на скорости

ночная москва и небо чернильного цвета, полотном нависшее над городом. бешеный ритм большого города затаскивает в свои цепкие лапы, никого не щадя. и в этих цепких лапах двум юным девушкам удобно до ужаса, а бескрайние автомагистрали, запах бензина и шум моторов заставляет кровь в жилах закипать. они уже одной ногой в чертовой адреналиновой коме, но им наплевать слишком – они живут по-настоящему. имеют возможность прочувствовать каждую секунду, когда ведут машину, опасно заносясь на поворотах, пока в голове лишь драйв и эйфория, что все остальные мысли откидывают бесцеремонно. в почти неподвижном взгляде напарниц только лишь страсть, азарт и жажда. в кирином – ни капли опасений. ее внутренний навигатор скандирует «только вперед!», ее верные друзья – бешеная скорость и амбициозный гул разожженного в глубине, под стильным корпусом supr’ы, двигателя. появление новой фамилии на неоновом табло с перечнем гонщиков заставляет медведеву заметно напрячься. она с захаровой присаживается на капот, под очередные ликования фанаток, в мыслях у которых, наверняка, оседлать те пальцы, что так умело машину водят, что из разу в раз обладательнице платинового блонда победу приносят. но, вот, ютиться под пальмой первенства вместе с новенькой для киры звучит как самое худшее наказание. синий спорткар с аскетичным «индиго» на бампере подъезжает к финишу ровно в ту же секунду, что и черная «toyota supra», что сияет под победными софитами каждую субботу. за ограждением слышны восторженные крики, что усиливаются с каждой секундой, а в груди у медведевой разливается разъедающее внутренности раздражение. она всегда играет по правилам, своим собственным правилам. принял их – молодец, не принял – готовься к схватке. пробивающее планку мастерство и движения, отточенные до автоматизма, не раз заставляли сдаться даже самых стойких и выносливых противниц. ведь медведева – дрифт-королева столичного разлива, а новая стритрейсерша, что появилась из ниоткуда – слишком темная лошадка, чтобы так просто раскусить с первого взгляда. лизавета на горло наступает несдержанно, переворачивает картину на сто восемьдесят, отзеркаливает и искажает по всем понятиям. – ну и что, – кира с ноги на ногу мнется, обращается к захаровой и хмурит брови, безуспешно пытаясь прочитать буквы на табло, соседствующие с ее фамилией, – вот что, блять, за андрюшева? или как ее там? – андрющенко, вообще-то, – у брюнетки, что подходит все ближе, улыбка словно у чеширского кота, и ключи от машины, что она в пальцах перебирает, – приятно познакомиться. на незнакомке темный бомбер с кучей цветастых нашивок и темно-синие джинсы. она крохотные камешки на дороге кроссовком задевает, к небу затем обращаясь, чтобы рассмотреть россыпь звезд, что сегодня сияют в честь ее победы. ей, по крайней мере, хочется в это верить. а кира дивится ее выдержке. андрющенко буквально пару минут назад выиграла гонку, а спокойна как удав. ее самоуверенность поражает слишком, в ступор вводит. – «gtr»? да ты хороша! – кристина взглядом обводит сначала девушку, а потом и спорткар темно-синего цвета, понимая, что это сейчас та самая, настоящая мечта из автомобильных журналов, на которые она слюни пускала в пубертатные четырнадцать, только у нее перед глазами. – я ведь буду готова глотку перегрызть за свое место под солнцем, кисуль, – гонщица подходит ближе, выдыхая ледяной воздух в лицо. тонкий шлейф выкуренного перед гонкой чапмана, смешиваясь с прохладным воздухом, касается бледных щек лизы. ее мутить, кажется, начинает немного, будто пьянеет. – она не шутит, будь осторожнее, – захарова оборачивается и полушепотом андрющенко предостерегает. – а я ничего не боюсь, «кисуль», – лизавета взгляд на медведеву наконец переводит, намеренно протягивая сказанное гонщицей прозвище, что так резонирует с агрессивностью самой фразы. оборачивается на сто восемьдесят градусов, и жестом прощается, элегантно перед пальцами. лиза напоследок оглаживает быстрым жадным взглядом точеную фигуру, затянутую в черную кожу, отмечает крепкие руки с потрясающими длинными пальцами, от которых внизу живота почему-то тянет, кривоватую, безумно харизматичную усмешку на тонких губах с пирсингом и пристальный нечитаемый взгляд карих глаз. а кира злится до чертиков. до скрежета в зубах. ей к лизавете хочется под кожу залезть, разузнать о ней все, чтобы затем воспользоваться ее слабостями. у нее расчет для новенькой холодный слишком – гипертрофированно стратегический, и та сама не понимает почему. – кир, может стоит тренировочный заезд устроить? просто раз ты так… реагируешь… – как так? как так? блять, да нормально все! – почти рыком вторит медведева, на захарову агрессивно озираясь. следующая бессонная ночь кире дает возможность задуматься. невыносимо душные дни ее заставляют понять, что надо делать что-то, вместо того, чтобы складывать в кубышечку невыносимую злость к своей противнице. медведева выбирает действовать. соглашается на идею о тренировочном заезде, пока захарова где-то внутри себя ликует. кристина отправляет ей адрес буквально в ту же секунду. и вот, волосы предательски сносит ветром на лицо – кира только и успевает, что фыркать на них. в машину садится и стартует к их любимому, локальному месту, где только эталонные стритрейсеры и друзья из общих компаний. на многоуровневой парковке, что заброшена уж больше года, кире дрифтить нравится по-особенному. черная машина заезжает в родные стены, а кире немного легче становится. вдали, с левого края, слишком знакомая фигура. глаза в тот край все убегают предательски, но у той слишком хорошая выдержка – свое любопытство в состоянии унять. новая гонщица ее тоже замечает, украдкой глядит, задушевно болтая с остальными лидерами прошлых гонок. те замечают киру и шепотом осыпают комплиментами о том, как она даже тут, по бетону многоуровневой парковки, где вокруг лишь лужи бензина и графитовые следы колес, вышагивает по-королевски; об ее идеальных заездах и стальном взгляде, что крышу сносит. о ней, как о человеке, лизе неизвестно ровным счетом ничего, но о ее успехах говорят все здешние. кира решает действовать максимально отстраненно и отворяет дверцу своей машины, чтобы присесть и начать готовиться к поездке, что ей веру в себя должна придать. через минуту в зеркале заднего вида мелькает синий «nissan». тот самый. а медведева свободной рукой набирает в телефоне сообщение с аскетичным «блять». кристина в ответ – эмоджи с хитрой улыбкой. андрющенко несколько раз нажимает на руль, вызывая характерное бибиканье и подъезжает ближе к тачке своей фаворитки. – а я ведь так надеялась, что не увижу тебя сегодня, – на выдохе произносит блондинка. кира руль еще крепче сжимает, стараясь подавить свое раздражение. – я тоже рада тебя видеть, кир. очень. а лиза, кстати, издевается. намерений своих совсем не скрывает и гоняет под «i wanna be your dog». выкручивает динамики на полную, не отрывая взгляд от блондинки и облизывая ряд зубов белоснежных, что еще не испорчены смолами сигаретными, пока у киры из окон оттюнингованной тачки улыбка словно оскал, сигнальный гудок и teriyaki boyz на репите. их кроет уже от соперничества с липким привкусом ненависти и невыносимой тяги друг к другу, что граничит с зависимостью. – во долбанутые, – вслух подмечает захарова, туша сигарету, когда андрющенко едет слишком близко к корпусу до идеального блеска начищенной «супры», что у киры вызывает откровенное негодование и тихое шипение под нос. медведева еще сильнее стискивает зубы и заносит автомобиль на повороте, ухитрившись андрющенко перегнать на пару сотен метров, пока лиза судорожно пытается сообразить как ей теперь вырываться вперед. кристина широко улыбается и кепку поправляет, под нос шепча тихое отеческое «горжусь». она на верхней площадке многоуровневой парковки совсем одна: ее секретное место, откуда вид открывается на здешние гонки даже чуть лучше, чем идеальный. захарова на свет появилась ровно в 12:04, по заверениям матери, но сама же вторит, что родилась она ночью. что дорога – ее отчий дом, а днк наполовину состоит из машинного масла. захарова живет ночными улицами, с ума сходит, когда новые знакомые вновь решают поговорить об автомобилях. и кристине это не надоедает, вовсе нет – это ее личный сорт наркотика. захарова засыпает с мыслями о новой пачке «парламента», о протертых шинах, что завтра будут рассекать столичные дороги, и о конкуренции, что ее так заводит. а кира – ее лучшее творение. ее джоконда, умелыми руками вырисованная с помощью дрифт-приемов, что учили вместе – кира после пар, а кристина после очередной тяжелой смены в автомастерской. захарова в коммуникации далеко не ас, о чем красноречиво свидетельствуют гневные отзывы клиентов мастерской в книге жалоб. но захарова с ней на одной волне, будто серферша на калифорнийском побережье. ведь у медведевой в венах явно больше адреналина, чем крови, и даже весьма далекий от уличных гонок не может не увидеть то, насколько уместно она должна выглядеть за рулем. кристина тоже увидела, разглядела талант, что взрастить в юной даме ей определенно стоит. шестнадцатилетняя «настя» тогда, дрифтить пыталась, тренируясь на огромных полях, ради которых им в пригород выезжать приходилось, слушая eminem’а долгие часы в дороге. теперь если киру в три ночи разбудить даже, то та без запинки «the real slim shady» зачитает, без колебаний. но насти больше нет. она похоронена под прессом колючих воспоминаний о неудачах и вселенской боли, что причиняла мать. ей резкое и короткое «кира» подходит больше, это точно. кристина с ней в мфц вместе ходила, новый паспорт вместе оформлять помогала. ее руку в своей сжимала доверительно, лицезрея становление той, кем та всегда была. кира мечтает свернуть лизе шею за ее наглость в каждом движении. во снах теперь грезит о том, как услышать то, как позвонки с хрустом рассыпаются. в списках потанцевать на костях андрющенко кира вне очереди. ей осточертело видеть гордыню и надменность, что уверенно движет яркую синюю тачку к победе и потом блистает под светом софитов, будто вытесняя ее с гоночного олимпа, заслуживаемого годами. медведевой противно и больно. дни до новых гонок пролетают незаметно. они едва успевают опомнится после тренировочного заезда, где брюнетка по лезвию ножа ходила, пытаясь задеть «ненароком» тачку своего объекта обожания всеми любимой гонщицы. толпа начинает понемногу рассасываться, занимая наиболее выгодные места для наблюдения за гонкой, все еще громко обсуждая то, кому же достанется сегодняшняя победа. татуированные пальцы заранее обвивают руль спорткара, готовясь к горькому привкусу боли на языке брюнетки, что будет при взгляде на табло, где лизавета будет не первой. грид-герл, больше похожая на модель плейбоя, извивается под опаляющими взглядами гонщиц. а уже в следующую секунду в воздухе раздается оглушающий визг шин, знаменующий начало гонки, которая определенно обещает быть интересной. андрющенко на опускает ногу на педаль газа и не может унять беснующийся клапан, перегоняющий кровь. спорткары уверенно набирают сумасшедшую скорость. как и ожидалось: медведева неизменно в лидерах. однако сбоку синий «gtr» ничуть не отстает. обжигающая своей яркостью тачка не выглядит как та, из-за которой бы кире стоило было волноваться. андрющенко спокойно гонит по прямой, мягко заходя в дрифт, ведя себе не так нагло, как в том заезде. а кира усмехается – это точно ненадолго. лиза и правда хочет видеть кирин успех бесконечный, ведь блаженная улыбка ее, после очередного удачного заезда, делает ее чертовым секс-символом. но еще больше хочет увидеть ее разбитой поражением. ей до дрожи интересно наблюдать со стороны и не знать о медведевой ровным счетом ничего, но представлять стервой. пока кира снижает передачу, лизавета вводит тачку в дрифт незадолго до финальных поворотов, чтобы не задеть задней частью фонарные столбы и всяческие бордюры, тем самым вырываясь вперед – пользуется моментом. и кто здесь еще стерва? – мать твою! – под нос выругивается медведева, а потом вновь переключает передачу на пятую, выворачивая руль. кусая внутреннюю сторону щек, кира едва давит в себе желание затормозить прямо посреди дороги, но все-таки давит на газ и скользит по дымящемуся асфальту. последние секунды едут вровень, от чего музыка в машине стихает будто в вакууме. они одномоментно оборачиваются друг на друга перед финишной прямой. глаза в глаза. сглатывают ком в горле, что дышать мешает. финиш. медведева и глазом не ведет, не смотрит на толпу, машины окружившую, и тормозит чуть поодаль, излишне резко дергая ремень безопасности. все как в тумане, ведь невыносимо наблюдать. невыносимо наблюдать за наглой сучкой, которая взобралась на вершину без колебаний, и теперь смотрит свысока, так, будто она лучшая. или это уже галлюцинации, рассудка помутнение. черт его знает. она сегодня утром, кстати, случайно соль с сахаром перепутала. сигарета тлеет на ветру, пока кира анализирует ситуацию и медленно понимает, насколько холодным будет расчет. как будет той козни строить, шины дырявить, тормозить порывисто, вводя в заблуждение пугающее слишком – все, лишь бы не видеть довольное личико лизы. аж тошно. план рассыпается подобно карточному домику, когда мысли прерываются еле слышным звуком шагов. – ну, как поездочка? узнавая лизу по тембру голоса нежному и спиной разом чувствуя иголки, что плоть протыкают, кира очень старается вернуться в сознание. не должен один человек так другого доводить до исступления. неправильно, не этично, блять, это. – нахуй иди. кира лизу ненавидит. – мне так нравится, как ты злишься, ты себе и представить не можешь. это ведь лучше, чем любой секс, правда. лучше, чем все в этом уебском мире, – андрющенко капает на нервы с каждым словом все больше. нагло улыбается, до ужаса язвительно, придвигается ближе к лицу блондинки, обходя сзади. лизе нравится ее агрессия и злость. ей после каждой колкой реплики, что в свой адрес произносится, хочется к той на колени присесть и рефлекторно назвать «мамочкой» – мазохистка в высшем ее проявлении. в голове полная муть. мысли реальны, нет смысла отрицать, но клейкое соперничество, что между ними, не позволит обратить их в желанную правду. – не обижайся только, красотка. когда противника нет, победителем оказаться не трудно, – слегка наклоняется вбок, ожидая реакции. кира лизу ненавидит. ненавидит обжигающе, но, заодно и пытается мириться с мыслью о ее чертовской внешней привлекательности, что так и тянет с головой в непристойности. от этих мыслей эмоций слишком много, через край. от радости до злости, страха и полного шока. дурно становится. лиза так и манит своей загадочностью, умелыми саркастичными ответами на любую реплику, от которых гонщице крышу сносит. брюнетка слишком красиво разгоняется, прикусывая губу, а медведевой от подобного зрелища хочется только одного – набрать 300 км/ч и улететь в карьер, сетуя на абсурдность того, что между ними теперь. чувства – ее злейший враг, и самый коварный противник, что ей только попадался. – еще один такой выпад в мою сторону, и твой ниссан окажется под прессом. от киры пахнет каким-то одеколоном древесным и едва ощутимо – теми самыми сигаретами. легкие нотки шампуня и видимая сладость губ напротив, которую андрющенко уже пробует на себе. – под твоим прессом я бы смотрелась органичнее. в глазах блондинки загорается пламя, сметающее буйной стихией все живое, встречающееся на пути. она штормом проходится по мыслям старшей, путает их, превращает в неразборчивый лепет безумца. кира вдруг скрипит курткой кожаной сбоку и резко приближается. ее рука в перчатке с голыми пальцами скользит под подбородок брюнетки, заставляя повернуть голову. медведева резко втягивает воздух сквозь зубы и считает до трех, чтобы не вмазать той прямо сейчас, без предупреждения. – как же ты меня заебала. дыхание у брюнетки сбито, как и земля из под ног, когда та ее почти на капот укладывает, по-хозяйски уложив руки на бедра. продолжительная молчанка затем продолжается, но отчего-то лиза уверена, что это вовсе не игра. властная рука на худом колене и взгляд такой броский – не игра. не походит все это на тетрис и нинтендовскую «зельду». брюнетка от неожиданности вздрагивает, тянет руки и обнимает за шею. поцелуи ее неидеальны, но ей уж очень невтерпеж. блондинка той в губы усмехается. – так вот ты какая, с любой хуйни пыхтишь и задыхаешься. губы у киры слегка сухие, жесткие и невероятно умелые: лиза даже не пытается перехватывать инициативу в поцелуе, позволяя гибкому ловкому языку исследовать свой рот. в медведевой много всего непривычного, откровенно мужского: властного, слегка грубоватого и твердого. она – как пятитысячная купюра в кармане старой куртки, что нашел по случайности, в реальности такого не бывает. не прекращая поцелуи, одновременно тянутся к ручке машины. они оставляют сумерки и накрывающий город белый шум ночи вне зоны действия сети, блокируют двери, освещенные синеватыми светодиодами. лизавета к молнии у груди тянется, с огнем играет, а та не противится – интерес к этой особе пробирает до дрожи. лезет руками под идеальный гоночный костюм киры, ощупывает тело. рельефные подушки пальцев сжимают оголенную грудь, касаются соска. губы где-то там же. кира за мочку уха кусает слегка, касается сплитом языка. воспоминания лизы пробегают словно кадрами кинопленки. в местных телеграм каналах мелькает первый заезд едва достигшей совершеннолетия медведевой. ботинок мартинсов падает на педаль серебристого suzuki, высекая из него рев, пока зрители охают в нескрываемом удивлении. и лиза по ту сторону разбитого экрана седьмого айфона – тоже. ей слишком импонирует то усердие, что движет киру к первым победам, смещая с пьедестала почета годами полюбившихся публике гонщиков, которые уже успели расслабиться вследствие неимения достойных противников. та в камеру машет после победных заездов, приветы передавая нескольким парням и единственной и неповторимой «л.», что личности своей не раскрывает, но закидывает комплиментами и щедро одаривает подарками. у нее уже образовываются фан-группы, пока лиза, кстати, этому совсем не удивляется. скулы ее точеные и пальцы, немножко совсем гоночную форму растягивающие, чтобы вдохнуть запах ночной дороги после ливня – творение какого-то божества, она убеждена. кира клацает зубами, срываясь с места, и наворачивает показательные размашистые стремительные круги по импровизированной трассе. пыль поднимается с земли в воздух, из-за чего дышать становится затруднительно. глотку сушит. а омут зеленых глаз лишь на одну машину направлен, неподвижен почти из разу в раз. лиза честно не сталкер. ни на долю. просто так вышло, что у нее уведомления стоят с тех пор только на гоночный паблик, на ее инстаграм, на киру. в голове всплывает лишь одна идея икс – потягаться с горделивым чудом на ринге, где ей равных нет. что-то из области фантастики, бреда сумасшедшего. лиза не сталкер. ну, может, лишь самую малость. «нет ничего невозможного для того, кто пытается» – так македонский сказал. лизавете это особенно запомнилось, в память так по-особенному впечаталось. медведева нависает над ней и упирается руками по бокам от шеи. ракурс – невероятный. светлые волосы ниспадают, щекочут лицо андрющенко. она раздраженно дует на них, пытаясь не показывать, насколько ей приятно видеть и чувствовать гонщицу так близко. надеется рьяно, что блондинка не подозревает, как учащенно бьется сердце ее, когда та все-таки подпускает ближе чем на три метра. думать дальше досаждают холодные пальцы, сцепленные на горле, на котором шесть букв, что в память врезаются – «индиго». досаждает горячее дыхание, опаливающее, кажется, не только шею, но и все тело, в общем. а лизавета медленно с ума сходит от такого напряжения из-за приятной тесноты пространства, тяжести тела сверху и грубоватых толчков в самую душу. трахает кира с оттяжкой, с наслаждением, варьируя темп от медленного к более быстрому, снова к медленному и срываясь на жесткий, почти что бешеный. в салоне пахнет сексом, терпким запахом двух разгоряченных тел. нижняя с правильно подобранным ритмом выгибаться начинает до невидимых трещин на спине и закатанных глаз, до белков чистых, до хрипов, ведь фальцетом кожаные кресла уже пропитались с обилием. кира себя чувствует чуть лучше чем идеально: вот она, ее личная победа. победа, чьи касания, по ощущениям невесомые, едва острыми ногтями, на ней остаются еще на неделю. она на коне, на высоте, вновь. под конец углубляет поцелуй лиза, полностью шокируя блондинку своей смелостью. она, кажется, частично еще в состоянии аффекта, но каждое прикосновение имеет смысл. и она осознает это быстрее, чем заводятся машины для новых гонок – за боковым стеклом, уже запотевшим, снова слышится рев моторов. – мы на еще один заезд смотреть не пойдем? – жалостливо спрашивает, поправляя темные пряди. – а сильно расстроишься? – интересуется кира, пока лиза пялится на обтянутые кожей сиденья с крохотными царапками от ногтей и уже воображает мысленно, как будет возмещать натурой причиненный ущерб. – возможно. – тебя в следующий раз тогда на финишной прямой оттрахать может? далеко ходить не придется. – везде ищешь плюсы, – посмеивается рвано, словно припадок ожидается. а ей и до припадка недалеко после таких сюжетных поворотов. кире выигрывать нравится до безумия, но с этого дня она может и поступиться. «да ну, места под солнцем всем хватит» – восклицает, прикладываясь рядом и усмехаясь бархатистым голосом, пока лиза макушкой к ней прижимается.