Не смотри на меня так.

«Без глаз и без ума, Любовь летит, не ведая сама, Куда и как. Она, точь-в-точь как дети, Легко попасть в свои же может сети.»

— Уильям Шекспир.

Представьте себе. Вы — статный мужчина с четко обозначенными границами, принципиальный, тонкой натуры, с характером, серьезный, в меру терпеливый и мало, когда люди могут уловить вашу улыбку или тем более смех. У вас есть прекрасная девушка, которую вскоре вы планируете сделать своей женой, прекрасная работа, где коллеги вас уважают, начальник ставит в пример всем подряд и есть одна проблема, которая появилась буквально недавно. Какой-то недостаток в постели. И этот недостаток нервирует не только вас, но и спутницу вашей жизни. Представили такую картину? А вот человеку, герою нашего сегодняшнего произведения, Пак Чимину, и представлять эту картину не надо. Ведь все, что описано выше — его реальная жизнь. И из этой проблемы его девушка — Юнхи, казалось бы, нашла «прекраснейший» выход, который заставил парня, мягко говоря, опешить. Ким дала время Чимину, чтобы тот подумал над предложенной ей идеей. Прошло два дня, три дня, а Пак до сих пор не мог уловить сути того, что сказала ему ЕГО девушка. Нет, чисто теоретически он понял, но не мог в это поверить. — Юнхи, может все-таки моя идея с семейным психологом будет лучше чем то, что предложила ты? — утром за чашкой своего ароматного кофе Чимин решил завести об этом разговор снова. Честно говоря, парню было даже неловко произносить вслух то, что Ким говорила так просто, как будто знакома с этим очень давно и при этом занималась этим не раз. Это старшего очень настораживало. Но не до этого ему было, его больше интересовало то, почему она так сильно держится за эту идею, как за последнюю надежду наладить их сексуальную жизнь. Неужели секс втроем может что-то исправить? Ему казалось, что такое наоборот лишь усугубит ситуацию и девушка за его спиной начнет ему изменять, если этот мужчина, которого она назвала Мин Юнги, придет и понравится ей. Возмущению Пака не было предела, когда она озвучила свое предложение заняться сексом втроем с каким-то ее знакомым из спорт-клуба, где она занималась фитнесом, а тот выше озвученный Юнги работал тренером по боксу. Чимин даже знать не хотел, почему она с ним знакома и откуда она знает, что он согласится на это. Мысли просто нереальной сложности и они в основном о том, что Юнхи все же изменяет ему с этим…тренером по боксу… Он не хотел в это верить, но мысли сами навязывались ему в голову и Пак даже начинал невольно сравнивать себя с тем человеком, которого ни разу не видел в своей жизни. Парень, конечно, не был обделен богом красотой. Нет, он действительно очень красив, горд своей внешностью и следил за ней даже лучше, чем своя девушка, которая красится то редко, на праздники или какие-нибудь важные встречи, в то время как Чимин не мог выйти на улицу хотя бы без подведенных глаз. Но не в этом суть. — Знаю я, что говорят эти психологи. За что им только деньги платят, — недовольно буркнула Юнхи, глотая свой зеленый чай и недовольным взглядом прожигая своего парня, который даже не смотрел на нее. — Помнишь Джухен, которая приходила к нам раньше почти каждый день со своим парнем Каем за ручку? — Ким поставила кружку на стол с громким стуком, явно недоброжелательно окидывая взглядом своего любимого и пытаясь настоять на том, что она права и все. Больше никакого постороннего мнения быть никак не должно. Чимин кратко кивнул. Он помнит этих двоих. Довольно милая пара была. Именно была. Они расстались недавно, причину расставания Пак не знает, да и не хотел в это углубляться, ведь семейные проблемы других людей не должны его касаться, когда у него самого творится черт-те что в личной жизни. Кай был отличным другом, с которым они тоже проводили много времени вместе, в барах и мальчишниках ну или просто на гулянках, пока девчонки тоже где-то гуляли и шопились. После громкого скандального расставания со своей девушкой, Кай больше не приходил и Чимин с ним не виделся и не созванивался. — Они сходили к семейному психологу и знаешь, что этот чертов мозгоправ им посоветовал? Паузу взять в отношениях! — прикрикнула Юнхи и на несколько секунд у нее показался блеск из глаз, как будто она сейчас вот-вот заплачет навзрыд. Руки ее немного потряхивались и голова стала опущенной. Она расстроена, потеряна и совершенно не знает, как поступить. Хочет она одно, а ее любимый человек не хочет того, что хочет она и при этом хочет того, чего не хочет Юнхи. И как тут найти правильное решение? Если только один из партнеров уступит кому-нибудь. Случиться ли такая лафа? — Я обещаю найти мастера своего дела, который порекомендует по-настоящему хороший способ все наладить. — безразлично пробормотал Пак и снова совершенно спокойно отпил последний глоток своего уже немного остывшего напитка, не обращая внимания на немного разбушевавшуюся партнершу свою. — Милая, поверь мне на слово, — Чимин поднял свою голову на девушку и поставил обе свои руки на стол, скрепляя их между собой в своеобразный замочек, — Любую проблему можно решить. Абсолютно любую и для этого совершенно не надо привлекать какого-то левого третьего человека, который не имеет право лезть в наши отношения без согласия одного из партнеров. В данном случае без моего согласия. Третий лишний может все лишь усугубить и тогда за последствия я не ручаюсь. Чимин ясно дал понять, что не согласен. И даже тонко намекнул на то, что бросит Юнхи, если что-то пойдет не так после «безобидного» одного раза. Для него это ужасно и немыслимо. Он уже был не согласен, когда думал, что Ким хочет в качестве третьего позвать какую-нибудь свою подругу. Уже был против этого. Но когда узнал, что она собирается пригласить зрелого мужчину… Ну это уже ни в какие ворота не лезет. Почему Юнхи так уперто держится за эту идею? Почему она так уверена, что это поможет? Кто ей мозги подправил такими тупыми идеями? А может, она сама всегда была такой? Чимин, может ты просто ошибся в выборе второй половинки своей? Но ведь она была так прекрасна в начале их отношений. Она очень умна, красива, пунктуальна и грациозна. Именно такого человека Чимин всегда видел рядом с собой в качестве своей жены и матери его детей. Что ж это получается? Он поспешил? У них сильный расход во мнениях и Паку стало казаться, что они теряют общие темы для разговоров. Что с ними происходит? Что с их отношениями в последнее время? — Любимый, — Юнхи подняла жалостливые глаза на парня и это вовсе выбило в нем все тормоза. Как она может так поступать? Если не согласился обычным разговорным путем, то она сейчас пробует давить на жалость и показывать свои красивые глазки, налитые слезами? Это действительно уже не та умная и рассудительная Ким Юнхи, которую он знал раньше. У Чимина от злости начали трястись руки, но он сдерживался. Сдерживался просто потому, что любит эту явно обезумевшую девушку и не представляет своей дальнейшей жизни без нее, без ее нотаций, лекций по вечерам о том, что перенапрягать себя нельзя, множества свиданий по кафе, ресторанам и кино. И что ему делать? — Нет, Юнхи. Я все сказал. Я найду отличного психолога и это все, что я хотел тебе сказать за это утро. Возможно, нам просто для укрепления отношений нужен брак и ребенок. — выплюнул парень и встал со стола, начиная собирать термос с чаем и булочки, приготовленные своими руками вчера вечером, в сумку, чтобы на работе во время окна покушать и расслабиться в учительской. Метаясь по кухне и собирая другие вещи по типу телефона, зарядника и банковской карты, Чимин молчал и, казалось, даже не дышал, в то время, как Юнхи сжимала свои кулаки от злости. У нее остался еще один шанс на то, чтобы уговорить Пака на столь отчаянный и единственный, по ее мнению, верный шаг в их почти сломленных отношениях. — О каком браке и тем более ребенке ты можешь говорить, когда наши отношения даже прямо сейчас летят в бездну? — Ким встала со стула и подошла к Чимину со спины. — Я всегда, слышишь? Всегда стараюсь хоть что-то сделать для наших отношений. Чтобы сохранить их. Я всего лишь предлагаю тебе современные и действенные способы решения сложившихся у нас с тобой проблем! Что в этом такого страшного, что ты так сильно против? Это всего лишь раз! Что от него случится? Чего ты так боишься, объясни мне наконец! — Хочешь знать мое мнение насчет этого? — собрав сумку, застегнув ее и закинув на свое плечо, Пак развернулся лицом к девушке, чье лицо было перекошено от злости и переполняемых ее негативных эмоций. — Когда люди хотят групповой секс, и при этом настаивают на этом так же жестко, как и ты сейчас, это значит, что они хотят изменить. Но изменить так, чтобы это не было так подло. Ты этого хочешь? Чтобы в тебя влез другой член? — окей, Чимин, ты сейчас, возможно, чуть-чуть перегнул палку, но это все, что он хотел сказать. Поэтому он даже бровью не повел, после своей тирады. Стыдно ему не было. Он сказал правду. Свою правду, в которую верит и очень сильно хочет, чтобы в эту правду поверила и сама Юнхи. Хотя по ее виду сейчас не очень видно, чтобы она была согласна со своим возлюбленным. Девушка приоткрыла свой рот в удивлении и начала тихонько про себя кивать, что-то отмечая у себя в голове. — Так вот, значит, какого ты обо мне мнения. — разочарованно вздохнула Юнхи и, развернувшись, ушла собираться на работу, совершенно не обращая внимания на то, что ей говорил вслед Чимин. Он пытался ей что-то сказать, вновь вправить мозги, но она его не слушала совершенно. И кто прав в данной ситуации? После этого утреннего плохо сложившегося разговора прошла неделя. Всю эту неделю пара никак не контактировала друг с другом. Не было не то, что объятий или поцелуев, как обычно, не было даже простых разговоров вечером у телевизора после сложного рабочего дня обоих. Единственное, что разбавляло ситуацию на ноль целых три сотых процента так это их привычное «доброе утро» на кухне за завтраком и «я ушел», когда Чимин отправлялся на работу первым. Все. Больше ничего. Они даже спали отдельно и инициатором этого стала, конечно же, Юнхи. Она в тот же вечер после разговора взяла со своей половины кровати подушку и, взяв со шкафа дополнительное одеяло, с которым они спали, когда основное было в стирке, ушла в гостиную. Спала она на диване. Паку ни капли не было совестно. Он считал, что он прав и девушка сама виновата. Кто такое будет предлагать своему парню? Однако, не выдерживая недостатка внимания к своей персоне, он мучился. — Может, все-таки согласишься? — спрашивает коллега — учитель русского языка у Чимина, выслушав очередной раз порцию недовольств со стороны младшего. Сидя в учительской и попивая чай, пока у них окно, парни вновь обсуждали личную жизнь Пака и то, как же Чимин недоволен как словами, так и поступками своей девушки. Ему кажется, что как раз таки тут наоборот только Чимин и печется об их отношениях, а Юнхи делает все, чтобы не только иметь проблемы в сексуальном плане, но и ссорится каждый день и вообще не разговаривать друг с другом. Ирония судьбы. — Ты себя слышишь вообще, хён? — возмутился Пак, поправляя свои очки на переносице и продолжая проверку тетрадей своих учеников. Он был сдержан и спокоен, как всегда в общем то. Со стороны действительно ведь может показаться, что ему ничего вообще не нужно, но это не так. У него много переживаний в сердце и много боли. Он хочет прекратить все страдания. И он даже, честно говоря, хотел согласится. Он был на грани состояния сказать «да», но какой-то необъяснимый страх перед собой и перед своими принципами не давало ему этого делать. Да и не только страх перед принципами. У него был страх потерять Юнхи. Действительно. Что, если этот несносный Мин Юнги настолько хорош в постели, что полностью затмит Чимина и девушка будет смотреть только на этого мужчину, совершенно забыв о своем парне, который, на минуточку, тоже здесь присутствует, грубо говоря. Что, если одним разом это не закончится? А что, если для Юнхи и Юнги это уже не первый раз? Таким мыслям просто не было предела. Они заполняли всю душу, все сердце и из-за этого Чимин сейчас зачеркнул в тетради своего ученика красной пастой правильный ответ. Осознав свою тупость, Пак разочарованно простонал и откинулся на спинку кресла, сняв свои очки и потирая устало глаза. Как же он заколебался. Отношения катятся просто ко всем чертям. — Я знаю, Чимин, что это действительно не очень хорошо. Я бы сам не согласился, но… Не думаешь, что все-таки стоит попробовать? Все же это всего лишь один раз. Что такого за один раз может случится? Иногда, знаешь, нужно уметь уступать своему партнеру в желаниях, чтобы жить более счастливо. — смотря на Чимина и наблюдая за его эмоциями пристально и внимательно, произнес Кихен и обреченно выдохнул. Он не первый год знает Пака, и знает, что младший не уступчивый. Он не такой. И скорее всего его слова сейчас просто полетят коту под хвост. Чимин промолчал на это. Он в совершенном недоумении. Если Ю такого же мнения, что и он, почему он говорит, чтобы Чимин согласился? Но делать больше нечего. Он уже не выдерживает холодности своей девушки, недостатка внимания с ее стороны и вечное невидимое некое давление между ними, которое, казалось, лишь утолщает стену между ними. Поэтому Пак судорожно выдыхает, выпрямляется, берет дрожащими руками телефон в руки, отыскивает контакт своей девушки и начинает ей звонить. Она берет трубку практически сразу же, будто бы ожидала этого звонка и знала, что сейчас ей скажет Чимин. И сказал он то, чего она ожидала: два единственных роковых слова, что поменяют всю его жизнь наперекосяк. Кардинально. «Я согласен». По приходе домой, Чимина встретила радостная девушка, которая набросилась на него с объятиями у входа в квартиру. Вот тебе раз, стоило сказать «я согласен», а такое чувство, будто Пак преподнес ей целую вселенную на блюдечке. Юнхи была в футболке без лифчика и в тонких трусах, что заставило парня, мягко говоря, удивится. Всю дорогу Чимин провел, словно на иголках. После сказанных Паком слов практически через две секунды тут же пришел радостный ответ со словами «я так рада, что ты согласился, милый» и все. Дальше диалог никак не продолжался. Он сбросил трубку под удивленный взгляд своего коллеги и кинул телефон куда-то на стол, устало выдыхая и ладонями начиная сильно тереть все свое лицо. А Юнхи на тот момент просто так сильно осчастливилась, что ее парень согласился на ее методы решения проблем, что сразу же побежала в знакомый спорт комплекс, взяв на работе выходной на два дня, и озвучила решение Чимина Юнги. Мин на это лишь кратко кивнул и попросил скинуть адрес и время ему сообщением. А Чимин продолжил сидеть и трястись от осознания того, что все катится в еще более глубокую бездну, чем было до этого. Как Юнхи после такого сможет смотреть ему в глаза без угрызения совести, ответьте ему на милость. А то он не знает ответа на этот вопрос. — Один раз, Юнхи. Запомни это. Всего один раз! — не обнимая девушку свою в ответ и проходя через дверь в прихожую, он бросает ключи от квартиры на полку в высоком шкафу для обуви. И в тот момент, когда он снял свою теплое осеннее пальто, повесил его на крючок и стал стягивать с себя грязно-белые кроссовки, он заметил чужую мужскую обувь. Чимин остановился в своих действиях. Он здесь. Этот мужчина уже пришел. Видя Юнхи, которая все еще стояла с широкой улыбкой перед Паком и практически в одном нижнем белье, Чимин был готов разорвать всех. Он окунулся с головой в липкое чувство ревности. Этот Мин Юнги видел ее такой, в то время, как видеть ее такой должен только сам парень. Он не мог произнести и слова, ровно также, как и пошевелится. Он смотрел на чужую массивную черную мужскую обувь и не мог проронить и слова со своих уст. — Конечно, милый, это всего один раз. Обещаю тебе. Если этот способ не поможет, то обещаю, что мы пойдем к психологу по твоему наставлению. — счастливо пропела девушка, недоуменно смотря на своего парня, который не был в состоянии и пошевелится. Но прежде, чем та задала вопрос «что случилось?», он отмер и все же снял с ног своих кроссовки и выпрямился, не желая проходить в свою квартиру дальше. Он всегда делал это уверенно, потому что это его квартира, его гнездо и его личное пространство. Но сейчас в этом личном пространстве где-то сидит незнакомец, который выбивает из головы Пака всю уверенность, которой итак особо не было. — Юнхи, извини, но там… — в прихожую вышел молодой человек, возраста двадцати семи лет, если на глаз определить. Он хотел сказать что-то девушке, но увидев парня, о котором неоднократно заходил разговор между этим мужчиной и Ким, гость остановился и вежливо поклонился, приветствуя незнакомого ему человека. — Здравствуйте. Чимин удивился, но вовремя опомнился и, кинув короткое «добрый день», поклонился в ответ. Больше пока говорить ему было совершенно нечего. И надо еще как-нибудь привыкнуть к присутствию постороннего человека в их доме. Этот мужчина не оправдал ни единого его ожидания. Он не так высок, как ожидалось, он был одного роста с Чимином. Телосложение было не особо видно из-за худобы, хотя оно присутствовало. Талия его была узка, фигура шикарная, руки мускулисты, это тоже видно, особенно видно проницательному человеку, ибо простому показалось бы, что этот, как Пак все же понял, Юнги полноват на руки, но нет. Это были мускулы. С первого раза о нем не скажешь, что он профессиональный боксер. Чимин представлял таких людей, словно в фильмах: очень уперты, невежливы, громилы, извращенцы и им плевать на все, кроме своего собственного чувства достоинства и власти над другими, потому что они физически сильнее. Но нет. Парень перед ним был вполне обычен и в повседневной жизни, увидя его просто на улице случайно, Пак бы не сказал, что он проф спортсмен такого серьезного и болезненного вида спорта. Мин подошел в следующую секунду ближе к Чимину и протянул свою руку к нему, в качестве приветственного дружеского пожатия руки. Младший смотрел на руку своего собеседника, раздумывая стоит или не стоит это делать, пока Юнги разглядывал хозяина этой квартиры. Неплох. Девушке повезло. — Мальчики, — Юнхи подала свой голос и привлекла внимание парней к себе, чтобы сказать что-то. — Прежде, чем начать, думаю, стоит слегка разбавить обстановку. В гостиной на журнальном столике есть коньяк. Минни, не хочешь выпить? — девушка повесилась на шею своего парня, обхватывая его плечи своими руками и приближаясь к его лицу. — Думаю, выпить здесь явно нужно, — усмехаясь тихо сказал Юнги, смотря на слащавую парочку. Хотя она не такая уж и слащавая, по правде говоря, раз сейчас будут творить черт знает, что. А пока они решили просто выпить сыворотку смелости и спокойствия, которая для Чимина тоже была необходима. Все трое молча сидели в гостиной со стаканами в руках, внутри которых был дорогой коньяк, который по дороге домой специально купила Юнхи. Она знала, что без крепкого напитка будет не обойтись, а парням так особенно. Однако, пока мужчины пили, девушка ни разу не притронулась к напитку. Стакан она благополучно держала в рука, за компанию что-ли, но пить оттуда она не пила. Не то, что не сделала даже глотка, а даже к губам край снифтера не преподнесла. — Юнхи, почему не пьешь? — заинтересованно спросил Юнги, отпивая весь налитый стакан залпом, словно простую бутылку воды. Видимо он знатный любитель выпить алкоголь, раз даже не сморщился от такого крепкого напитка. Девушка, что сидела на коленях своего парня, поставила свой стакан на место, на стеклянный журнальный столик, и приветливо улыбнулась гостю своему. Она специально села на колени Чимина, чтобы тот чувствовал себя более уверенно и знал, что если что, его девушка, которая должна быть ему поддержкой и опорой, всегда рядом. Но Пак сам этого не чувствовал, как бы любимая к нему не прижималась. — Я просто не хочу ничего упустить. Хочу все прочувствовать от начала до самого конца. — А я бы не против пропустить пару эпизодов. Желательно, весь процесс. — фыркнул Пак, тоже выпивая свой бокал с алкоголем и наливая затем себе еще. Для него это был уже третий по счету снифтер. Не то, чтобы он, конечно, считал, но да, он считал и что вы ему за это сделаете? Наступила тишина, которая изредка лишь прерывалась стуком стекла о стекло, когда бутылку коньяка ставили на стол после того, как налили парни очередную порцию. Количество выпитого уже превысило 5 снифтеров у обоих мужчин, и тогда Юнхи судорожно выдохнула, смотря на Юнги. А сам Мин посмотрел на напряженного Чимина и стал говорить: — Надеюсь, Юнхи тебя предупредила насчет того, что раз это групповой секс, то там контактировать должны будут все, — эти начальные слова, которые бали произнесены с натянутым спокойствием, Чимин не воспринял как предшествие к чему-либо хорошему. Пак перестал пить, резко остановился и посмотрел на гостя своего недоуменно, но уже где-то глубоко внутри ощущая, что тот старается сказать. — И мы с тобой в том числе. Эти слова стали сильно и больно бить под дых. Это кошмар. Прежних отношений у Юнхи и Чимина точно не будет. И Пак понимает, что прямо сейчас они стоят на грани окончательного разрыва их отношений. Самое ужасное то, что сама девушка очень хочет это сделать, а Чимин понимает опасность происходящего и угрозу, но ничего не может сделать, ведь уже согласился. Он и подумать не мог, что им с этим Юнги тоже придется…чего? — Ну нет, это уже слишком. — дрожащим голосом выпалил Чимин и, скинув со своих колен девушку, собирался покинуть эту комнату и запереться где-нибудь в ванной, чтобы ни одного из присутствующих в этой комнате больше не видеть, а еще лучше уйти с этого дома, свалить на другой континент и не возвращаться больше. Однако, прежде, чем Чимин успел сделать шаг в сторону от дивана, на котором они сидели, Юнхи схватила своего парня за руку, останавливая смотря на него немного не понимая того, что сейчас делает Пак. Он ведь уже согласился, так какой сейчас тол убегать? Только в позор себя оставишь и репутацию испортишь. Хотя она итак будет знатно испорчена, если Чимин хоть на секунду тут задержится еще. — Чиминни, ты ведь обещал мне. — спокойно пробормотала девушка, крепко держа уходящего парня за руку и останавливая его. Глаза Чимина забегали, он не знал, что сказать и как оправдаться. Он действительно обещал и согласился. Сдавать назад как-то некрасиво. Тем более одной ногой он уже давно встал в дерьмо, когда ответил положительно своей девушке. Так что ему мешает встать на дерьмо и второй ногой, раз от него уже дерьмом несет? Конечно, ничего. Алкоголь в крови дает о себе знать, именно поэтому Пак поворачивается обратно, смотрит сначала на Кима, а потом и на сидящего и все еще допивающего свое Юнги. Тот, не отрывая своего взгляда, смотрел на него и ожидал от него каких-либо действий. Пак смотрит на Юнхи сначала с жалостливыми глазами, моля отпустить и больше никогда не то, что предлагать ему такое, да даже не подходить к нему за сексом вообще, но потом слегка утихомеривается и смотреть начинает решительно, чтобы не приняли его за труса. — Вы можете начинать, я позже присоединюсь. Пусть твой парень успокоится, Юнхи. — снова усмехнулся этот чертов Мин Юнги и поставил свой снифтер на стол, начиная внимательно наблюдать за парой и за их движениями. Девушка взглянула кратко на мужчину и кивнула ему, а затем перевела взгляд на своего парня, плечи которого были напряжены. Она положила свои ладони на его плечи, спускаясь своими руками по его рукам, а губами приближается к его губам. И это действие действительно хоть немного, но расслабляет Пака и он начинает отвечать на поцелуй, сминая тонкие губы девушки своими нереально пухлыми. Он всегда любил с ней целоваться. — Может сразу в спальню пойдем? — отстранившись мягко предложила Юнхи. Со стороны Чимина сопротивлений как таковой она не увидела, а потом перевела свой взгляд на мужчину, все сидевшего на диване. Тот повел своей рукой мол «идите, я догоню». Мин понимающий человек, поэтому понимал, что им обоим нужно сначала привыкнуть к присутствию чужого человека в их постели и их сексуальной жизни. Это совершенно нормально, особенно если учитывать, что это впервые. Хотя девушка, которой будет доставаться внимание в два раза больше чем обычно, должна волноваться больше. Юнги не понимает, почему так сильно переживает Чимин. Ким усмехнулась и поманила Чимина своим пальчиком в сторону спальни, тот же, словно загипнотизированный шел за ней и вошел вместе с ней в комнату, не закрывая двери и дожидаясь мысленно, когда войдет и присоединится Юнги. Тот сидел, закинув ногу на ногу и отмечал про себя, что Пак действительно чертовски красив и понятное дело, почему Юнхи всегда лезет к нему целоваться. Он бы сам не прочь поцеловать такие губы. Но и не такое с Чимином вытворит сегодня Мин. Он это пообещал самому себе. Он поклялся себе уже тогда, когда впервые встретил младшего. Не оставит его в покое. С такими мыслями, поглаживая большим пальцем свою нижнюю губу от жгучего желания поцеловать этого парня, Юнги сидел на диване в гостиной, пока до его ушей не стали доносится тихие женские вздохи удовольствия. Мин встал с насиженного теплого места, снял сразу свою кофту, оставаясь лишь в тонкой черной футболке, взъерошил руками свои волосы так, чтобы они торчали в разные стороны, но при этом не мешали обзору, подумал про себя «пора» и пошел по направлению в комнату к этим голубкам. Ночь будет долгой и жаркой. Это осознают все. Когда Мин зашел в комнату к паре, он застал такую картину: Юнхи, которая стояла спиной к нему, была уже без футболки, лишь к трусах, а Чимин в то время ласкал ее шею своими губами и крепко прижимал ту к себе за талию. Честно говоря, Пак правда успел забыть о том, что в их доме присутствует Мин Юнги, который обещал присоединится позже, и который уже стянул с себя и футболку, как только прошел порог комнаты, оставаясь лишь в спортивных штанах. Это его обычный чертов стиль, который тоже многих сводит с ума. Строго спортивный и легкий. Но обувь тяжелая и массивная. Обалденно. Чимин только-только стал расслабляться в объятиях своей девушки, целуя ее и получая ту же ласку от нее руками, что он дарил сам, как вдруг почувствовал чужие грубые мужские руки, которые чуть чуть коснулись его пальцев. Его руки задрожали снова от напряжения. Чимин оторвался от мягкой гладкой шеи Юнхи и взглянул непонимающим взглядом на Юнги, который лишь задорно улыбнулся, проводя кончиками своих пальцев по позвоночнику девушки и заставляя ту прогнутся в спине. Ким блаженно улыбнулась, прикусывая нижнюю губу свою. Мин не останавливался и продолжал свои действия, в то время, как Пак наблюдал. Мужчина коснулся своими губами плеч возлюбленной Чимина, одной рукой все еще касаясь невесомо ее спины, а второй рукой поглаживая талию и изредка чувственно касаясь своими пальцами пальцев Пака, который вздрагивал от каждого касания. Для него это все новое. Он никогда не контактировал до этого с мужчинами. И имел я в виду контакт именно в плане секса втроем, а именно объятия, поцелуи и блуждающие по телу руки. Он осознавал, что все это придется делать, поэтому волновался. Никогда такого прежде не было. И он искренне наделся, что не будет, ибо считал мужские отношения противными. Для него это неприемлемо. Издавна сложилось то, что союз мужчины и женщины — нормально. Они созданы, чтобы дальше продолжать род. Чимин придерживался этого мнения и всячески презирал тех, кто предпочитает мужчин. Однако, презирал лишь про себя, не выводя это на других, ибо понимал, что чужой жизнью управлять он не имеет никакого права. Поэтому ему приходилось лишь смирится с тем, что мир катится к чертям собачьим с такими людьми и все семейные ценности прекращают приобретать такой значимый смысл в жизни людей. Это плохо по его мнению. Ким повернула свою голову в сторону Юнги и тот сразу же припал к ее губам своими, начиная страстно водить сразу же языком и проникать в полость ее рта им. Липкое чувство ревности окатило. И Пак невольно сжал свои кулаки, делая больно своей девушке, ведь его руки все еще находились на ее талии и сжимали ее с невероятной силой. Он занервничал и почувствовал себя лишним. Он этого боялся и это случилось. Он хотел отпустить все это, отпрянуть от этих двоих, между которыми была явная идиллия контрастных чувств. Злость переполняла его сердце и появилось желание просто сейчас одеться и уйти, громко хлопнув дверью, как он хотел до этого, пока ничего не началось. Но не успел. Юнхи не смогла понять, что произошло и почему Чимин убрал свои руки от нее, зато это понял Юнги, во время поцелуя с девушкой открывший глаза. Старший схватил Пака за запястье и притянул его обратно на то место, где он стоял до этого. Чимин опешил от такой наглости и попытался вырвать руку, но Мин держал крепко. Слишком крепко, будто применял какой-то прием из своего спорта, который следует выполнять ногами. Юнги грозно смотрел на парня своей партнерши, с которым перестал целоваться и после поцелуя облизнул свои мокрые тонкие губы. От взгляда хотелось спрятаться. Убежать. Он был слишком грозен и полон власти над ситуацией. Это провал. Провал во всем именно для Чимина. Юнги нравилось и Юнхи, по всей видимости, тоже, но не ему точно. Ревность резко испарилась, оставляя лишь горькое разочарование. Но останавливаться уже поздно. Раз начал нужно заканчивать и если позорится, так уж точно до конца. Именно поэтому Чимин припал к плечам своей девушки, оставляя на ней свои отметины, засосы и метки зубами и губами, затем аккуратно зализывая их своим языком. А когда он дошел до груди Юнхи и стал ласкать губами ее розоватый набухший от нахлынувшего резкого возбуждения сосок на правой части груди. Мин тем временем все сжимал запястье Чимина, не собираясь отпускать, но у него было желание управлять им. Именно поэтому он направил руку младшего под нижнее женское белье, чтобы руки парня коснулся мокрого ануса девушки. — Боже! — вскрикнула Юнхи от резкого порыва всего, что с ней делали и как делали одновременно. Сзади стоял Юнги, который одной рукой сжимал ее талию, губами целовал спину и плечи, спереди стоял Чимин, который ласкал языком ее грудь, а рукой влажный клитор. Этого было слишком много и по этой причине Ким не могла сдерживать свои стоны и извивания в руках парней. Юнги опустил свою руку и прикоснулся к тыльной стороне ладони Чимина, который был прижат к анусу девушки. В следующие секунды он наклонился к уху Юнхи и прошептал ей на ухо так сексуально и горячо, что у Чимина все сжалось внутри и не понятно от чего, то ли от того, что этот мужчина слишком горяч, привлекателен в таком виде и сексуален, то ли от чего еще, чего он понимать не хотел: — Ты хочешь, чтобы я трахнул твою дырочку быстро-быстро и глубоко? Чтобы после всего, что произошло сегодня у тебя на следующий день не переставая дрожали твои ноги? — Пак удивился и вновь остановился в действиях, подняв свою голову на виновника сей хаоса и увидел, что Юнги смотрит на него. Шепчет эти слова на ухо его девушки, а смотрит пристально и с желанием на него. От этого глаза Чимина начали бегать от стыда и о осознания того, что его распирает внутри от этого шепелявого голоса. Парниша впервые слышал такие грязные словечки так близко. На секунду Чимин даже подумал, что эти слова адресованы ему, ибо старший так на него смотрел…словами не описать. Банальные горячо, страстно, сексуально тут не подойдут. Этот взгляд был другой и никаких слов мира не хватит, чтобы описать его. Пак первый разорвал этот длительный зрительный контакт и переключился к ласкам своей девушки. Почему-то действительно был уверен в том, что ей сейчас неловко, но это было совершенно не так и Чим в этом убедился, когда она простонала тихо: — Да, очень хочу. Пожалуйста… — сначала кинув возбужденный взгляд на Мина, а затем ладони свои приложив к щеке своего парня, чувственно прошептала Юнхи и припала к губам Чимина, чтобы изгнать неуверенность и страх, который все еще читался в его глазах. Внутри себя где-то девушка очень беспокоилась за состояние своего парня и уже начала жалеть, что предложила такое убожество для него, но поделать уже, повторюсь, нечего. Чимин немного все же осмелел, почувствовав ту самую поддержку Юнхи, о которой грезил еще с самого начала всей этой непонятки. Она целовала его нежно, иногда прикусывая его нижнюю губу и проходясь языком по контуру его губ. В этом поцелуе главенствовала она. И Пак сразу двумя пальцами вошел в ее узкую дырочку, что не ускользнуло от внимания Юнги и тот усмехнулся, смотря на Чимина, у которого глаза были закрыты и зажмурены слишком сильно будто для того, чтобы просто не смотреть на этого мужчину напротив. — Войди глубже, Чимин. — внезапно прямо у его уха, словно гром среди ясного неба, раздался тот самый шепелявый грубый голос, а рука этого змея-искусителя надавливала на пальцы Чимина, заставляя повиноваться приказам Юнги и все эти действия вызывали несдерживаемые стоны и мычания Юнхи в губы возлюбленного. Когда приказ был выполнен, Мин усмехнулся и убрал свою руку, освобождая пальцы Чимина со своего плена, на что тот пока что облегченно выдохнул и продолжил двигать ими внутри девушки. В то время сам же Юнги обеими руками взял край трусов Юнхи и стал тянуть их вниз, освобождая ее от последней мешающей тряпки. — Я… — между поцелуями со своим парнем постанывала из-за глубоко двигающихся уже трех пальцев внутри Ким, — Я…х-хочу вас…обоих. — все ее слова утопали в поцелуе с языком, но суть уловить было можно. Природная смазка стекала по пальцам Чимина вниз, вызывая пошлые хлюпанья, в сексе Пака и Юнхи которых это было обычное дело. Это их ни капли не смущало никогда. И сейчас не особо смущало. Пальцы ее любимого настолько хорошо двигались в ней, что она невольно хотела большего и сразу с двойной силой. Чимин тоже хотел. Он так отвык от такого горячего начала. Такого не было слишком давно у них и вот сейчас вновь появилось. Может, Мин действительно им помогает и налаживает их сексуальную жизнь? Но как это может быть? Как так получилось? Чимин хотел, но понимал, что девушка еще слишком узка, чтобы вот так просто в нее заходил даже один член, не то, что два сразу. Юнхи судорожно металась, не знала, за что схватится, чтобы прямо сейчас не упасть от того, насколько же ей хорошо с этими парнями. И черт, она не собирается этого стыдится ни перед кем. Ей хорошо и комфортно и для нее это более чем прекрасно. Внезапно Юнги отпрянул от обоих и взяв в свою ладонь небольшой клок волос Чимина, заставил того отстранится от поцелуя и посмотреть на него. Мин сглотнул вязкую слюну во рту от вставшего перед ним вида Пака с распухшими от поцелуев губами и затуманенным взглядом, и глазами указал на кровать, намекая на то, чтобы уже перейти к более серьезным вещам, а не заниматься детскими поцелуями, объятиями и растяжки. Это ведь было слишком скучно. Юнхи не видела, что делал Юнги, но она, кажется, почувствовала, чего этот мужчина требует с ее парня, раз он поглядывал сначала на Мина, а потом и на кровать. Поэтому она развернула Чимина спиной к кровати, толкнула его туда и оседлала его бедра, одним рывком освобождая того от классических брюк и трусов, вызывая при этом сексуальную улыбку от гостя их сегодняшнего мероприятия. Этот парень невероятен. Юнги смотрел, следил за всеми дальнейшими действиями и, когда девушка взяла в руки член своего возлюбленного и начала сама аккуратно насаживаться на него, издавая при этом тихий скулеж от желания, Мин все же пристроился к ней сзади. Он успел за то время, как Юнхи снимала с Чимина штаны и боксеры, снять и с себя штаны и нижнее белье. Все были раздеты почти полностью. По крайней мере Юнги и Юнхи точно. А на Паке оставалась на половину расстегнутая чистая, белая и сегодня выглаженная им самим рубашка. Прелестен. Ему идет. — Детка, ты хочешь, чтобы мы оба одновременно были в тебе? — хрипло прошептал на ухо Кима Юнги и провел языком дорожку по ее мочке, а затем и прикусил место, где была закреплена ее сережка за стежке и оттянул ее немного, вызывая еще более восторженные стоны, ведь уши были ее эрогенной зоной. Чимин поджал свои губы, чтобы не застонать самому от того, как же мучительно медленно насаживалась на его ствол Юнхи. Вот честно, он был готов просто взять ее сейчас за бедра, поставить раком и долго-долго вбиваться в ее тело, лишь бы не чувствовать то, чего он чувствует сейчас. Чувство настолько желаемого оргазма и алкоголь перекрыли все клапаны и он сам насадил ее за талию на свой член до конца, отчего та вскрикнула от боли, но отстранятся или сопротивляться не стала, лишь покорно насадилась и сама стала двигаться, несмотря на боль. Ей нравилась эта сладка боль, но ей мало. — Да, очень хочу. Сколько можно меня мучить? А-ах. — ускоряясь и буквально скача верхом на своем парне, девушка поддерживала диалог с Юнги, что находился позади нее и нежно целовал ее спину, плечи, лопатки, шею — все, до чего у него был доступ на данный момент. Мин услышал ее желание, ведь два раза ему повторять одно и то же явно не надо, да и какой в этом смысл. Он все хорошо расслышал, он не глух. Чимин не успел заметить из-за своего увлеченного занятия лишь Юнхи то, что сзади к его девушке пристроился и Мин и стал нежно входить в нее вторым, пока Пак быстро входил в нее, буквально выбивая громкими шлепками из нее стоны. Ох, как же ему этого не хватало все это время. Из-за давления на член внутри, оказываемого Юнги, который уже наполовину вошел, Пак и сам стал неуверенно постанывать и Мин Юнги, черт возьми, клянется своей жизнью, что готов прямо сейчас кончить, даже не войдя до конца от стонов этого парня. Его голос нежен и грозен одновременно и это так офигенно. Он практически не слышал криков девушки, которая умоляла действовать медленнее, и крики которой заглушали все: и скрип кровати, и стук бортиков о стену от сумасшедших животных грубых движений, настолько он был увлечен лишь мягкими постанываниями парня, которого прикрывала своим телом эта юная леди. Она явно только мешает сейчас Юнги. Когда до обоих, наконец, дошел смысл криков Юнхи, они начали двигаться очень медленно и плавно, чтобы хоть как-то облегчить ей боль, которую она сейчас переносит. Действия переросли просто в никакие, а Юнги, взяв распущенные волосы Ким в свои руки, оттянул их назад, подбородком своим уткнулся в ее плечо и стал посматривать хитрыми глазами на парня этой девушки, чьи волосы грубо держал в своей ладони и оттягивал их назад очень сильно, отчего она недовольно мычала. Мин облизнул свои пересохшие губы и смотрел на большие губы парня напротив, который даже не смотрел на него, а лежал с закрытыми в блаженстве глазами. Он кончил. Но это еще не все. Это еще не конец. Не конец всего, что хотел за сегодняшнюю ночь сделать Юнги. — Охх, — насадившись до конца на член Чимина, девушка громко последний раз простонала и утробно произнесла, чтобы и Юнги, что все еще полусидел пристроенным к ее входу сзади было слышно: — Я так устала, мальчики… продолжите пока без меня. — Юнхи прикусила свою губу, сползла с двух членов еле как, при этом облегченно выдыхая и легла рядом со своим удивленным возлюбленным. Его глаза стали больше любого шара для боулинга, а сам он после долгого зрительного контакта с Ким, посмотрел на Мина, который смотрел на него оценивающим взглядом. Чимин нахмурился, свел свои брови к переносице. Какого черта? Как это без нее? Она — инициатор этого безделья, а теперь просит продолжить без нее? И просит она это у своего парня? Продолжить ласкаться с мужиком? Она в своем уме, или ее башку сшибло после того, как два члена одновременно в ней побывали? Пак хотел уже отодвинуться, встать и уйти, раз эта дамочка устала и больше ничего не хочет, но ему опять же банально не дали этого сделать. Не дал Юнги, который приобнял его за его узкую талию и приблизился к его губам. Чимин испугался. Прям правда испугался и уперся своими ладонями ему на мускулистую грудь, пытаясь остановить, не делать ничего и оставить его прямо сейчас в покое. — Расслабься, котенок, я не причиню тебе боли. Обещаю. — сладко мурлыкнул, пытаясь смягчить обстоятельство, Юнги в ухо Пака и нежно прикусил его мочку, оттягивая ее зубами назад и отпуская чуть позже. Чимин вздрогнул. Он сейчас начнет плакать такими темпами. Зачем? Зачем он согласился на эту херабору? Ему не нравится и он хочет уйти, но девушка его, что с интересом смотрит на них двоих и и ждет их действий, заставляет лежать на своем месте и щенячьими глазами смотреть на мужчину, что возвышается над ним, прося таким образом ничего с ним не делать. Он не готов. Не был готов на такое. Он согласен на поцелуи, объятия. Пускай делает все, что душеньке его угодно делает, но его самого в сексуальном плане пусть не трогает. Пак не понимает. Точно ли его девушка сейчас рядом с ним и убирает руки его с груди Юнги? Нет, это ведь не она… Если бы была та Юнхи, которую он знал когда-то, она бы никогда к парню своему даже коснутся и обнять не позволила, а тут явно слышит, что трахнуть его на ее глазах хотят, а ей…все равно? Или она этот позор увидеть хочет? Но его спектр мыслей не успел отразиться в его глазах, как он почувствовал мягкие пересохшие губы на своих. Это был чувственный и нежный поцелуй, скорее для того, чтобы успокоить и отвлечь от тяжелых мыслей. Юнги мягко сминал губы своего партнера своими, делал это нежно и аккуратно, чтобы не спугнуть еще более. Спешить им пока некуда. Время всего 8 вечера, впереди у них целая ночь. Если потребуется, он будет целовать Пака всю ночь, лишь бы успокоить его и заставить страх отступить на самый задний план. Целовались они действительно очень долго. Счет времени был потерян, но, казалось, что оно длилось слишком медленно, особенно для Мина, который вовсе хотел остановить время на этих моментах и как можно больше проводить свое время с этим парнем под ним. Он слишком прелестен, несмотря на свои закидоны, некую грубость в голосе. Он грациозен и в другое время уверен в себе и в своих словах. Сейчас он просто испуган. Его страх можно понять. Он боится быть осужденным обществом за то, что он сейчас творит. Ведь это немыслимо. Парень и парень — это ненормально. Спустя какое-то время Пак начал скулить в губы своего партнера, чтобы тот, наконец, перестал, отпустил и не мучил его. Не мучил его душу, не терзал сердце, которое обливается кровью лишь от осознания, что сейчас происходит. Это, черт возьми, так неправильно. Он не должен сейчас целоваться с этим парнем. Он должен целовать только лишь свою девушку, от которой даже дыхания сейчас не слышно. Он ведь не должен изменять себе, изменять свои принципам и своей чертовой ориентации, в которой прямо сейчас стал сомневаться. Нет-нет, не сомневайся, Пак Чимин, ты гетеро, ты натурал, ты по девушкам. Просто оттолкни этого обнаглевшего в край мужчину от себя и уйди, уйди по дальше и не возвращайся, чтобы не вспоминать этого позора более никогда. А Юнги все целовал. Он был настойчив в своих действиях и принятых решениях. Он был так возбужден и увлечен процессом подчинения Пак Чимина, что тому не оставалось другого выхода, кроме как просто сдаться и подчинится. Лишь спустя это самое долгое время младший стал делать хоть какие-то движения губами в ответ, потому что в его голове возник кое-какой огонек надежды под названием «ведь от одного раза ничего не будет? Не будет ничего всего от одного поцелуя, тем более Юнхи сама дала позволение на это». Почувствовав ответные движения, Мин улыбнулся, понимая, что ему дали разрешение на дальнейшие действия. Он увеличил напор поцелуя, орудуя по-хозяйски уже и языком, пробираясь им меж губ Пака и оглаживая языком неба, зубы и столкнувшись и языком к языку с Чимином, отчего он громко выдохнул в губы Юнги, посылая вибрации по телу того. Чимин сдался. Напор этого мужчины слишком велик для него. Слишком, чтобы отстранится и уйти. Дрожащими руками от груди, которым он когда-то пытался останавливать от ошибочных действий, он провел дорожку до его плеч, отчаянно хватаясь за них, а затем обхватил шею старшего своими руками, одной рукой зарываясь в его волосы и немного сжав их. Мин целовал его так, словно пытался высосать из него душу и присвоить себе, что у него по-тихоньку благополучно получалось. Пак подчинялся. Сдавался с каждым движением губ своего гостя. «Это все так странно» — думает Чимин, но он не чувствует отвращения, за что сам себя начинает ненавидеть. Ему было так противно, когда он видел парочки геев, целующихся в парках или возле фонтанов, и к ним он до сих пор питает негативные эмоции. Хочется их ударить и сказать, что они — гребаные пидоры, у которых нет семейных ценностей, но что происходит сейчас… Юнги стал исключением? Как такое вообще возможно? Он ненавидит геев, но что с Юнги не так? Он тоже один из этих, но младшему с ним не противно. Ему…нравится? Да нет, бред. Когда Юнги перестал чувствовать сопротивление и волнение парня напротив, а даже наоборот, почувствовал его объятия на себе, Мин облегченно выдохнул и с поцелуями-укусами перешел к шее. Пока он терзал кожу у плеч и шеи младшего, Чимин все думал, думал о том, что с ним самим не так. Почему он не сопротивляется и почему он не может просто взять, ударить и уйти. Ответов на эти вопросы у него нет и, кажется, не будет. Старший остановил все свои движения и, подняв свою голову, посмотрел на Чимина. Снова тот взгляд. Тот похотливый взгляд, каким он смотрел на него еще с самого начала. Этот взгляд убивал и Чимин отвел свои глаза, невольно посмотрев на пока что свою девушку, которая заснула от усталости. Она была, видимо, слишком сильно вымотана после двойного проникновения так, что сразу вырубилась. Парень громко сглотнул образовавшийся ком в горле, когда его взяли за подбородок и заставили посмотреть на Юнги. — Не смотри на меня так. — произнес Чимин, грубо отворачиваясь от ненавистного (нет) им самим объекта, который возвышался на ним и прямо сейчас наводит свои порядки и хаос в его жизни. — Как? — усмехнулся Юнги, проводя кончиками своих пальцев, которыми он до этого держал за подбородок этого мальца, по щеке Пака и облизнулся. Слишком сладок для Мина. — Словно хочешь меня сожрать блять. — совершенно перестав следить за своим лексиконом, ответил грубо Чимин и посмотрел недовольно на Юнги, который и взгляда своего не отвел и не сменил его. Он все тот же похотливый, хитрый. В глубине этих глаз пляшут черти, которые устроили бал у Сатаны. — А что, если я скажу, — Юнги наклонился к уху младшего и стал горячо шептать в него грязные слова, которые бессовестно вылетали из его поганого рта, по которому хотелось вмазать, чтобы заткнулся и больше никогда не смел их говорить, — Что так и есть? — он прикусил щеку своего партнера, взгляд которого стал снова таким, как изначально. Испуганным и неуверенным. Да что это за черт такое? Пак не знал, что на это ответить, но возмущению его не было предела. Он искренне хотел верить, что все это шутка или нелепый сон. Вот он сейчас ущипнет себя и он проснется в объятиях своей девушки…о которой он благополучно забыл, пока целовался с этим подонком. Он не нашел другого выхода, из ниоткуда взявшиеся в нем силы он собрал в кулак, сильно оттолкнул от себя мужчину и ушел с комнаты, держа путь свой сначала на кухню, чтобы выпить холодной воды и освежиться, а потом и из шкафа в гостиной брать одежду и уматывать отсюда ко всем чертям. Он достаточно опозорен перед самим собой. Ему достаточно на всю жизнь этого урока. С Юнхи он порвет завтра же. Это ни в какие ворота не лезет. Стоя на кухне над раковиной с кружкой холодной-прехолодной воды, Чимин старается собрать все свои мысли в кучу. Когда все так ухудшилось? Когда его жизнь превратилась в такое дерьмо? Ему бы найти ответ хотя бы на один вопрос из тысячи, которые крутятся у него в голове и стучат молотом, словно предупреждающий сигнал. Неожиданно из глаз его потекли слезы. Впервые за столь долгое время он признал свою слабость и дал эмоциям своим вытечь на ружу. Его плечи тряслись от душащих эмоций и попыток заглушить всхлипы, которые явно были бы слышны до комнаты, где спала Юнхи и сидел этот Мин Юнги. Куда делся тот сильный мужчина Пак Чимин, который был холоден, рассудителен и столь умен? Что за слабак сейчас тут стоит? Думает он сам. Чимин перевел свой взгляд с опухшими покрасневшими глазами на настенные светящиеся часы. Час ночи. Уже. И куда он пойдет в такое время? Да куда угодно, лишь бы не назад. Однако, сегодня ему явно везти не будет. Он почувствовал те самые грубые ладони на своих плечах, и это действие вновь начало побуждать Чимина позорно расплакаться прямо сейчас от безысходности. Почему все так ужасно? — Прости. — дошло до ушей младшего тихим голосом, что заставило его опустить свою голову и склонить его над раковиной. Его плечи содрогались и это своими руками чувствовал и Юнги, который поглаживал их, стараясь успокоить. Получалось у него это или нет, знал лишь сам Чимин. Мин не знал, что делать в такой ситуации. Сколько он трахался с парнями и еще ни один так себя не вел. Неужели Юнги действительно напугал этого парня своими выходками? — Прости. — снова повторил старший и встал вплотную к спине почти плачущего парня. Он наклонился поближе к его волосам и зарылся своим носом в них, вдыхая аромат его мужского шампуня всеми легкими. Юнги шептал ему на ухо слова извинения еще много раз. Ему действительно было стыдно за то, что он устроил. Он не понял сразу, что Чимин ведь реально испугался. Он думал, что Пак всего лишь выкабенивается для того, чтобы его взяли пожестче. Но в итоге оказалось лишь то, что Юнги — лютый извращенец, который уже не в состоянии отличить настоящее от притворства. Мин рискнул вновь, уже не боясь быть отвергнутым. Его уже оттолкнул один раз предмет его обожания, так что ему не будет настолько плохо, если оттолкнет и второй. Он просто хочет быть рядом. С плеч молодого парня Юнги спустился руками и обнял его сзади за талию, подбородком своим потираясь о его плечо. Чимин неожиданно повернулся лицом к предмету его опустошенности сейчас и человеку, который точно и окончательно разрушил его тихий мир в идиллии со своей девушкой, с которой вместе мечтал о детях, о семье, о прекрасном браке и о свадьбе. Одним своим действием Пак может сейчас перечеркнуть все. — Пожалуйста, — тихо произнес Юнги. Его лица практически не было видно из-за темноты, только часть его лица с правой стороны освещала полная луна, лучи которой проскакивали через открытое окно. И после этого слова Пак Чимин предал все. Себя, свою девушку, свои мечты, свою ориентацию и всю свою жизнь. Он признал поражение. Он признал то, что ему сносит крышу, когда его целует парень. Он признал, что ему нравится, когда над ним доминируют, хотя до этих моментом ему очень нравилось проводить ночи с Юнхи, секс с которой был просто крышесносен и великолепен. Пак приблизился своими мокрыми и солеными губами к губам мужчины, который не торопился сжимать его в своих руках и зажимать на кухонном столе. Рано. Слишком рано. Он не готов к новой ошибке. Зато то, чего сейчас сделать Юнги смелости не набирался, сделал сам Чимин. Он понял, что уже не выберется с этого болота, в которой погряз почти вместе с головой и он смирился с тем, что предпочтения его явно поменялись. Он умный мужчина и понимает, что бегать от себя и своих желание — глупо. Этим он обманывает не только себя, но и девушку, с которой придется завтра же порвать все связи. Он не заслуживает лжи, она заслуживает хорошего парня, что будет всегда рядом с ней и будет ее любить по-настоящему. Не то, что Чимин. Пак приподнялся и руками своими помог себе залезть на столешницу и своими руками прижать к себе Юнги. Он казнил сам себя. Мин нежно целовал его в ответ столько же долго, как до этого, лежа на кровати, и сжимал его талию в своих руках сквозь ткань его помятой белой рубашки. До сих пор заводит. Заводит настолько сильно. Циферблат показывает уже половину второго ночи и тогда Юнги переходит нежными успокаивающими поцелуями к шее своего партнера, поглаживая его тело своими грубыми сильными ладонями и спускаясь ими к открытым ягодицам младшего. Да, они оба были все еще раздеты после крышесносного секса с Юнхи, которая все спит и, казалось, даже не собиралась просыпаться, ибо до жути была уставшей и вымотанной всеми сегодняшними событиями. Она уснула, думая, что она была права. Что позвать Юнги было лучшим решением для исправления ситуации и исправления их сексуальных взаимодействий. Это действительно оказалось правильным решением, только вот, к огромному сожалению, не в пользу самой девушки. Приняв и близко подпустив к себе Юнги, Чимин понял — ему он нравится и он ему тоже. Нет, он не гей и его до сих пор от одной мысли об этих людях выворачивает наизнанку, а в душе закладывается ненависть. Он не гей. Ему нужен конкретно один мужчина. Остальных он ненавидит. Тот мужчина, который начинает прямо сейчас пальцами проникать в нутро младшего, из-за чего он дергается, но не отстраняется. Почувствовав дрожание своего партнера, Юнги стал проводить своим языком мокрые дорожки по шее того, чтобы отвлечь от неприятных чувств. Мин понимает, младшему неприятно. Это в первый раз, когда не то, что Чимин подпускает к себе мужчину настолько близко, а даже позволяет откровенно касаться и целовать. Чимин ведь никогда не целовался даже с мужчиной, не то, что занимался сексом, черт тебя дери. — Пожалуйста, прошу тебя. Откройся мне, маленький мой, доверься мне, я не сделаю тебе больно, обещаю. Ты такой сладкий, Минни, пожалуйста. — шепчет словно в бреду Юнги и проникает уже вторым пальцем, слыша шипения со стороны Чимина и попытки слезть с пальцев. — Все будет хорошо, потерпи, малыш. — Мин прикусил мочку уха Чимина и продолжил аккуратно растягивать узкое колечко мышц парня напротив. Мужчина свободной рукой стал раздвигать колени Пака и устраиваться между его ног, и младший просто не мог на это смотреть. Не мог смотреть, с каким позором раздвигаются его ноги перед мужчиной, поэтому отвел свои глаза и посмотрел на окно, где моросил маленький осенний свежий дождь. Вот ведь дождю как хорошо. Он льет и льет, ему нечего терять и люди его за это не осудят, потому что это обыкновенное явление природы. — А-ах, — резко прокричал Пак от нахлынувшей волны боли и неприятного ощущения от чужих пальцев, что он откинул свою голову назад и зажмурил крепко свои глаза, начиная быстро дышать и стараясь привыкнуть к заполненности внутри себя. — Чшшш, ты молодец, маленький мой, вот так. Только не делай резких движений, сейчас все будет хорошо. — он шептал много успокаивающих реплик на ухо Чимину, пока одной рукой он растягивал его проход, второй вновь пробрался к талии и крепко сжимал, а губами целовал все, что было в его власти и в его доступе. Пак скулил и дрожал, но с каждой секундой ему становилось менее больно и можно было привыкнуть к новым ощущениям. Ему просто нужно было время для этого. Чимин закатил свои глаза, немного успокаиваясь и приходя в себя. Дрожь в теле немного стихла, уступая место приятной неге, расстилавшийся по всему телу. Юнги вытащил свои пальцы как только начал улавливать своим слухом тихие-тихие томные вздохи и стоны блаженства. Чувствовать мгновенное опустошение — не круто. Чимину стало слишком мало. Слишком. Он хочет теперь еще. Ну что, Юнги, молодец. Совратил натурала, теперь отвечай за свои поступки и дай Паку того, что он сейчас так отчаянно желает и уже не думает о всей неправильности ситуации. Чимин хотел этого. Хотел, чтобы в него вошли снова и вошли полностью. И пусть он мужчина, пусть не должен так говорить или думать, но он хотел, чтобы ему и дальше приносили удовольствие. Приносили удовольствие эти пальцы, руки, губы — он весь. Этот мужчина весь. И этот самый мужчина, о котором сейчас идет речь, обеими руками взял его талию и вплотную приблизил себя к нему, насколько это было возможно и начал аккуратно проникать своим членом в его узкое пространство. Не успел Юнги зайти на половину, как Чимин закричал от боли, но этот крик Мин поймал своими губами и стал страстно и грубо целовать его, чтобы отвлечь от боли. Но мало того, что Пак все никак не мог успокоится и метался по холодной поверхности стола, так еще и слишком сильно зажимал Юнги внутри, отчего мужчине самому очень больно становилось. — Малыш? Слышишь меня? Пожалуйста, прошу тебя, расслабься и прими меня полностью. Своими зажиманиями ты и мне делаешь больно. Детка, пожалуйста, дай мне войти в тебя, — быстро-быстро тараторил Мин, сдерживая свое раздражение. Не надо выказывать свое недовольство сейчас, Чимин итак старается делать все, что в его силах и старший это прекрасно видит. Но все же говорить и напоминать об этом всем Паку стоит, чтобы не молчать и не давать распространятся смущающему молчанию. Ему нужно помочь расслабиться. — Я не могу, не могу. Юнги, он…слишком огромен, вытащи пожалуйста. — младший уткнулся в плечо Юнги и стал содрогаться от неприятных ощущений и громко покрикивать. Он старался, действительно старался расслабиться, но было слишком больно, чтобы даже думать о чем-то помимо того, что Юнги сейчас старается проникнуть в него полностью. Чимин кричал до того момента, пока не сорвал свой голос и это были крики боли до тех пор, пока Мин не зашел до конца и не задел внутри особую точку. Простата. Пак ахнул и сжался. Но больно же как таковой не было. Хотелось, чтобы еще. Еще раз задел то же самое место. Юнги улыбнулся, он оценил порыв Чимина помочь ему снова задеть его простату и он повторил свои движения, уловив слухом тихий стон. На громче он был уже не способен. Осторожно и медленно двигаясь внутри предмета своего обожания, Юнги примкнул своими губами к его губам и нежно поцеловал, ловя своим ртом его стоны, которые с каждой секундой перерастали в тихие стоны блаженства. Когда уже старший был точно уверен, что Чимину больше не больно, он перевернул младшего к себе спиной и уложил того животом на столешницу, пошире раздвинул прекрасные ноги того и стал входить пока с той же медленной скоростью, целуя партнера своего в шею. — Мм-м, пожалуйста, давай быстрее с этим закончим, я уже не могу, — прошептал Чимин и уткнулся лицом своим в деревянную поверхность, он не мог в полной мере озвучить свое желание, чтобы Мин двигался быстрее, слишком смущающе. А Юнги и не требовал в него таких больших откровенностей, ему вполне хватало то, что Чимин открылся ему, доверился и сейчас просит больше и быстрее, прямо этого не говоря. Как я говорил выше, Юнги не глух, и не скуп он на скорость, поэтому сразу услышав желание любовника своего, стал двигаться быстро, ускоряясь с каждой минутой и входя глубже с каждым толчком. Через пол часа обычные касания и нежный секс перерос в нечто большее. Юнги долбил его в твердую поверхность столешницы так, что выбивал все ненужные мысли и сомнения с головы младшего. Заставлял того думать только о себе и о том, чем они сейчас занимаются. Это был животный секс, Паку оставалось лишь тихо поскуливать, ибо не мог громко кричать из-за сорванного голоса, как бы ему не хотелось. Мин жестко вбивался в горячее нутро Чимина, потому что знал, что можно, чувствовал, что ему позволяют и не сопротивляются. Вбивался с дикой скоростью, иногда целовал в шею, сжимал в руках ткань его рубашки с неимоверной силой, а когда он почувствовал приближающийся конец, шире раздвинул ноги младшего, взял в свою хватку правую ногу его и прижал к столу, меня угол проникновения, а второй рукой взял клок его волос и потянул к себе, заставляя того откинуть голову назад. Пак невольно и устало улыбнулся. — Ох, Юнги, — младший крупно дрогнул в руках Мина и кончил, пачкая белоснежную поверхность своим семенем. Он кончил с именем мужчины на губах. — Малыш, ты большой молодец. Ты просто чудо, — Юнги кончил следом, даже не стараясь при этом выйти из нутра Чимина. А что за это будет? Ничего? Всего лишь удовольствие и расстилавшееся внутри тепло. Пак расслабленно выдохнул, когда старший вышел из него. Он намеревался уснуть прямо так. Ноги его не держали вовсе и он грозился упасть на пол безвольной куклой и, когда пытался встать так чуть и не случилось, если бы не Юнги, который подхватил его на свои руки и понес в сторону спальни, где спала Юнхи. Чимин одну руку положил на шею Мина, приобнимая его и прижимаясь к нему. Чимину это было необходимо. Дойдя до спальни, Мин бережно уложил свою драгоценную ношу на кровать и укрыл его одеялом, поправив волосы, чтобы те не лезли в глаза и не мешали спать. Когда младший прикрыл свои глаза, Юнги отошел от него, чтобы надеть на себя хотя бы боксеры и не спать голым. Почувствовав уход старшего, Пак устало открыл свои глаза, следя внимательно за всеми его действиями, и выдохнул он облегченно, когда тот вернулся к нему и прилег рядом с ним. Чим прижался к нему всем телом, не задумываясь над тем, что скажет ему Юнхи на следующее утро. Это будет на следующее утро и вот тогда они уже и поговорят. Мин крепко обнял Чимина, прижимая того к себе и начиная беззвучно плакать…