I always wanted to die clean and pretty.

На календаре красовалась дата 29 октября 1952 года. Каждый советский гражданин думал о выходных, если не о работе. Осталось отработать всего 3 дня на благо Советскому Союзу и вот тебе долгожданные два дня, что можно потратить как душе угодно. Об этом думал каждый, но только не учёный на Предприятии 3826, что каждый день проводил среди жёлтых ламп, колб и реагентов. Выманить его из личной лаборатории было почти невозможно. Даже майору. В своём кабинете Харитон появлялся крайне редко. Что там может быть интересного? Просто тот же набор, что и у Сеченова, только немного в других оттенках. С-к-у-к-о-т-а. То ли дело здесь, в огромной лаборатории Захарова, куда даже самый опытный химик побаивался заходить. Нередко оттуда исходил запах гари и шло огромное количество дыма. В эту среду ничего не менялось, но был один нюанс. Завтра день рождение Захарова. И раз сам юноша не может нормально встретить этот день не на своей любимейшей работе, то все возьмёт в свои руки Сергей. Но для начала нужно выманить этого помешанного из его аммиачного царства. Подойдя к огромной двери и для приличия постучав, Нечаев вваливается в лабораторию Харитона тяжёлым грузом. Тут ничего не меняется. На стендах, что рядом с огромными окнами, стоят неизвестные науке виды растений. Тут и его обожаемая "Венерина мухоловка", только немного в другом цвете и с более острыми шипами-зубами. Рядом же, судя по всему, ярко-красный мак с необычно большими листьями. Молодые побеги картофеля, на которых пока что не проявились следы упорной работы ученого. На другой стороне, вдоль стены, стоит огромный стол с химикатами, разными приборами, в которых майор плохо разбирался. По центру же стоит огромная колба с непонятной белой субстанцией внутри. Пока неясно для чего она будет нужна, но раз Захаров так много времени уделяет этой громадине, значит это действительно что-то важное. Харитон стоял спиной ко входу и, углубившись в свои мысли, совсем не заметил приближающегося Нечаева. Ему это только на руку. Накрыв оба глаза юноши и почувствовав сильное вздрагивание второго, Сергей произнес: - Угадай кто? Много времени не потребовалось. Отложив ручку, молодой человек потрогал массивные ладони своими небольшими и ответил: - Товарищ майор, Вы могли бы подобрать более удачный способ для издевательств надо мной через испуг. - Опять ты со своим официозом. Харитоша, мы можем обойтись без него хотя бы один день? - цыкая от возмущения, произносит майор, параллельно вдыхая запах волос Захарова. Они пахли домом, уютом и шоколадным печеньем, что так любил юноша. - Ха? А как Вы прикажете мне обращаться к Вам при других? Серёжа? Или может дорогой, любимый, милый? - Какой же ты зану-у-уда. Между тем, Харитон, я к тебе по делу зашёл. Такая подробность ненароком заинтересовала учёного. Быстро развернувшись к возлюбленному, заглядывая с огромным любопытством в его темно-синие глаза, парень спросил: - Я человек-внимание, товарищ Нечаев. Рассказывайте скорее, ну же. - А ты мне не расскажешь случайно какой завтра день? Или может быть уже сегодня? Я не вижу в твоей лаборатории часов, поэтому не могу сказать, - Нечаев насмехался над негодованием юноши. Про что же он забыл? Годовщина отношений? Нет, он хорошо помнил дату. Или может день рождение Сеченова? Нечаева? Кого-то ещё? - Ты такой забавный, Харитоша, обожаю тебя. Но я все еще жду ответа. - Ам... День рождение Предприятия 3826? Или завтра день рождение академика Сеченова? Ваше, в конце концов? Раздался дикий смех со стороны Серёжи. Ну как так можно, такой великий человек и совсем не заботится о себе. Даже день собственного рождения не помнит. Нечаев уже за живот хватается, глаза на мокром месте, а недовольное лицо Харитона смешит ещё сильнее. - Ха... Ахаха... Поправь очки, цветочек-мухоловка, ахаха... Фух, - через минуты три от майора спецназа отстала истерика. На него смотрел негодующий Хоря, сложивший руки на груди. Взглядом он требовал объяснения ситуации. - Я не цветок, а уж тем более не мухоловка, товарищ майор! - Но ты же их так любишь. А ещё, ты очень вкусно пахнешь, как цветочек,- Сергей был явно доволен проделанной работой. - Тем не менее, какой же завтра день?! - Твой день рождения, дурачок. А ведь правда, завтра 30 октября. Харитон настолько сильно ушёл в новый проект по созданию "Берёзы", что совсем забыл про даты, в том числе и про свой день рождения. Он помнил лишь несколько случаев, когда он отмечал его достойно. Это было или в детстве у бабушки, или в 10 классе его школы. Он не очень любил этот праздник, так как не считал его чем-то великим. Ну родился и родился, что с того? Тем не менее, для Нечаева и Дмитрия Сергеевича этот день был очень важным. Подготовку они начали заранее. Каждый знал, что выманить сейчас Захарова из лаборатории просто нереально. Он скорее там от голода умрет, чем выйдет на свежий воздух. Каждый взял себе понемногу обязанностей: Сеченов украсил кабинет юноши и его крыло, куда Сережа должен будет его привести, остальные работники предприятия, особенно ученые из отдела нейробиологии, помогали ему в этом, а самому Сергею выпала обязанность выманить Хорю любой ценой из места его пребывания. И ему это удалось сделать. Учёный, даже особо не сопротивляясь, с лёгкой улыбкой покинул свое место работы вместе с Сергеем. Нужно прийти домой и привести себя в порядок, совсем запустил себя! *** 30 октября. Один из самых важных дней в жизни Харитона - его день рождения. Вот только день начался не очень - рядом не оказалось спящего майора. Какая неудача, снова сбежал втихую. День должен пройти идеально, потому подготовку Захаров начал за три часа до выхода на работу. Помыл и уложил волосы, достал пыльный пиджак и белую водолазку. Во всем этом одеянии он выглядел как мечта. Очки поблескивали от холодных лучей осеннего Солнца. Совсем скоро оно уйдёт в долгую спячку вплоть до середины марта. В Москве почти никогда не бывает ясных дней зимой. На улице было весьма прохладно. Термометр показывал -6. Благо тёплая одежда всегда под рукой, поэтому ученому не пришлось тратить много времени на её поиски. Куда же в итоге убежал Нечаев? А он давно находился на Предприятии 3826 вместе с Сеченовым. Оба обговаривали между собой все организационные моменты, хотелось порадовать Харитона как никогда, хотелось показать, как он нужен другим. Итак, все крыло Захарова было украшено различной мишурой и маленькими лампочками, в самом же кабинете юноши везде летали шарики и подарки. План был таков: Хоря открывает дверь и в этот же момент Сергей стреляет из хлопушки, а академик подносит к лицу молодого человека небольшой тортик с 24-ю свечами. А после начинаются поздравления, отдача подарков, тосты, алкоголь. В общем все то, без чего не может обойтись любой день рождения у любого гражданина СССР. Будь то толстый начальник, то мелкий чиновник. До начала рабочего дня оставались считанные минуты, парень шёл на любимую работу с тревогой в сердце. Но это не та тревога, что зарождается в нас при сдаче экзамена или при сильном испуге. Это что-то приятное. От этого чувства летают бабочки в животе. Он знал, что там, на Предприятии, его ждут два самых близких человека - Сергей Нечаев и Дмитрий Сеченов. И не ошибся. Зайдя в здание, он не узнал его. Всё так тихо, будто вымерли абсолютно все. Он уже начал сомневаться, что пришел точно туда, куда нужно, и не перепутал здание с какой-нибудь разрухой. В его родном крыле все было таким праздничным. Будто не обычный день рождения обычного учёного, а действительно что-то важное. - Вау... Дима, твоя задумка? - шепча себе под нос, Харитон ненадолго остановился, рассматривая потрясающий рисунок на стене. До его кабинета оставались считанные шаги. Но и в нем было до безобразия тихо. Аккуратно дергая позолоченную ручку, что с громким щелчком открыла дверь, Захаров заглянул к себе в кабинет. Темно. Будто глубокая ночь, а не 9 утра. Но стоило ученому зайти, как на него посыпались крики с поздравлениями и огромное количество конфетти. - Дорогой Харитон, мой милейший друг и приятель, с праздником! - Мой милый мальчик, ты стал таким взрослым, скоро меня догонишь! Все это слышалось из каждого угла небольшого кабинета. И вот самый волнительный момент для именинника: загадывание желания и задувание свечей. Хоть в первое юноша никогда не верил, но попробовать стоило. Почему бы и нет, когда вокруг царит такая волшебная атмосфера?

***

Что загадал Харитон? Он и сам не помнит. Это были буквально мимолетные эмоции и размышления, но он уверен, что это связано с Сергеем, что вёл его сейчас домой. Оба подвыпившие, Захаров так вообще начал буянить. На часах примерно час ночи, сквозь грязи и дождь они пробираются в свое жилище. - Сере-е-ежа-а-а, я уста-а-ал, - младший капризничал, что было свойственно ему и без выпивки. - Ну-ну, Харитоша, мы почти пришли, не хулигань. А то сожру. - А я и не против вовсе! - вызывающий явно хочет поединка подушками с майором. Порой Сергею кажется, что рядом с молодым человеком он возвращается в прошлое. Такое тёплое и любимое прошлое. - Но учти, без конфетно-букетного периода тебе делать со мной нечего! - О Господи, я знаю, - цыкнув, прошептал себе под нос мужчина. Спустя ещё минут десять они подошли к подъезду. Кое-как введя нужный код на железном замке, дверь старенького дома легко отворилась, приглашая собственных жителей домой. Подъезд за все это время привели в порядок: везде стояли цветы в горшках и пахло хлоркой. Подъезд явно недавно мыли или же это люди не успели перебить столь противный запах своими собственными. В любом случае, до этого нет никакого дела сейчас, потому что молодой человек полз по ступенькам, а нести его пришлось майору. Вот же... Маленький черт. - Хорь, мы пришли. Просыпайся и доставай ключи, если ты не хочешь, чтобы я тебя уронил. Реакции ноль. С невероятной ловкостью, Сереже удалось кое-как открыть несчастную дверь, сразу же заходя в излюбленную квартиру. Здесь все пахло им. Каждая маленькая вещь стояла по его принципу. Все напоминало о нем.

***

О, этот милый Хоря ещё та бестия. То майор его под руку не так возьмёт, то руки неправильно помоет, то ещё что-нибудь. До постели они дошли с приключениями и душными лекциями Захарова о том, как важно правильно мыть руки и обязательно обрабатывать все спиртом. - Какой тебе спирт, Харитоша? Его сейчас в тебе больше, чем когда-либо было. Ты нормально вообще себя чувствуешь? - Да, я полон сил и энергии, и прямо сейчас я собираюсь поцеловать Вас, товарищ майор! Поцелуй. Он был не из разряда тех пьяных поцелуев, что оставляют девушки на танцах, а поцелуй, что пропитан любовью и страстью. Харитон долго не отлипал от губ Нечаева, будто не решаясь на продолжение столь желанного действия, поэтому инициативу взял Сергей. Он бы в любом случае её взял на себя. Оба сидели на мягкой кровати, что пахла стиральным порошком, вокруг летала атмосфера любви и романтики. Очень медленно и, будто пробуя, мужчина аккуратно взял под бедра младшего и усадил к себе на колени. Невинный поцелуй начал перетекать во что-то более жаркое и похотливое. Так они ещё не целовались. Руки учёного блуждали по широким плечам майора, как ни странно, но такой заучка и ботаник, как Захаров, довольно быстро научился хорошо целоваться. Даже слишком хорошо. От одного его поцелуя Сергею сносит голову. Тёплые руки майора проникли под водолазку юноши, пиджак был давно скинут на стул, сейчас он и его судьба волновали меньше всего. Харитон запустил свои тонкие и дрожащие пальцы в волосы майора, открывая для него новый фетиш. Ему приносит слишком большое удовольствие такая невинность молодого человека. Наконец, оторвавшись друг от друга, мужчина прошептал: - Нам пора остановиться. Я не хочу делать с тобой что-либо, пока мы оба пьяны. Ещё немного и ты окончательно сведешь меня с ума своими движениями и губами. Он шептал это так сладко и горячо, что становилось неприятно тесно и мокро. Хотелось вылезти из собственной кожи, она казалась настолько ненужной сейчас. - Серёж... Моё алкогольное опьянение закончилось, когда ты ответил на мои попытки адекватного поцелуя. Давай закончим этот день настолько прекрасно, чтобы помнить всю жизнь? Покажи мне свою любовь. Второй раз Сергея просить не нужно. Поцелуи с губ и лица плавно перешли на все ещё закрытую шею. Почти сразу же была снята и грубо отброшена чистейшая белая водолазка. - Мм, Нечаев, если з-запачкаешь, я убью тебя! - Всё что угодно, но позже. Разговаривать не хотелось. Хотелось лишь показывать свою любовь, доказывать дорогому душе человеку, что он любим и нужен, как никто другой. Для Захарова, что оставался почти всегда использованным, это было очень важно. Он буквально цвел от любви Сергея. Большие и грубые руки майора легли на довольно тонкую талию Захарова, тот дрожал от переизбытка эмоций и возбуждения. Для Нечаева понятным делом было, что это первый раз столь интимных отношений для молодого человека. В его же опыте были лишь девушки, поэтому к этому заветному дню он готовился. Он не смел торопить юношу. Информации весьма мало для подобного рода занятий, но кое-что нарыть удалось. Пусть и за взятку. Ведь как говорится: в Советском Союзе секса нет. Тем более между двумя персонами мужского пола. Тем не менее, действия со стороны Нечаева становились все жарче и жарче. В плен к его языку попали бусины сосков, что оказались слишком чувствительными. Харитон буквально задыхался от стонов, пока тот продолжал свою приятную пытку. Юноша мог лишь шептать имя возлюбленного, зовя его, сам не зная зачем. Вскоре была скинута и тяжелая верхняя часть костюма мужчины. Перед учёным открывалось сексуальное и мускулистое тело Сергея Нечаева. Руки сами тянутся к нему, он трогает, изучает партнера, когда тот, в свою очередь, делает то же самое, но более уверенно. Шаловливые руки агента сжали половинки ягодиц молодого ученого. Харитону казалось, что это все нереально. Слишком было хорошо. - Маленький, ты так дрожишь. Все точно хорошо? Я могу продолжить? - а он все так же заботлив и мил. Даже когда его собственный член уже болезненно трется о ткань нижнего белья. - Д-даа... Быстрее, Серёжа, я прошу тебя... Было видно, что он на пределе. Испытывать такие эмоции впервые всегда утомляет. Широкие штаны вместе с бельём были сняты и отброшены в сторону. Стесняясь, Захаров сдвинул ноги вместе, прикрывая все свои интимные места. - Не бойся, посмотри на меня, - майор аккуратно взял Хорю за подбородок, параллельно оставляя нежный поцелуй на губах, - я рядом, милый, все хорошо, ты можешь мне доверять. Не своди с меня глаз, зрительный контакт очень важен для нашей с тобой ситуации. Он верил ему. Потому почти сразу все смущение отступило, уступая место безграничным потокам любви. Харитон раскрывался перед ним, в то время как Сергей дышал им. Лубрикант в СССР было найти весьма сложно, потому вместо него выступил вазелин. Нанеся прохладную субстанцию на пальцы и опустив их вниз, Нечаев прошептал: - Сейчас может быть немного неприятно. Потерпи ради меня, маленький, я отвлеку тебя. Проникновение чего-то инородного ощущается так себе. Пусть это и был всего один палец, все равно ощущения были не очень приятные. Майор всеми силами успокаивал юношу: ставил засосы на плечах, нежно целовал в шею и щеки, прижимал к себе, давая ощущать всю серьёзность этого контакта. Тепло родного тела успокаивало Харитона, он расслаблялся и полностью посвящал себя процессу. Второй палец вошел менее болезненно. Смазки не хватало, потому приходилось использовать несчастный вазелин полностью. На плечах агента появлялись новые царапины, оставленные уже не жестокими войнами. На подготовку любимого человека Нечаев потратил много времени. Это безумно важно для него, причинить боль Харитоше равняется выстрелу в сердце. Захаров загнанно дышал и стонал, ерзая всем телом на простыне. С его члена текла природная смазка, стоило Сергею задеть простату внутри тела юноши, так он был на пике. Но каждый из них понимал, что второго раунда никто не выдержит. Потому времени на долгие прелюдия не было. - Ты готов, Хоря? - Нечаеву было дурно. Кружилась голова от такого процесса. Столь сильного возбуждения он никогда и ни с кем не ощущал. - Да... Т-только нежнее... Любовь достигла точки невозврата. Оба сердца бились в унисон, они стали одним целым. Ученый плотно сжался на члене майора, от чего тот болезненно промычал. Но он понимал, что парнише нужно время, потому терпел и отвлекал его поцелуями и ласками. По всему телу молодого человека были красные метки, в том числе и на шее. И пока Харитон не видит, можно оставить ещё парочку. Таков принцип Сергея. Стоны юноши были усладой для слуха Нечаева. Настолько красивого звука он никогда не слышал и не услышит больше. Разве что из уст любимейшего ученого. - Т-ты... Можешь п-продолжать... - по щекам Харитона текли слезы удовольствия. Ему не было больно, как мог подумать Серёжа, потому он быстро привел его в чувства одной лишь фразой. Слияние тел. Каждый из них чувствует другого полностью. Это ощущение несравнимо ни с чем. Каждый из них любит другого по-настоящему. Но в то же время, каждый и подумать не мог, что все выйдет именно так. Оба были на пике, будто вот-вот сорвутся в бездонную яму, но при этом держась за руки. Член Нечаева задевал простату Захарова все чаще и чаще. Член ныл, желая разрядки. Стоны становились все громче и громче, как и дыхание, а заодно и скрипы кровати. Ещё немного. Совсем чуть-чуть. Концовка. По телу разливается приятнейшее чувство, смешанное с удовольствием и обожанием. Оба мёртвым грузом упали на кровать. Простыни были сбиты и испачканы, подушки смяты, а одеяло вообще на полу. Совсем усталый Хоренька дрожал, плакал и улыбался. Так счастливо и искренне. Взяв одеяло с пола, Серёжа укрыл обоих, при этом прижимая ученого к своей груди. Тот уже успел уснуть за такое короткое время, да и есть ли смысл его будить чисто для фразы "я люблю тебя безумно"? Он может сказать ему это утром. Два влюблённых сердца уснули в объятьях друг друга. Следы бурной ночи они обнаружат уже утром: вся спина Нечаева в кровавых царапинах, а все тело Захарова в ярких засосах. Но сейчас это не волнует даже луну, что бесстыдно заглядывает в комнату и освещает обнаженные тела. Сегодня в их мире зародилась новая ступень любви. Сегодня в мире зародилась новая любовь.

You dance like the June sky You magical pink rain And I burn orange Watching you resplend Like the words “I love you” Pink like you Pink burning in me