RACE

      Ну, вот и все, моя остановочка.       Конечный пункт пусть и недолгого, но блистательного пути в карьере стритрейсера. Успел лишь пару гонок выиграть в родном городе, перебрался двумя месяцами ранее в Сеул, влился в тусовку местных банд, и вот итог — безжалостная роспись в акте и гаденькая ухмылочка полицейского.       Лишение прав.       Ошеломительная новость для всех, кто в теме, всех, кто еще неделями будет жестоко шутить и смеяться над подобным абсурдом. Попался легавым на обычном тренировочном заезде, какой позор… Стыдно перед Минхо, который впервые решил поддержать меня с пассажирского, а теперь фальшиво-приторно лебезит перед копом, тихо нашептывая что-то весьма незаконное. Да и были б еще деньги на эти взятки… Прошлый выигрыш целиком почти ушел на ремонт моей девочки — старенькой, но горячо любимой Джи-тишки.       — Дело дрянь. Прости, я пытался… — с тяжелым вздохом подошел Ли, поджимая губы.       Будь мы где-нибудь в Америке, нас бы, может, и отпустили с ненавязчивым стебом. Но мы по-прежнему были в Корее — матери гребанного традиционализма и порядка. Матери извечных запретов и табу — даже модифицировать тачки было противозаконно. Все до одного должны были послушно просиживать задницы в никчемных седанах от национальных концернов.       — Блять, чтоб я сдох, — все, что удается выдохнуть в ответ, грубо растирая собственные веки.       Теперь нужно было заморочиться с вызовом эвакуатора, с уплатой штрафа, с придумыванием вариантов своего будущего. Просто посмешище — в выходные уже четверть полуфинала, а я буду наблюдать с трибун, как жалкий школьник. Чанбин меня убьет, только позавчера щедро подарил мне новенький громадный спойлер на крышку багажника.       — В нашей сфере так не выражаются. Те, кто так говорил, собирал потом на капот отбойники, — усмехнулся в своей привычной манере Хо, открыв дверь и подав мне по-дружески руку, чтобы вытянуть наружу.       Снова придется уповать на его помощь — в этом городе еще не успел заиметь связей в полиции и автосервисе. Даже гаража для своей нелегальной японской малышки так и не подыскал, парковался почти с первых дней у старшего, который мог похвалиться, пожалуй, самым большим отстойником для противозаконных тачек. Сам же Ли предпочитал байк; его хромированный Харли-Дэвидсон был практически легендой в столице, громким ревом каждую ночь заблаговременно оповещая жителей о выходе банды на улицы.       — И что теперь только делать?.. Я же этим и на жизнь хоть как-то зарабатывал. Да, блять, я этим просто жил. Не работа, а страсть. Мое призвание, — едва слышно промямлил себе под нос, осматривая переливы цвета своей машины. Стойку кузова огладил до того нежно, словно кожу младенца, ведь роднее нее у меня, пожалуй, и вправду никого не было.       — Погоди отчаиваться. Не бросим мы тебя в беде, что-нибудь придумаем. У Хани отец корешится с кем-то в национальном агентстве полиции. У Яна старший брат юрист. Да и вообще… Может тебе на следующем этапе побыть просто… эм, рейсинг квин? — Минхо пытался сдержаться, но все же тихо засмеялся и увернулся от удара кулака весьма ловко, отойдя на пару шагов назад.       Шутки о моем женственном лице и манерах уже перешли грань допустимого. Может, стоило еще и мини-юбку напялить, чтобы пройтись по стартовой полосе с флажком?!       — Как же, блять, еще скажи подарить свой поцелуй победителю. Твой Джисон участвовать будет, вот ты и становись на «решетку», — огрызнулся в ответ, хотя разговор за границы подколов все еще так и не вышел.       Ли можно было простить многое — слишком уж харизматично он вечно подмигивал и безапелляционно улыбался, обнимая и притягивая к себе за шею.       — Так я уже участвовал три года назад. Разрешено выдвигать свою кандидатуру лишь раз, повторяющийся трофей никого не мотивирует на успех. И, кстати, в этот раз гонка мирового масштаба, помимо наших будут участвовать и гости из других стран. Отбор уже прошел, сейчас осталась финальная двадцатка кандидатов. Ну, пососешься с каким-нибудь незнакомцем разок, зато немного деньжат подзаработаешь. На метро и общественный автобус на месяц хватит, — еще громче захохотал старший, не давая вырваться из настойчивых братских объятий.       И когда я только успел привязаться к этому жестокому хёну, что ежедневно издевался над моей ориентацией? Сам он, впрочем, был такой же радужный олух.       — Найди мне эвакуатор и подкинь мелочь на такси до дома. А я, так и быть, подумаю над этим предложением. И отправь мне в директ фотки всех оставшихся участников, хоть посмотрю, стоит ли игра свеч, — ткнул его ощутимо сильно в бок и все же вывернулся, скользнув в сторону.       В бардачке еще оставалась пачка сигарет — редкое, но все же любимое дело после нервного всплеска эмоций.       — Ооо, тебе понравится, обещаю. У нас самые лучшие красавчики «ночных джунглей», — засмеялся совсем уже бесстыдно Ли, перекрикивая шум дороги поблизости.       Просьбу потом, конечно, выполнил, но вот в мессенджер скинул ссылки на едва ли пятерых-шестерых человек. Прокомментировал, к слову, профайл только одного из них. От кого: Котяра Победитель прошлогоднего дрэгрейсинга в Сиднее. Просто глянь, мать твою, на эти ямочки!       Ну, вот и все, новая неожиданная остановочка.       Уже собирался покупать билеты домой, к семье, чтобы хотя бы было, что есть, где спать. Но закрыл вкладку с сайтом расписания электричек, еще раз просканировал бегло аккаунт какого-то австралийца и вернулся в окно чата с другом.

От кого: Вы К черту… Запиши меня в гритинг на весь финал.

* * *

      Металлический запах подпаленных тормозных колодок. Подгоревшее моторное масло и ненавязчивый, но все же ощутимый аромат бензина. У кого-то похоже произошла утечка в топливной системе — опасно настолько, что к полуночи трасса может в прямом смысле слова полыхать. Куда только смотрели ребята из техобслуживания?       Стритрейсинг — это не про глупую смерть. Уличные гонки — в первую очередь про жизнь. Про насыщение адреналином и сохранение всех норм безопасности в рамках абсолютно четкого распорядка. Маршрут дотошно выверен и построен опытным путем. Участники проведены через платную медкомиссию и строгий инструктаж. Машины тщательно осмотрены и подготовлены до блеска и скрипа новеньких шестеренок.       Ближайшую к себе малышку последние пять минут изучал почти с благоговейным восторгом. Додж Челленджер последней волны модернизации: облегченный кузов, необъятный движок на шесть литров, семь сотен лошадиных сил под капотом и разгон до сотки менее чем за четыре секунды.       Уже и жизнь положил бы на кон, если бы только был шанс оказаться в салоне в момент безумных цифр на спидометре. Триста двадцать километров в час — ремни и шлем не помогут, размажет по стене в месиво, если за рулем окажется неопытный пилот… Как раз столкнулся с ним взглядом — мажор смотрел в ответ с широченной довольной улыбкой.       Ах, тот самый…       — Нравится? — вроде и усмешка, но вроде и безобидная.       Чертовы ямочки — простишь владельцу что угодно, если только попадешь под их чары. Пришлось стойко удерживать равнодушное лицо, шагнув еще на два шага ближе и наклонившись к окну.       — У тебя протектор шин уже давно износился. Любишь дрифтовать? Сегодня за это дисквалификация, учти, — подарил ему, пожалуй, свою самую лучшую улыбочку. Ладони сложил на холодном в ночи покрытии двери, умостил поверх подбородок и заинтересованно обвел взглядом наполированную панель приборки. Руки в перчатках, крепко стискивающие кромку руля, тоже успел оценочно рассмотреть под тусклым светом уличных фонарей.       Все-таки сегодняшний этап был пока еще не слишком жестоким — обычный чек-пойнт. Бывший военный полигон, оборудованный под гоночную трассу, обещал короткий заезд на дистанцию в пять километров. Дальше прошли бы только десять человек из двадцати.       — Залезай, солнце, покажу тебе, чего стоят эти голые колеса. У меня сегодня нет спутника, так что место вакантно, — на тон ниже, ощутимо тише. Практически без акцента на идеальном корейском.       В Австралии принято флиртовать с незнакомцами, или это фишка конкретно этого наглеца? Уточнять, впрочем, не стал бы — беседа была приятным началом грядущей ночи для обоих.       — Извини, красавчик. Я сегодня буду махать тебе флагом с передовой, — довольно усмехнулся, уловив в первую же секунду удивление на лице собеседника.       Ошарашен отказом или тем, что чисто теоретически сможет претендовать на мою милость? Он в любом случае у решетки стоял в первом ряду — очевидный фаворит спонсоров и зрителей. Очевидный счастливчик, который получил шанс рассмотреть меня с близкого расстояния и почти в полный рост.       — Ох, придется выиграть. Тогда прокатимся? — казалось, шире улыбнуться уже невозможно, но он смог. Прищурился почти хитро, но как же привлекательно.       Еще и идея проехаться с ним на таком шедевре — может быть, слишком поторопил события, но о деньгах и своей роли в гонках подумал уже в последнюю очередь. Ощутить бы хоть разок рев мотора и вибрацию по кожаному сидению… Может быть, даже крепкую чужую ладонь на своем бедре?..       — Хмм… Объем в литрах твоего движка обещает мне потрясающее зрелище уже через полсотни метров. Сама гонка сегодня скучная до идиотизма, но вот если… Впишешь пять километров в две минуты? Только никого не убей, прошу, — смех вышел каким-то задорно-кокетливым, но постарался не акцентировать на том свое внимание. Это все равно останется только между нами. Вокруг достаточно шумно, собралась огромная толпа, потому собственный голос потерялся в суете подготовки.       — Не забудь включить секундомер. Долечу за минуту сорок, а с тебя поцелуй, — уже не улыбался, но смотрел до того серьезно и строго, что мурашки скользнули вдоль позвоночника.       Или виной тому стали его махинации с педалью газа? Все еще находясь на нейтралке, выдал мелодию рокота из-под капота громче турбин самолета. Я решил направиться к своему месту, но на прощание все же ответил ему шепотом почти в лицо.       — Полторы минуты, и повезешь меня домой…       Впервые стоял лицом к лицу с вереницей из двадцати дорогущих разномастных, разноцветных тачек. Впервые ощутил, как сперло дыхание в легких — груды металла показались смертельно опасными, обдувая жаром разогнавшихся до остервенения турбин. Собственный стук сердца гремел в ушах хлеще восторженных криков наблюдателей и болельщиков. Все они были тут: друзья, товарищи, новое братство. Все и один особенный — все еще пришелец без имени и жизненной легенды за спиной, зато с едва приметной ухмылкой, адресованной только мне лично.       Черный флаг — приятный наощупь, приятный глазу явного фаната уличных гонок — весомым грузом ощущался в левой руке. Как и было велено, поднял его вверх четко перпендикулярно, вместе с тем повергнув пространство вокруг в неудержимый рокот десятков движков, готовых в любую секунду сорваться с места ради победы. Решил добавить и немного от себя — свободную правую руку торжественно-пафосно вздернул в жесте не столько военном, сколько уважительном. Отдал честь кончиками пальцев от виска как раз вместе с уверенным рывком флагштока вниз.       Порывом ветра от Доджа слева едва ли не снесло с ног, но смог все же устоять и даже неосознанно улыбнуться самому себе. Тут же развернулся на пятках и проследил размытый путь удаляющихся к горизонту машин. Было уже неважно, выиграет австралиец или нет — метро было закрыто, последние автобусы ушли на конечную станцию, а на такси не было денег.       В голове на минутку буквально созрел план не возвращаться до самого утра домой вовсе.

* * *

      Довезти до дома? Довез. Подарил ли я ему поцелуй за это? Конечно, нет.       Когда австралиец вырвался первым к финишу, не удивился никто — характеристики у машин участников были плюс-минус одинаковые, но вот умения и мотивация водителей… И позиция в первом ряду стала, пожалуй, решающей — обогнать себя фаворит никому не дал, мастерски лавируя на поворотах. Завершил заезд за обещанные полторы минуты.       Намного позднее почти что пустые дороги ночного города превысить отметку в сто сорок на спидометре не позволили, но и это достижение уже было противозаконным — в Сеуле от перекрестка к перекрестку волочиться можно было лишь на шестидесяти километрах в час. Зато улыбался незнакомец весь путь многообещающе хитро. Ему предстояло узнать о коварном обмане лишь у ворот, знаменующих окончание совместной «прогулки».       — Спасииибо, что подкинул, и… пока! — засмеялся сам от нелепости происходящего, но успел щелкнуть ручкой двери и толкнуть металл, вытянув ногу к асфальту.       Благо, в силу опыта пристегнут ремнем не был. Левое запястье все же перехватили неожиданно, но крепко и сильно. Даже немного сбило с толку это наглое вторжение в личное пространство и нарушение всех правил этикета. Хотя нам ли следовало говорить о подобном?..       — Эй, эй, солнце. Так нельзя. Ты же обещал, — посмеялся вместе со мной, но сверкнул недовольством в глазах.       С учетом прожорливости его тачки, на поездку длиной в двадцать минут он потратился уже больше, чем мне бы обошлось такси. Это звучало особо приятно в собственных эгоистичных мыслях.       — Я обещал, что за победу ты отвезешь меня. Спасибо за это еще раз! Но на этом мои полномочия все, — хихикнул совсем уже бесстыдно, выкрутил руку из плотного хвата и под испепеляюще пристальным взглядом и тихим хмыком все же выбрался из салона. Дверцей хлопнул оглушающе громко, как для четвертого часа ночи, зато наклонился к окну с лучезарной, невинной, милой улыбочкой, чтобы помахать на прощание.       — Дай хотя бы номерок. До следующего этапа отборов больше недели, я же с ума сойду от нетерпения, — собственные волосы взлохматил так очаровательно, так естественно, что я еле удержался на месте от нелепого желания запрыгнуть обратно в тачку.       Кажется, тот третий бокал сухого игристого на пустой желудок был лишним — вечно Минхо спаивал меня за счет щедрых инвесторов гонок на праздничных вечеринках.       — Выиграешь полуфинал, будет тебе номер. Сам даже напишу, — подмигнул ему так, как сам не знал, что умею. Посмеялся уже тише, сам с собой, и вальяжно направился в сторону дома.       Сна не было ни в одном глазу. От откровенного флирта тянуло в узел все внутренности где-то внизу живота. Щеки устало болели от долгих улыбок.       На следующий этап было решено организовать «полет пушечного ядра». Маршрут проходил прямо через весь город, включая несколько мостов и развязок, и особую пикантность действу добавлял пункт полиции прямо у финишной черты. Ради возможности проскочить первым, прежде нужно было заиметь достаточную фору, чтобы скинуть скорость до допустимой законом, либо же… втопить еще больше, уводя за собой хвост из мерцающих сиреной машин легавых.       От одной мысли о том, что австралиец выберет второй вариант, внутри всполохом поднималось трепетное предвкушение гонки. Блять, слишком сексуально, слишком опасно — если он не сменит покрышки, первый же светофорный столб на повороте будет его.       Пришлось шумно сглотнуть и несильно похлопать себя по щекам. Атмосфера гаража Ли с ленивыми разговорами и ковырянием под капотом с Со и Ханом не располагала к внезапно накатившему возбуждению. Мы проводили там уже третий или четвертый день, коротая время за бессмысленными апгрейдами и без того напичканной тачки Джисона — младший вырвался в полуфинал с девятого места и теперь неустанно негодовал о результатах гостей с другого материка.       — Блядский Крис, как он только смог тачку свою переправить морем? Я думал, он сядет за спонсорскую Тойоту. Я же пару сотен тысяч поставил на победу Накамото и его желтую Камаро. Деньги вылетели в трубу, а я вылечу в следующем же заезде! — щеки дул Хан еще больше прежнего, теперь уже окончательно походя на белку.       Чанбин откуда-то сзади засмеялся, видимо, от того же осознания, ковыряясь в ящике с разводными ключами всех возможных размеров.       — Я ставил на Сана. Видели его новенькую зеленую Субару? Пиздец, где только отыскал такую? Свинтил ей заводской электронный «ошейник», теперь выжимает сотню за пять секунд, — Минхо завистливо прищурился и закусил нижнюю губу, поцеживая безалкогольное крафтовое пиво из жестяной банки. Подобные напитки, по его собственному признанию, пил ради горьковатого вкуса, нежели опьянения.       — А кенгурёнок выжимает за три целых восемьдесят сотых, — прошептал сам едва слышно, но заулыбался с прежней силой, будто бы заинтересованно ковыряя пальцем обивку старенького дивана у стены. Взгляды друзей ощутил на себе буквально каждым вздыбившимся волоском.       — Ооо, как мы заговорили. И как, кстати, прошла поездка? Капот Доджа голую задницу не обжег? — Ли засмеялся чересчур довольно, показательно приставив банку к губам, но не спеша делать новый глоток. Проследить за реакцией собеседника было для него сейчас важнее.       — Пока нет. Как думаете, стоит на него поставить, выиграет снова? — я сделал якобы удивленное лицо и захихикал тут же вновь, задумчиво потянувшись к своей пачке сигарет.       На подкорке мерцало привлекательно лишь одно осознание — выиграет. В черновиках уже давно висело заготовленное австралийцу послание для комментария к фотке с их местного полигона.

От кого: Вы В жизни ты в сто крат пизже, красавчик. Увидимся в финале?

* * *

      Невыносимый визг резиновых покрышек по мокрому дорожному покрытию и куда более оглушающий вскрик обезумевшей толпы. Пошел уже третий круг слалома из четырех, ливень только усилился, а на электронном табло из шести финалистов светилось теперь имя только пятерых. У парня по имени Джексон из гонконгской банды заклинили стопора тормозных дисков, маневр не удался, а маршрут прервался в отбойнике из мешков с песком у стены старого стадиона прямо перед зрительской трибуной. Благо, что обошлось без травм.       Крис из Австралии плотно теснил вот уже на протяжении километра Юту из Японии — дворники на тачках абсолютно не справлялись, оттого пилоты управляли машинами скорее интуитивно. Тут и следовало ожидать настоящую демонстрацию накопленного жизненного опыта в гонках. Понтоваться и пускать все на самотек — какая аллегория! — теперь уже было не вариантом. Прямо позади, бампер к бамперам, их зажимал уже отчаявшийся Марк из Канады. Он выдавил из своей БМВ буквально максимум, отрезав главных фаворитов от двух отставших участников, чтобы самому прийти третьим. Если сейчас хоть один из них сделал бы малейшую ошибку, если бы ушел в занос или упустил момент тяги на повороте, все трое могли бы не сосчитать костей, разворотив сразу три тачки в считанных метрах от финишной черты.       — Блять, у меня аж мандраж по всему телу от такого накала, — откликнулся вдруг Джисон где-то рядом, кутаясь безуспешно в насквозь вымокший бомбер.       Сам он, как и ожидал, вылетел в прошлом отборе, уступив одну лишь позицию гостю из солнечной Калифорнии. Джошуа был новичком в стритрейсе, но таким ведь всегда везет, верно?       — И как они будут тормозить? Поняли бы друг друга правильно еще, а то никаких договоренностей прежде не было. Младшему бы отстать от них чуток, а Накамото уступить победу. Иначе взлетит вместе с Баном на жопной тяге, мать его. Он же чокнутый, посмотри, — сокрушался едва слышно Чанбин на ухо Минхо, который продолжал судорожно всматриваться в траекторию трассы.       Он был одним из организаторов с недавних пор — за каждый перелом и вызов скорой отвечал бы головой.       — Аники не уступит. Не в его скорпионской натуре. И будет прав! Уделает сейчас австралийца, получит титул короля гонок Азии. Фаак… — Ли ответил скорее на автомате и после окончания собственной речи тут же ринулся бегом вниз по ступенькам.       Оставались считанные секунды до фееричного финала — пора было доставать огнетушители.       — Додж дымит, под капотом искры! — коротко оборвал вскриком Хан, поняв внезапность действий старшего, и бросился следом.       Часть зрителей и впрямь стала спешно покидать свои места: то ли от испуга, то ли от интереса, то ли в героическом порыве спасти легендарную машину и популярного гонщика.       — Сраный цирк… Закоротило проводку. Его малышка тоже бракованной оказалась. Теперь ей одна участь — на помойку, — с неприкрытым сожалением к чужой утрате выдохнул Со уже в мою сторону, нахмурив брови до четкой складки на лбу, и тут же потер ее мокрой рукой, едва удержавшись на ногах от резкого толчка в бок.       — Кристофер… — Бина рядом я задел случайно, поскользнувшись на подошве своих кед, но извиниться не успел. Вместе с потоком людей бросился с трибун вниз, чтобы в числе первых выбежать к финишу и увидеть своими глазами, что гребанный австралиец, мать его, еще жив.       Жив ведь?..       Жаром от усилившегося в разы пламени обдало всех, кто подобрался ближе к ограничительному забору. Канадец, словно по прогнозам механика Со, сдался, стоило лишь увидеть в темноте ночи едва приметную дымку спереди, пеленой налипшую к лобовому. Японец тоже ботинок с педали газа все же убрал, приметно замедлился, насколько позволили условия в виде погоды, трассы и полыхающего соперника под боком, и до черты отметки докатился уже по инерции на нейтральной передаче.       Наполовину выгоревший, некогда иссиня-черный Додж Челленджер финишную ленту вытянул на скорости под триста и почти боком кузова — австралиец в последний момент резко оттормозился, вбросил тяги, уводя в занос заднюю ось, выкрутил руль и проскользил так еще порядком тридцати метров. Из салона выбрался тоже почти на ходу, не дав машине даже возможности заблокировать себя в плену металла, огня и газов топлива.       Техники из сервиса и местные пожарные-добровольцы через минуту были рядом — спасти красавицу было уже невозможно, но всем отчаянно хотелось попробовать. Хотя бы на память кузов сохранить, чтобы водрузить потом на кладбище таких же раритетов, таких же ярких фрагментов истории уличных гонок, навсегда подарив бывшей чемпионке новый дом.       Минхо и паренек с неоконченным медобразованием, что нелегально подрабатывал из раза в раз на особо крупных заездах, уже помогали подняться с мокрого асфальта Бану. Живому. Целому. Совершенно довольному, заряженному победой и адреналином, столкнувшемуся с опасностью, со смертью почти лицом к лицу.       Взаправду чокнутый, поделом, что этим ямочкам на щеках и это тоже простить можно было…       — Идиот! Я чуть не проиграл свою ставку на тебя, — единственная глупость, что пришла на ум, которую даже не успел толком осмыслить. Так и замер где-то в шаге от них, скрывшись частично за спиной Ли, но все же словив тут же удивленный и будто бы… радостный взгляд Криса.       — Но я же выиграл. Теперь жду от тебя, солнце, свой честно заслуженный приз, — с наглостью австралийцев все же еще следовало разобраться детальнее.       Но не улыбнуться ему в ответ никак уж не смог. Даже ехидный смешок Хо где-то сбоку уже не отвлек бы меня от пристального изучения лица напротив — последнюю неделю после полуфинала мы нередко переписывались по мелочи в соцсети, но увидеть его вновь было намного, намнооого приятнее. Хоть и знал, к сожалению, уже отчетливо ясно с чужих же слов — после вечеринки по случаю завершения гонки новый краш вернется к себе в Сидней, более не растрачиваясь на глупые поездки до моего дома.       — Уговор есть уговор, Джинни. Победителю — хвала и честь. Победителю — твои страстные, горячие поцелуи, — в конце уже почти на самое ухо иронично выдохнул Минхо, совсем не ободряюще, вовсе не по товарищески похлопав меня по плечу.       Этот прохвост, благо, никуда не денется. Успею еще с ним поговорить по душам и до боли, до синяков общипать все бока. А пока пусть катится к черту — или к Хан Джисону, плевать, — этой своей вальяжной походкой.       Ливень и не думал этой ночью, видимо, останавливаться. На электронном табло теперь ослепляюще ярко светилось имя лишь одного участника. Пробки от шампанского почти мелодично взлетали со свистом прямиком в небо под гул довольной увиденным представлением публики. А я вновь делал мысленную пометку на своем пути молодого стритрейсера — оп, очередная внеплановая или же весьма спланированная? остановочка.       Пылко целоваться с почти-что незнакомцем с другого материка, зарываться пальцами в его мокрые волосы, согревать ладонями его подмерзшие щеки и неосознанно цепляться за скользкий ворот чужой кожаной куртки на виду у других — просто потрясающе. Даже круче, чем собственноручно выбираться на тачке из колеи, вписываться на скорости в поворот в туннеле или врубать любимую музыку на максимум громкости сабвуферов.       Пылко целоваться с Кристофером ночью посреди гоночного полигона, на периферии сознания улавливая аромат его парфюма, топливного масла и горелых покрышек, ощущая его бесстыдные сильные руки на своей талии, его шершавый язык на своем собственном, — просто охуенно. Даже если этот раз станет последним, забыть его точно не удастся уже никогда.       Стритрейсинг — это не про наивные влюбленности, но… в первую очередь, про жизнь на максимуме: адреналин в крови, эмоции на грани, опасные тревожные чувства, которые не отпускают.       Здесь всё просто: чёткие цели и жёсткие правила.       И у каждого победителя — свой трофей.