Can You Feel My Heart

Мелани стояла на платформе 9¾, осень в этом году рано вступила в свои права. Небо было хмурым, холодный ветер развивал рыжие волосы. Поговорить с отцом у Даркс так и не получилось. — Будь умницей! И подтяни зелья, хорошо? — Барбара обнимала дочь. Опять им приходится расстаться. — Я не опаздал? — Астерион появился перед своей семьей. — Папа, ты пришел...— Мелани кинулась в объятия отца. — Разве я мог не проводить тебя? — Мистер Даркс потрепал дочь по волосам и поцеловал ее в лоб. — Ты уж нас не забывай. Пиши чаще, хорошо? — Кончено! Раздался гудок, и Мелани поспешила в поезд. — Я люблю вас! И буду скучать...— крикнула девушка, выглянув в окно. Мелани шла по вагону в поисках подруги. Она очень скучала по Пэнси. Конечно, Паркинсон сидела в компании Малфоя, но сейчас Даркс было плевать. Она хотела обнять Пэнси. Подойдя к купе Мелани услышала отрывок разговора — ... отец на самом деле подумывал отправить меня скорее в Дурмстранг, нежели в Хогвартс, вы понимаете. Он знаком с директором, разумеется. Ну, вам известно его мнение о Дамблдоре — любителе грязнокровок, а в Дурмстранг эту сволочь на пушечный выстрел не подпускают. Но мама не одобрила идеи отослать меня в школу так далеко. Отец говорит, что в Дурмстранге подход к Темным Искусствам куда более разумный, чем в Хогвартсе — студенты их там действительно изучают, а не занимаются всей этой чепухой по защите, как мы... Мелани открыла дверь купе и прошла внутрь прерывая Малфоя. — Мерлин, Даркс! — Паркинсон кинулась обнимать подругу. — Я так рада тебя видеть, Пэнс! Мелани села рядом с Пэнси у окна. Дождь безжалостно бил по стеклу. Даркс рассказывала подруге о Германии, когда их прервал насмешливый голос — А с остальными здороваться не собираешься? Даркс, тебя не учили манерам? — Малфой смотрел на девушку с нескрыааемым отвращением. — Я не здороваюсь с придурками.— спокойно сказала Мелани, кинув презрительный взгляд на парня. Чем дальше на север уходил поезд, тем сильней и сильней хлестал дождь. Небо было таким темным, а стекла такими запотевшими, что среди дня горели лампы. Малфой вышел из купе кидая презрительный взгляд на Мелани, но она уже дремала, облакатившись на окно. По прибытию в Хогвартс погода стала только хуже. Лишь двери поезда отворились, в небе грянул гром. Все вокруг окрасилось красным от света молнии. Выходя из вагона, Мелани поежилась. Ливень был так силен, что она склонила голову и зажмурилась — струи стояли стеной и били с таким неистовством, будто над головой кто-то непрерывно опрокидывал бессчетное количество ведер с ледяной водой. Возле станции учеников поджидали сотни карет без лошадей. Мелани и Пэнси с превеликим удовольствием забрались в одну из них. Дверь с треском захлопнулась, и несколькими минутами позже длинная вереница карет, грохоча и разбрызгивая грязь, покатила по дороге к замку Хогвартс. Рискованно кренясь под резкими порывами ветра, кареты миновали ворота со статуями крылатых вепрей по бокам и заскрипели по длинной дороге к вершине холма. Когда их карета остановилась перед громадными парадными дверями резного дуба наверху каменной лестницы, небо перечеркнула вспышка молнии. Те, кто оказались впереди, уже торопились забежать в замок. Пэнси, Мелани, Драко, Крэбб и Гойл быстро последовали примеру впереди идущих, переведя дух лишь под сводами освещенного факелами холла с его величественной мраморной лестницей. - Что за хрень?!- громко выругалась Паркинсон, когда ей под ноги упал огромный шар наполненный водой. Все, кто стоял вокруг, с криками принялись расталкивать друг друга, стремясь убраться из-под обстрела. Мелани подняла голову и увидела парившего футах в двадцати над ними полтергейста Пивза — маленького человечка в шляпе колокольчиком и оранжевом галстуке-бабочке. Его широкая злобная физиономия была искажена от напряжения — он снова прицеливался. — ПИВЗ! — загремел сердитый голос. — Пивз, ну-ка спускайся сюда немедленно! Профессор МакГонагалл стремительно вышла в холл из Большого зала. — Пивз, спускайся сюда сейчас же! — рявкнула профессор МакГонагалл, поправляя свою островерхую шляпу и свирепо глядя вверх сквозь очки в квадратной оправе. — Ничего не делаю! — прокудахтал Пивз, запустив следующей бомбой в группу пятикурсниц, которые с визгом бросились в Большой зал. — Они все равно уже мокрые, ведь так? Небольшая поливка! — И он пульнул очередным снарядом в компанию только что вошедших второкурсников. — Я позову директора! — пригрозила профессор МакГонагалл. — Предупреждаю тебя, Пивз! Пивз высунул язык, швырнул, не глядя, последнюю гранату и унесся прочь вверх по лестнице, кудахча как сумасшедший. — Ну, пойдемте! — строго обратилась к забрызганным грязью студентам профессор МакГонагалл. — В Большой зал, побыстрее! Большой зал был, как всегда, великолепен и подготовлен для традиционного банкета по случаю начала семестра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов расселись студенты, оживленно переговариваясь; на возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели преподаватели. Здесь, в зале, было гораздо теплее. Сев за стол своего факультета, Мелани быстро оглядела преподавательский стол. Девушке казалось, что многие учителя отсутствовали. Хагрид, естественно, перепровлял первокурсников. МакГонагалл встречала новоприбывших. Но пустовало еще одно место. Мелани подозревала, что еще не прибыл новый преподаватель по ЗОТИ, ведь профессор Люпин больше не занимал эту должность. Не успела Даркс спросить, не знает ли кто-нибудь нового преподавателя, как двери Большого зала отворились и воцарилась тишина. Профессор МакГонагалл провела длинную цепочку первогодок на возвышенную часть зала. Все ежились и от холода, и от волнения, выстроившись шеренгой вдоль преподавательского стола лицом к остальной школе — все, кроме самого маленького мальчика, закутанного в огромное кротовое пальто Хагрида. Пальто было ему настолько велико, что казалось, он выглядывает из черного мехового шатра. Его острое личико, высунувшееся из воротника, было болезненно-взволнованным. Встав в ряд со своими отчаянно нервничающими товарищами, он поймал взгляд гриффиндорца-второкурсника, выставил два больших пальца и свистящим шепотом произнес: «Я упал в озеро!» Он явно этим гордился. Профессор МакГонагалл выставила перед первокурсниками трехногую табуретку и водрузила на нее необычайно старую, грязную, заплатанную Волшебную шляпу. К ней были прикованы взгляды всего зала. В наступившем молчании у самых ее полей открылась широкая щель наподобие рта, и Шляпа запела: Наверно, тыщу лет назад, в иные времена, Была я молода, недавно сшита, Здесь правили волшебники — четыре колдуна, Их имена и ныне знамениты. И первый — Годрик Гриффиндор, отчаянный храбрец, Хозяин дикой северной равнины, Кандида Когтевран, ума и чести образец, Волшебница из солнечной долины, Малютка Пенни Пуффендуй была их всех добрей, Ее взрастила сонная лощина И не было коварней, хитроумней и сильней Владыки топей — Салли Слизерина. У них была идея, план, мечта, в конце концов Без всякого подвоха и злодейства Собрать со всей Британии талантливых юнцов, Способных к колдовству и чародейству. И воспитать учеников на свой особый лад — Своей закваски, своего помола, Вот так был создан Хогвартс тышу лет тому назад, Так начиналась хогвартская школа. И каждый тщательно себе студентов отбирал Не по заслугам, росту и фигуре, А по душевным свойствам и разумности начал, Которые ценил в людской натуре. Набрал отважных Гриффиндор, не трусивших в беде, Для Когтевран — умнейшие пристрастье, Для Пенелопы Пуффендуй — упорные в труде, Для Слизерина — жадные до власти. Все шло прекрасно, только стал их всех вопрос терзать, Покоя не давать авторитетам — Вот мы умрем, и что ж — кому тогда распределять Учеников по нашим факультетам? Но с буйной головы меня сорвал тут Гриффиндор, Настал мой час, и я в игру вступила. «Доверим ей, — сказал он, — наши взгляды на отбор, Ей не страшны ни время, ни могила!» Четыре Основателя процесс произвели, Я толком ничего не ощутила, Всего два взмаха палочкой, и вот в меня вошли Их разум и магическая сила. Теперь, дружок хочу, чтоб глубже ты меня надел, Я все увижу, мне не ошибиться, Насколько ты трудолюбив, хитер, умен и смел, И я отвечу, где тебе учиться! Началось распределение. Мальчики и девочки, с большим или меньшим страхом на лицах, один за другим подходили к трехногой табуретке. Распределение завершилось. Профессор МакГонагалл унесла и Шляпу, и табуретку. — Самое время, — пробурчал Гойл,  схватив нож и вилку и с нетерпением уставившись в золотую тарелку. Поднялся профессор Дамблдор. Он улыбнулся всем студентам, приветственно раскинув руки. — Скажу вам только одно, — произнес он, и его звучный голос эхом прокатился по всему залу. — Ешьте. На столах появились наполненные золотые тарелки. Все принялись за еду. Мелани наполняла свою тарелку разными вкусностями. Дождь по-прежнему с силой барабанил в высокие темные окна. От очередного удара грома задребезжали стекла и на грозовом потолке полыхнула вспышка, озарившая золотые тарелки, исчезнувшие на мгновенье с остатками первых блюд и немедленно вернувшиеся с пирогами. Когда были уничтожены и пироги, а со вновь заблестевших тарелок пропали последние крошки, Альбус Дамблдор снова поднялся со своего места. Гудение разговоров, наполнявшее Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дождя. — Итак, — заговорил, улыбаясь Дамблдор. — Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен еще раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает. Едва заметно усмехнувшись в усы, Дамблдор продолжил: — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид — ее не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. —Что?— крикнул кто-то с гриффиндора. Мелани подавила желание обернуться на голос. — Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе... Но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к преподавательскому столу. Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Еще одна молния озарила потолок. Пэнси охнула, и было от чего. Вспышка резко высветила черты лица пришельца. Таких лиц Мелани еще не доводилось видеть. Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульптором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был испещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, темным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета и ярко-голубой. Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза — а кроме того, он временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Директор пожал ее, негромко сказав при этом несколько слов, которые Мелани не расслышала. Похоже, он что-то спросил у вошедшего — тот неулыбчиво покачал головой и тоже вполголоса что-то ответил. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя. Незнакомец сел, отбросив с лица длинные сивые патлы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому что осталось от его носа и понюхал, после чего достал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, озирая зал и студентов. — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм. По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло прозвучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, что они могли только смотреть на него. — Грюм? — тихо шепнула Мелани. — Грозный глаз Грюм? Мракоборец? — Да, видимо он. — так же тихо ответил Малфой. А потом, будто опомнившись, съязвил, — О, Даркс, откуда такие познания? — Мой отец работает в аврорате, Малфой. — спокойно отчеканила Мелани. Грозный Глаз остался совершенно равнодушен к такому более чем прохладному приему. Не обращая внимания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из нее порядочный глоток. Пока он пил, задрав локоть, его мантия на пару дюймов приподнялась над полом и Мелани  углядела часть точеной деревянной ноги, заканчивающейся когтистой лапой. Дамблдор вновь прокашлялся. — Как я и говорил, — он улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников. — Вы ШУТИТЕ! — оторопело произнес Фред Уизли во весь голос, неожиданно разрядив то напряжение, которое охватило зал с самого появления Грозного Глаза. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул. — Я вовсе не шучу, мистер Уизли, — сказал он. — Хотя, если уж вы заговорили на эту тему я этим летом слышал анекдот... словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон... Профессор МакГонагалл многозначительно кашлянула. — Э-э-э... но, возможно, сейчас не время... н-да... — Дамблдор почесал кустистую бровь. — Так о чем бишь я? Ах да, Турнир Трех Волшебников. Я тоже, думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим. Итак, Турнир Трех Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить. – Жертв? – тихо переспросила Пэнси. – Я не ослышалась? – Да, он сказал жертв...– тяжело сглотнув ответила Мелани. — За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов. Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я подчеркиваю это — семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кадидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот — близнецы Уизли, например, сразу рассвирепели, — признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма маловероятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. — Его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа. — Поэтому настоятельно прошу — не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появятся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь — уже поздно, и я понимаю, насколько для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте времени! Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл. В гостиной слизерина большинство учеников сразу разошлись по своим комнатам. Пэнси потянула Мелани к кожанным диванам, где обычно собиралась компания Малфоя. Не успела Даркс об этом подумать, как напротив нее уже уселся Драко. Кребб и Гойл сели по обе стороны от парня. Теодор Нотт начал разговор о Турнире, чем привлек внимание всей компании — Как вы думаете, кто рискнет поучаствовать? Будут притинденты со слизерина? — Сомневаюсь, Нотт,— ответил Малфой, лениво откидываясь на диване.— А вот гриффиндорцы... Их храбрость,— на последнем слове парень брезгливо скривил лицо.— они то точно будут выстраиваться в очередь.— Блейз прыснул от смеха. — Ну а ты, Малфой? Рискнул бы будь у тебя возможность? — Ты сдурел, Забини? На хрена мне это? Моя семья не нуждается ни в славе, ни в деньгах!— прозвучало резче, от чего стало очевидно, Малфоя задело за живое. — О Мерлин, да ты струсил. Просто признай это, Драко.— сказала Мелани, сдерживая смех. — Да как ты смеешь? Драко Малфой. Струсил. Совсем мозгами тронулась?— Малфой казался бледнее обычного. Но Мелани не унималась. — Да у тебя кишка тонка! На лице все написанно.— девушка была бы рада бросить еще пару колкостей, но смех вырвался из ее груди. Теодор и Блейз уже покраснели, не в силах сдерживать вырывающийся гогот. Казалось, еще чуть-чуть и лицо Драко пойдет пятнами. Он явно злился, но от чего-то промолчал. Успокоившись Даркс бросила на прощание, перед тем как подняться в спальню — Спокойной ночи, Малфой. Приготовь горшок, вдруг от страха не дойдешь до туалета. — с этими словами Мелани поднялась в комнату, а за ее спиной друзья Драко громко смеялись. "Лучшее настроение для первого дня. Знай свое место, Малфой!", — с этими мыслями девушка провалилась в сон.

***

— Мелани...— голос слышался отовсюду, но источник звука не было видно.— Мелани... — Кто здесь?— девушка стояла окутанная тьмой. Она не видела ничего, кроме своих рук и ног. — Мелани!— кто-то настойчиво ее звал, но Даркс не видела кто это был. — Мелани... — Где вы? Я вас не вижу!— голос девушки срывался на крик. Ужас оковал все тело так, что невозможно было шевельнуться. — Мелани, я здесь. Иди сюда... Даркс неуверенно сделала шаг. Под ногами была шершавая поверхность, от чего при каждом движении ног раздавался неприятный скрежет. Мелани сделала еще один шаг... И...

***

— Мелани! Мелани! — голос Пэнси разбудил Даркс. — О Мерлин. Мелани ты кричала. С тобой все хорошо? — Да, это просто сон. Ничего.— Мелани не могла сфокусировать взгяд на подруге. На глазах будто была пелена. В эту ночь Даркс удалось уснуть под утро. Было страшно засыпать. Девушка не хотела видеть кто ее звал. Что-то подсказывало ей, что это совсем не друг...