Ложь.

Вару не любил ложь. Нет, к своей лжи он относился достаточно просто. Это же он, исключение только подтверждает правило, ага. Так к чему мы? Вару не любил ложь. Когда ему лгут, когда смотрят в глаза и искренне говорят абсолютную неправду. Почему то с самого момента создания, с самого начала своего создания королевства и правления, пятый отлично различал ложь. Стоило поднять взгляд на говорившего, и вся правда буквально просвечивалась наружу. Можно сказать что у Вару был рентгеновский взгляд, иногда он сам ржал над этим, болтая с Джокером. Шутил что никогда бы не подумал, что самый лживый клон из всех так отлично понимает что правда а что нет. Смеялся над самой иронией судьбы, над самим создателем, что оказывается уместил в него такие противоречивые возможности. Казалось бы, способность различать ложь пригодилась бы больше Куромаку или тому же Пику, ну вправду. Но нет, в итоге эта доля, быть «детектором лжи», перепала ему. Вару смеялся, забавляясь, самозабвенно хватая чужие ладони и переплетая пальцы. Джокер ему никогда не врал. Пик — врал, Куромаку — врал, Зонтик, этот гребанный тряпка, и тот врал. Все врали. Так или иначе, по мелким, или более веским причинам, но врали. Вару ненавидел когда ему лгали, по той причине что видел их насквозь. Они отводили взгляд, прятали дрожащие пальцы, храбро терпели прямой взгляд, и даже дернувшаяся щека Пика всегда помогала понимать… Вот она — ложь. Вару особо никогда не задумывался как это получается. Выходило так, что он просто может. Подмечает мелкие детали, с удобством закидывая ноги на стол собраний, смеется над чужими спорами, искренне угарает когда начинает плакать Зонтик. Вару был садистом, о ещё каким. Он чуял ложь за километр, интуиция горела в его сердце жидким пламенем зелёного огня, она же и помогала избегать… Падения. Он устроил переворот в своем королевстве, добровольно отдавая в руки власть своим же жителям. Он устроил обман века, и никто не увидел что это был обман. Вару смеялся пока бежал, Вару смеялся теряя остатки самообладания и власти. Вару просто искренне было смешно, потому что, хэй, он создал это чтобы разрушить! Чтобы увидеть, почувствовать, услышать чужие крики и мольбы. Чуять переполненный запахом ненависти город, с удовольствием его вдыхать и кружится-кружится-кружится на остатках трупов. Он создал город переполненный ложью. Он создал подобие себя, в этом городе, взрастил его как самый любимый цветок, прививая всем жителям ненависть ко лжи. И настало время когда цветок раскрылся, показывая прекрасную сердцевину и цветы. Вару с удовольствием бежал из города, спасался бегством, смеялся над иронией судьбы и падал в чужие руки. В чужие мягкие, опасные, но такие ласковые для него руки. Поднимал взгляд, читал отражение собственных чувств в чужих открытых глазах и смеялся. И смеялись они вместе. Джокер-Джокер-Джокер… Он не врал. Вару слушал чужое сердцебиение, с удовольствием втягивал аромат звёзд и прохладной пустоты, который исходил от опасной масти при каждой встрече. Они ходили по разрушенному городу, с удовольствием хихикали над трупами, как маленькие дети задумавшие шалость. Рисовали краской на стенах, смотрели, с насмешкой, на выживших. На бежавших. На другие масти. Вару не менялся, Джокер не врал. Их тандем был мягким, понимающим, убийственным для других. Слишком удобным для них самих, чтобы что-то менять.