Я возьму тебя за руку и скрою от всех ветров.

Несколько недель назад. От лица Тора. Я шёл вдоль реки Иордан, думая о том, каким буду правителем, когда встану на место Одина. Я составлял планы, мечтал о новых законах, которые установлю. Конечно, я понимал, что для всего этого нужно сначала выиграть сделку. И я выиграю. Должен. Ради спасения тех миров, которые Один решил оставить. — Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное! — послышалось где-то. Я поднял взгляд и увидел человека, стоящего в воде. На берегу от него стояло множество народа, они что-то обсуждали, но глас вопиющего в пустыне был громче. Я узнал его, он Иоанн Креститель. Слава о его проповедях разносятся по городам, он мог бы стать хорошим союзником и товарищем в моей борьбе. Харизматичный и добрых нравов. Я начал идти к нему, подумав, что неплохо было бы креститься от его руки. Это бы не только помогло мне сблизиться с ним, но и привлечь к себе больше внимания. — Порождения ехидны! — вдруг воскликнул он, глядя на некоторых фарисеев, — Кто внушил вам бежать от будущего гнева? Сотворите же достойный плод покаяния. Он что-то ещё говорил служителям храма, но я уже не слушал, ведь подумал о том, что мне делать со староверами. В этом мире же очень много людей, проповедующих старые главы Слова, характер Одина. Странно, что раньше я об этом не задумывался, но теперь это осознание пришло как снег на голову. Я вдруг подумал, что мне придётся бороться за трон не столько с Одином, сколько с самими людьми. —... Я крещу вас в воде в покаянии, но Идущий за мной сильнее меня, — продолжал Иоанн, — Я недостоин нести обувь его. Лопата его в руке его, и он очистит гумно своё и соберёт пшеницу свою в житницу, а солому сожжёт огнём неугасимым. Я зашёл в воду и приблизился к Крестителю, сказав: — Крести меня. Он сначала улыбнулся мне, но резко застыл в удивлении. На мой вопросительный взгляд он тихо произнёс: — Ты обещанный Мессия? Помнится, Один обещал землянам прислать своего воина. Но я пришёл не за войной. — Я тот, кто спасёт род человеческий. Иоанн ответил не сразу: — Мне надобно креститься от тебя, и ты приходишь ко мне? — Оставь свои предрассудки, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду. Он растерянно кивнул и, положив мне руку на затылок, поднял вторую руку вверх, говоря: — Крещу тебя во имя Отца, Сына и Духа Святого! Я задержал дыхание и он окунул меня в воду. Те мгновения в воде показались мне такими блаженными — солнце светило сквозь воду и уже не было палящим. Находиться в этом мире в человеческом обличии мне нравилось тем, что у людей нет таких масштабных проблем, они не борются против неба, они точно знают кем являются и от их решений не зависит будущее вселенной... После крещения мы договорились с Иоанном как-нибудь вместе разделить трапезу. Я рассказал ему о своих планах после поста в пустыне. Мы в тот вечер разговорились, но о себе он много разбалтывать не стал. Я довольно быстро нашёл с ним общий язык, и это расположило его дух ко мне. Вскоре на этой хорошей ноте мы и разошлись. Настоящее время. Я с некоторыми учениками был на рынке. Мы покупали еду на предстоящий поход в другой город и разбрелись по лавкам, выбирая качественные продукты. Локи пошёл с Петром и Андреем к рыбе, а я пошёл с Иудой к хлебам. — Учитель, за вами столько людей следует, — начал мой ученик, — Но я заметил, что некоторые ваши слова не сходятся в заветами наших предков. Многие ваши речи мне непонятны, а притчи странны. — Вникай в себя и в учение. Занимайся сим постоянно. Ибо, так поступая, и себя спасёшь и слушающих тебя, — ответил я. Мне показалась странным его простая речь. Обычно у евреев была своя специфичность манеры речи, но Иуда всегда говорил так, будто... Может, он иноязычен? Мы подошли к лавке хлеба, но он был уже чёрствым. — Сии хлеба не пригодны будут для нас, — бросил я Иуде, — Пойди поищи других торговцев. Искариот кивнул и отошёл. А продающий старые хлеба недовольно посмотрел на меня. Я же решил, что мне нужно выпить, потому что долгая жизнь без алкоголя кажется мне менее приятной. Где-то неподалёку я видел винный домик... Я начал осматриваться, но нигде не мог увидеть табличку с вином. Неподалёку снова увидел Иуду, но на кое-что в нем я не сразу обратил внимания. Присмотревшись, я заметил, что его тёмные глаза сейчас были небесно-голубыми и он тихо перешёптывался с каким-то человеком. — Учитель! — услышал я голос своего ученика Филлипа. Он прибежал ко мне вместе с Левием и Матфеем, явно чем-то взволнованные. Когда я вновь обернулся на Иуду, глаза его снова были нормальными, и он спокойно покупал хлеб, торгуясь с продавцом за цену. Что это было? Мне показалось?.. — Учитель! — вновь окликнул меня Филлип. Я сделал более расслабленное лицо и вопросительно взглянул на ученика. — По приказу Ирода Иоанна Крестителя казнили прошлым солнцестоянием. Мы взяли тело его и погребли с молитвой и благовониями. А после пришли возвестить тебе. — Что? Иоанн мёртв?.. Эта новость сильно опечалила меня. Я думал, он будет одним из моих приспешников. Надеялся, что Иоанн станет одним из столбов веры этого мира и моей вести. Но сейчас мои планы на него разбились и.. я почувствовал тоску внутри. И злость. По какой такой причине Ирод казнил Крестителя?? Неужели фарисеи и саддукеи прижали? Я недовольно ушёл куда глаза глядят, подальше от рынка и от людей. Ближе к морю, где только рыбаки ловили рыбу. День скоро начнёт склоняться к вечеру, нам нужно докупить еды и выдвигаться в путь, а я... Кажется, сейчас я понял, что устал. Каждый день я хожу по палящему солнцу, пытаюсь донести множеству людей благую весть, исцеляю и терплю их грубость и презрение некоторых, называющих себя служителями бога (фарисеев). Я всю жизнь пытаюсь что-то строить, но Один будто назло это разрушает. Хорошие люди умирают под рукой плохих. Справедливость подавлена взяточничеством и влиянием жадных жестоких людей. Невинные страдают за преступников. И отцу до этого вовсе нет дела. В нескольких саженях* от себя я увидел пустую лодку, привязанную к столбу. (*Сажень ≈1,8м) Недолго думая, я подошёл к ней и, отвязав, взял вёсла и начал грести подальше от берега. Сначала я плыл, движимый злостью и возмущением. Вкладывая в движения силу своего негодования. Но оказавшись уже достаточно далеко от берега, я остановился. Я наконец остался один на один с собой. Меня не мучает жажда или голод, солнце не кажется таким палящим из-за нестихающего ветра. Неспокойные волны бились друг о друга, создавая успокаивающее журчание. И даже пелена блекло-серых туч не казалась такой угнетающей, как люди и их мир. В окружении одной только природы мне уже не нужно было притворяться человеком и сдерживаться. Я отпустил вёсла и лёг на перекладины в лодке, позволяя воде укачивать меня, как матери укачивают в колыбели своих детей. Казалось, вся суета, все проблемы и печали остались там, на берегу. А здесь я могу просто отдохнуть, хоть и не надолго. Я смотрел на огромное серое небо, наблюдал за тем, как проплывают не то тучи, не то густые облака. Некоторые птицы беспокойно летали под небесным сводом. Вероятно, намечается буря. Но сейчас у меня ещё есть время. Наравне с умиротворением я почувствовал какую-то тоску. Тоску по дому. Я столько веков жил на небесах, а теперь.. здесь, на земле. Скучаю по тому времени, когда я мог расправить крылья и парить над сушей, преодолевать ветра и чувствовать некий запах свободы. В принципе, я бы мог и сейчас это сделать, но... Есть дела поважнее, не время развлекаться. Да и свобода у меня, если честно, пока условная. Я закрыл глаза, лучше прислушиваясь к всплескам и движению воды. Слушая завывающий холодный ветер, от которого, к счастью, я не мёрз. Внутри эмоции утихали, мысли рассеивались и не были такими громкими, а тело всё больше поддавалось расслабляющему действию подступающей сонливости. *** — Тор!.. — услышал я сквозь сонную пелену, — Эй, громила.. проснись!.. Шум моря перебивал знакомый голос. Вместе с тем я ощутил сильную качку. Я открыл глаза и увидел чернокрылого, пытающегося удержать лодку на воде. — Вставай, спящая красавица! — пытался он перекричать ветер. В море начался шторм. Уже была ночь, а небо заполонили густые почти чёрные тучи. Волны со всех сторон бились о лодку, но Локи в своём настоящем обличии с помощью магии держал ее под своим контролем. Однако от меня не скрылись его зелёные глаза, угрожающе светящиеся на фоне царящей тьмы. — Будешь тонуть, но не проснёшься?! — недовольно бросил он. — Я не могу утонуть, — спокойно ответил я. — Что-то я не вижу здесь твоих помощников! Локи будто взбесился и выплеснул из рук большое количество магии, вследствие чего вокруг нас вода стала неестественно спокойной. Чернокрылый недовольно подошёл ко мне и выпалил: — Надеешься на Одина, а он думает и мечтает как бы убить тебя. — Ты слишком плохого о нём мнения, — усмехнулся я. — Пока ты занят людишками, я наблюдаю за ангелами. И мне не нравится, как они перешёптываются между собой. Тут явно что-то нечисто. Забавно было видеть, как он при учениках смотрит на меня часто с презрением, а сейчас волнуется больше остальных. — А может, им приходится шептаться, потому что за небесными делами следит демон? — сказал я. Он ответил не сразу: — И почему ты стремишься всё время всех оправдать? — Видимо, у меня есть демон, который защищает меня, — хитро улыбнулся я, — Демон-хранитель? — Иди нахрен! — он ударил меня в плечо, — Я предупредил тебя. О́дин что-то замышляет. Локи собирался улететь. Я грустно усмехнулся, опустив взгляд, и спросил: — Всё ещё ненавидишь меня? Он остановился на носу лодки и, повернувшись ко мне, сказал с каким-то зловещим коварством: — Ненавижу? Дорогой, я перевернул мир, скорбя по тебе. Спроси у ангелов, ЧТО я сделал. Он злобно рассмеялся, но в его глазах я видел всё ту же скорбь, которая мучала его до сих пор. Правда то, что он сказал, мне совсем не понравилось. Что значит это его "перевернул мир"?.. Локи расправил крылья и уже серьёзно сказал: — Твои ученики здесь. После этого чернокрылый юркнул в воду с таким спокойствием, будто для его это было естественно. А вместе с ним исчезла и магия, успокаивающая воду вокруг лодки. Хотя я без преувеличения сказал бы, что он один из сильнейших созданий Одина. Или всё же Небулы?.. В общем, ему ничего не стоит проплыть под водой в шторм. Вдали я увидел корабль, плывущий во всём этом морском хаосе.