствовал тем парням, но вмешиваться не стал, все-таки ему безразлично, что с ними случиться.       Неожиданно, но в голове Кюи зародилась одна мысль, что глаза расширились, а рот невольно открылся.       – Ебаный в рот… – вырвался мат, но предусмотрительно на английском. Все-таки он приехал не из России по легенде.       Три головы повернулись в сторону Цезаря. Пребывая до сих пор в шоке, мужчина не понял, как поругался в слух, причем достаточно громко.       «Неужели Босс Мафии решил сделать одолжение и возродить Двойной Черный?! Вот паршивец!» – зло подумал Кюи. Но тут, он заметил, что парни, кроме Лавкрафта, который пребывал в мире ином, вопросительно на него смотрели. Джон с непониманием, Дазай с любопытством, а Чуя в шоке.       – У Гильдии весьма эмоциональные сотрудники, – пропел суицидник, растягивая губы в улыбке. Но Цезарь не понимал, почему тот корчит фальшиво свое ебало.       Как по щелчку пальцев, все мышцы лица человек-медведя расслабились, и физиономия приобрела привычную усталость. Если Агентство и Мафия решили играть не по поставленным правилам, то и Кюи не оставался в стороне. В любом случае, Стравинская предупреждала его, о таком раскладе, но Цезарь был почти уверен, что Мила этого и ожидала.       – Неожиданный союз, – со всей свою строгостью пробормотал Кюи, становясь рядом с Стейнбеком.       – Сейчас я вынесу мусор, а потом займусь тобой, скумбрия, – указывая на людей позади себя самоуверенно сказал Чуя.       – А я думал, почему у меня с утра плохое настроение, – устало выдохнул Дазай.       – В стратегическом плане ничего про это не было сказано! – недовольно воскликнул Джон, выпуская свою виноградную лозу.       Кюи напрягся.       – Тебе это не понадобится, – коснулся своей здоровой рукой блондина, тем самым аннулируя его способность.       – Способность обнулять дар, – недовольно прошипел парень.       – Дилетанты, – недовольно пробурчал перевязанный.       – Ты про себя–я–я–я? – издевательски протянул Цезарь, устало улыбаясь. Все-таки надо экономить силы.        «Нельзя допустить, чтобы он меня коснулся».       – Я вообще-то хотел сказать то же самое, – взмывая над Стейнбеком и готовя ногу для удара, прокричал рыжеволосый.       – Прошу не размахивать ногами, – перехваливая своей превратившейся рукой в лапу, за конечность парня.              Чуя удивленно посмотрел на Кюи и вырвал ногу, которую Цезарь даже и не пытался удерживать.       Могучий зверь прекрасно расценил силу противников, и в данном случае, они определенно проигрывали. Была надежда на нечеловеческую способность притихшего Лавкрафта, но вероятность активации хваленной «Порчи» тоже присутствовала. Тогда оставался любимый способ Стравинской – решить все дипломатично. Однако, рыжий не был на это настроен, в отличие от спокойно на вид Дазая.       Все равно исход должен закичиться мирно, не в пользу Гильдии. Единственный исход был – остаться невредимым. Кюи плохо расценил местную медицинскую помощь, к которой он не хотел обращаться после.       – Интересно, – заинтересованно взглянул суицидник на Цезаря.       – Чего интересного, избавься от него!       – Зачем же так спешить? – спокойно сказал Зверь, помолчав несколько секунд, переключаясь на японский язык, который мягко говоря хромал. – Мы только начали.       – Чего ты возишься? Нападай! – крикнул Джон, удивленно взирая на Кюи, стоя рядом с Дазаем.              – Заче–е–ем?       – Странные вы, американцы, да и разговариваете стремно, – вокруг рыжеволосого начался собираться красный сгусток энергии, подпрыгивая прямо на темноволосого парня. Он смотрел на него своими болотными глазами, и, как только Чуя показался поблизости, его очи вспыхнули и стали зеленее всей зелени в мире. Скинув свою бесформенную кофту и полюбившееся шлепанцы, руки Цезаря в миг выросли и покрылись коричневой шерстью. Брюки слились с новой формой тела. Остальные конечности также стали больше и стали точь-в-точь как у лесного зверя.       Теперь озадаченный Чуя летел на огромного Медведя, который устало смотрел на него своими горящими глазами. Когда между парнями оставалось очень маленькое расстояние, Кюи сделал просто массивный шаг налево, тем самым рыжеволосый пролетает мимо него, попадая на землю.       – Я вообще-то из Эстонии, неуч, – медленно протянул Цезарь, нависая над парнем.       – А мне все равно! – нападая вновь.       Такой расклад ему не понравился, и тогда молодой человек в шляпе начал делать рывки в сторону Кюи, пытаясь его задеть, однако, тот ловко и быстро уворачивался, как нечего делать. А противник Медведя становился все разъярённее.       Вдруг, Цезарь услышал движение сзади и вовремя пригнулся, так, что рука Дазая пролетела мимо него.       – Вообще-то нападать сзади – подло, – отряхивая лапы, спокойно сказал лесной Зверь, как лекцию в учебном заведении. Привычка все время настигает его, но тем не менее, это звучит издевательски, так что его все устраивает.       – А ты ловок, – удивленно сказал Дазай.       – Я думал, ты и так это знаешь, – с усмешкой выдал Медведь. Но, переменившись в лице, он подошел к Стейнбеку, который был парализован, и смотрел на Кюи как на диковинную вещь. – У меня есть выгодное предложение.       – И какое же? – серьезно сказал парень с гипсом.       Все молодые люди на опушке, в том числе и те парни с оружием в руках, смотрели с любопытством на Цезаря.       – Я отпускаю вас к Кью.              – Что? Ты совсем с ума сошел?! – закричал блондин сзади него.       – Я не договорил, – поворачиваясь к Джону, сказал Кюи, блеснув глазами. Тогда парень притих. – Вообще никакого уважения к старшим, – воскликнул Зверь, расчесывая себя за ухом. – Мы вас пускаем, и вы делаете с ним все, что хотите. Но, когда вы выходите, мы делаем все, что захотим с вами, – пристально смотря на Дазая, как бы договариваясь именно с ним. Цезарю было полностью безразлично, что он там себе надумал, ведь его главной целью было просто уже освободиться и пойти поесть. Превращение, все-таки, очень утомляет.       – Ты не понимаешь, что с нами сделает Фицджеральд! – истерично шепнул на ухо Стейнбек, но его проигнорировали. С «главой» Кюи как-нибудь разберется. Дипломатично, естественно.       – Вы глупцы, если считаете, что сможете победить на… – выходя из за спины Дазая, усмехнулся Чуя, но его перебили.       – Мы согласны. Пожмем руки? – мило улыбнулся парень в плаще.       – Обойдусь, – фыркнул Цезарь Антонович, отступая в сторону и так же отодвигая рядом стоящего парня.       – Нет! Я не позволю! Лавк… – его остановил Кюи резко ударивший его в сонную артерию, задевая блуждающий нерв. Юноша покачнулся и упал без сознания в лапы Медведя. Прием, показанный Бородиной, все-так пригодился.       Дазай присвистнул, идя в сторону амбара.       – С вами приятно иметь дело, – пропел суицидник, проходя мимо Зверя.       – Взаимно, – Цезарь растянул свою пасть в улыбке, в то время как глаза сурово смотрели в ответ.       Чуя прошел мимо, даже не одарив их взглядом.              «Двойной Черный» недолго пребывал в амбаре. Как только нога рыжеволосого ступила на землю, появился щупалец Лавкрафта, который схватил парня и поднял на в небо. Поводив его из стороны в сторону, он врезал его в сарай, который разлетелся в щепки.       – Я слишком много работаю, – разминал плечи длинноволосый мужчина.       – Да что это за способность?! – воскликнул Чуя.       – А я другого и не ожидал от Гильдии, – усмехнулся брюнет с гипсом.       – Он нападет, Дазай, что нам делать?       – Что ты имеешь в виду? Какой бы не был дар, я избавлюсь от него прикосновением ру… – в этот же момент способность Говарда сметает говорившего в сторону.       – Дазай! – с левой стороны летит щупалец, но Чуя останавливает его своей способностью, так, что он уничтожается.       – Твердый кулак, – меланхолично сказал человек-кальмар.       – Эй, Дазай, ты в порядке? – рыжеволосый подбегает к напарнику. – Нехило тебя приложили.       – Эти щупальца особенные, –задумчиво пробормотал парень. – Я не могу обезвредить их.       – Такое вообще возможно?       – Для моей способности нет исключений, если только это не проклятье.       – Надо закончить пораньше и идти домой, – Лавкрафт пробормотал, смотря в одну точку своими пустыми глазами.       Притаившись за кустом, Кюи контролировал ситуацию. Мужчина-кальмар оказался сговорчивым и сразу согласился с предложением Цезаря. Сейчас могучий Зверь дожидался необходимого момента, чтобы напасть. В отличие от темноволосого, его способность перебинтованный аннулировать мог.       – Ну что ж, покончим старым методом? – жизнерадостно воскликнул Дазай. – Как насчет «Порчи»?       Волосы по всему телу встали дыбом.       «Да он монстр похуже меня будет», – пронеслось в голове Кюи.       Были идеи воспользоваться еще приемами, которые показывала Александра, но какова была вероятность, что она это уже показывала перед рыжеволосом? Надо еще подумать.       «Может вообще не вмешиваться?» – на секунду пронеслось в голове Цезаря, но эта мысль покинула его так же быстро, как он выпрыгнул из кустов, вставая впереди Чуи.       Давно Цезарь не дрался в полную силу. А когда-то он даже мечтал открыть свою школу боевых искусств, но связал жизнь с физикой. Последний раз парень хотел кому-то сильно навалять, только в старшей школе из-за какого-то спора. Сейчас же, он просто хотел размять кулаки.       Из пасти вырвался рев, направленный в парня, который уже предварительно снял шляпу, чтобы сбить того с толку.       «Гадёныш уже начинал читать стишок. Если бы не их ругань с Дазаем, то от Говарда остались бы только рожки да ножки. Как можно вообще быть в дуэте и не взаимодействовать с друг другом?» – проносилось в голове Медведя, занося кулаки с оттопыренными когтями, от которых Чуя уворачивался. Радовало лишь то, что пелена с его глаз прошла.       Накахара завыл. Вокруг него вырос барьер из кусков земли, которые появились перед ним. Поняв, что парень хочет сделать, Кюи стал в давно забытую стойку, и оторвавшись от земли побежал в его сторону. Блоки стали лететь на него, но к огромнейшему удивлению Чуи, раскрыв свои когти, Медведь раздалбливал их своей лапой, одна за другой.       – Да сколько в тебе силы?       – Не волнуйся, она скоро иссякнет, – прорычал Зверь, на пике своего животного инстинкта.       – Потрясающе! Он как настоящий медведь! – хлопая в ладоши, спокойно направлялся в их сторону Дазай.       Дело плохо. Однако, Кюи не был бы им самим, если бы не рассчитал все исходы поединка, пока «Двойной Черный» занимался мальчишкой (или нет) Кью, Стейнбек должен был оклематься еще не скоро, да и он не будет играть никакой ценности против них. Поэтому, сработавшись с Лавкрафтом за эти несколько минут, они придумали план. Логичнее было сделать такой расклад: Говард против Дазая, а Кюи достается Чуя. Их цель попросту избавиться от них и вернуть Кью обратно. По возможности, правда.       Все это конечно хорошо, но Цезарь забыл учесть один факт: бесполезный напарник Лавкрафта и его плен. Да-да, пока он во всю дрался с Чуей, а человек-кальмар с суицидником, Дазай просто приставил к горлу, уже к проснувшемуся парню, откуда-то появившейся нож.       «Надо же было Стейнбеку высунуться!» – проворчал у себя в голове Кюи.       – Я думаю, тут все понятно, – дружелюбно улыбнулся брюнет, однако, его глаза выражали раздражение, искреннюю заинтересованность и гнев.       Эта бесполезная бойня уже поднадоела Медведю. Все-таки он не зря много лет назад выбрал науку, нежели драки, да и силы уже начали покидать его. Того же мнения был и Лавкрафт. Лучше он и его временный партнер выйдут из игры как сильные соперники, с которыми стоит считаться, нежели наоборот. Тем более ни он сам, ни Говард не раскрыли своей основной силы, в отличие от «Двойного Черного». Да, Цезарь и до этого знал, но теперь, «этот гений Дазай» осведомлен об этом. И, прикинув, Цезарь уже подрался на хорошее алиби себе и своим коллегам, почему они упустили Кюсаку.       – Ладно, будет, по-вашему, – Зверь стал превращаться обратно в человека. Когда лапа превратилась в руку, Кюи посмотрел на Дазая, который уже успел потерять свой гипс, тем самым подтверждая мысль мужчины, что он был пустышкой.       «Кто в самом деле пойдет на поле боя с травмой? Ах да, Акутагава», – вырвался ехидный голосок в голове Цезаря.       Посмотрев на Дазая, уже обратно своими болотными глазами, он отошел от спящего мальчишки, и направился к уже спящему Лавкрафту. Парень в плаще безразлично кинул Стейнбека на землю, и, дождавшись рыжеволосого, отдав тот самый нож, просто ушел в закат.       – Ты это, прости меня, Кюи, – встав с земли подходя к Цезарю, пробормотал Джон.       Обув шлепки, взяв свою кофту и накинув ее на плечи, он безразлично посмотрел на него.       – Впредь, просто слушай старших, – безэмоционально и спокойно ответил он, повернувшись боком, и посмотрел на Лавкрафта.       – Как скажешь, – неловко почесывая себя за затылок, промямлил блондин.       Повзрослев, Кюи стал сдержаннее и, даже добрее, по его скромному мнению. Поэтому он уже даже забыл и простил восклицания Стейнбека и его идиотизм в конце, который сыграл им на руку, выйдя невредимыми из драки.              – Насчет Фицджеральда не беспокойся, я улажу, – подошел к распластавшему на земле мужчине с длинными темными волосами. – Лавкрафт, ты к себе?       Медленно открыв оба глаза, похожие на человеческие, он сразу перевел их на притихшего блондина, а потом на Цезаря.       – Да, я спать, – резко встав, он побрел в противоположную сторону.       Наблюдать за удаляющейся спиной Говарда Цезарь не хотел, поэтому он повернулся к отряду наемников, которые тихо стояли в стороне все это время не шелохнувшись, по приказу Кюи.       – За мной, – с этими словами он пошел вслед за Лавкрафтом, ведя за собой взвод и восхищённого Стейнбека.       День оказался очень изматывающим. В последний раз, Цезарь чувствовал себя так, когда в кафетерии Весны Священной, выбор пал между рыбой и мясом.       Это правда сложно.