Каньон надежды

Серый хмурый дождь вот уже который день закрывает за собой все прекрасное, что содержит в себе осень. Толпа народу под разноцветными зонтами, словно листопад кружит и куда-то спешит. Если задуматься, то только они и напоминают о том, что мир не черно-белая кинолента жизни. Толпа бежит, торопится; остановишься - сразу собьёт течением. Сокджина давно уже сбило с ног. Он сам сбился с ног, путешествуя по всему миру. С какой целью? Догнать, найти, вернуть свое потерянное в тот самый день. Он не помнит, сколько тогда простоял, оглядываясь в темноте ночи и выискивая взглядом темноволосую макушку. Ближе к рассвету удалось откинуться на пассажирском сидение и немного вздремнуть, однако после яркого реалистичного сна со смеющемся парнем, он крупно вздрагивает и открывает глаза. Наручные часы показывают 05:37, всего полчаса прошло с того момента, как он уснул, и почти десять с тех пор, как ушел Намджун. Джин отказывался верить, что он настолько запал на того парня, каждый раз убеждая себя, что едет в новую страну ради путешествия, а не за поиском того обаятельного преступника. Отрицает это, а взглядом все равно осматривает каждую улицу и кафешку, среди массы людей хочет увидеть одного-единственного человека. Отметает все мысли о нем, а потом долго смотрит из окон снятой им квартиры. Почему не отель? Слишком пусто в нем, нет той теплоты от обычной мебели, нет забавных фигурок на книжных полках, да и книжных полок то нет. Лучше найти небольшую квартиру в сердце города и чувствовать хоть какое-то подобие уюта. Хотя Сокджин врет, не настолько все плохо. Чимин не дает погрузиться в очередное море апатии. Что это солнце забыло в таком городе до сих пор не понятно. Однако Чимин смеется звонко, да так, что в радиусе пяти метров у всех настроение поднимается. Он таскает Джина по разным музеям, не позволяя закрыться как в ракушке. И все начинается одинаково, с предложения: - Хён, мы должны пойти на эту выставку! Она проходит только неделю и билеты почти невозможно достать, - эмоционально размахивает руками, шагая по комнате, пока старший невозмутимо сидит на диване, листая ленту новостей. - Чиминни, ты же знаешь. Я абсолютно не против, если ты пойдешь туда с Юнги. В конце концов вы встречаетесь с ним уже пару месяцев, в чем тогда проблема? - Проблема заключается в том, что он запирается в своей комнате звукозаписи, как только слышит слово "выставка". В прошлый раз мы ходили в течение нескольких часов, после чего он назвал меня чокнутым активистом, и ушел домой, - парень раздосадованно усаживается рядом с Джином, складывая руки на груди, - А потом он еще день со мной не разговаривал, оправдывая это тем, что восполняет свой запас энергии. - А что насчет Техёна? Ему вроде нравилось это, - хмурит брови Сокджин, вглядываясь в непонятный заголовок, но потом быстро пролистывает дальше. - Я же говорил, что он сейчас в отпуске. Свалил за границу к морю и довольный там отдыхает. Вроде в Италию собирался на недельку. Сокджин старается не подавать виду, что чувствует пронзительный взгляд, который уставился прямо на него. Себе дороже будет попасться в эту ловушку. Сбоку раздаются громкие вздохи, но старший продолжает игнорировать любые намеки. - Ты просто не можешь бросить меня, хён! - не выдержав долгого молчания, произносит Чимин, - Ты скоро плесенью тут покроешься! - Чисто теоретически, на улице влажность куда выше. А учитывая тот факт, что люди вообще не могут покрыться пле... - Ты понял о чем я, - перебивает его светловолосый. И что Сокджину остается делать? Конечно же он соглашается, ведь прекрасно понимает, что тот прав. Именно поэтому он сейчас плетётся под моросящим дождем, а рядом Чимин рассказывает что-то об известных маринистах. Благо идти от метро недалеко, иначе Кима хватил бы удар от такого наплыва людей. Что будет на выставке, представить страшно. А море действительно прекрасно на картинах. Оно шумит, опрокидывает жалкие лодки ломает большие корабли, пытается выбраться из золотой рамы. Лазурное, или совсем черное, тихое или наоборот бушующее, но во всех образах такое живое и близкое. Джин задумывается, когда последний раз был на море, невольно вспоминает слова про Техёна, который сейчас наверняка лежит где-то на пляже. Он тоже поедет туда, и Чимина захватит с собой. Нечего ему тут делать, в этом депрессивном климате. Нельзя, чтобы он потушил весь свой огонек внутри. Да и Юнги может захватить. Какая разница, где ломать голову над новыми треками? - Это невероятно, правда, хён? - парень подолгу зависает у каждого произведения искусства, всматривается и явно о чем-то думает. Джин следует за ним, не торопит, не возмущается, почему так долго. Он все понимает, его самого завораживает то, что создано руками обычных людей, которые жили или до сих пор живут с ним на одной планете. Кажется, что его сейчас обдаст брызгами, а волосы растрепет шквал ветра. На одной картине он останавливается не позволительно долго. Не самая популярная, но почему-то привлёкшая его внимание. Совсем небольшая, она будто манит к себе, к летнему закату на берегу Атлантического океана. - Этот художник проявил себя давно. У него буквально десяток картин, но почему-то коллекционеры хотят видеть их у себя, - рядом раздается голос Чимина, - один из них явно преуспел в собирании собственной коллекции, так что теперь позволяет музеям выставлять эти работы. Поговаривают, что у него были проблемы с законом, но его быстро оправдали и теперь он занимается благотворительностью и культурной жизнью. Он некоторые мгновения рассматривает произведение, а потом продолжает: - Люди еще не восприняли его, но специалисты выделяют особую технику создания. - Никогда бы не подумал, что скажу тебе спасибо за то, что вытащил меня куда-то, - тихо шепчет Старший, но Паку удается разобрать слова. Полуулыбка и похлопывание по плечу, после чего Сокджин остается один. В голове пролетают воспоминания о прошлой жизни. Ведь тогда он часто видел просторы водной глади, пара часов езды на импале, и перед глазами открывается тот же вид. Или очень похожий, такой привычный и несмотря на все родной. Джин мотает головой из стороны в сторону, стараясь скинуть с себя морок воспоминаний. Глянув напоследок имя художника Сокджин уже собирается уходить, однако небольшая табличка коллекционера привлекает его внимание. Сбоку от картины небольшими буквами выгравировано "Владелец Ким Намджун". Что-то утыкается в ребра, и до боли знакомый голос произносит: - Сигаретки не найдется? На лице Джина расцветает широкая улыбка.