Can You Feel My Heart

      Крам сел за стол Слизерина. Крэб и Гойл были в не себя от счастья, а Малфой, не упуская времени, вступил в разговор с Виктором.       Когда все заняли свои места, ученики Шармбатона встали увидев своего директора, чем вызвали смех за соседними столами. Но француженки оставались невозмутимы. — Добрый вечер, леди, джентельмены и приведения, — начал Дамблдор свою речь, как всегда лучезарно улыбаясь. — С привеликим удовольствием приветствую наших гостей. Добро пожаловать в Хогвартс! Официальное открытие Турнира состоится сегодня вечером, после ужина.       Дамблдор сел, а Каркаров сейчас же наклонилась и что-то оживлённо ему зашептал.       В зале прибавилось учеников двадцать, а казалось, яблоку негде упасть. Наверное дело было в форме дурмстранцев : они были одеты в кроваво-красные мантии.       Когда все тарелки опустели, Дамблдор встал со своего места. Весь зал сразу затаил дыхание в ожидании. — Торжественный миг приблизился! Турнир Трёх Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец, я хотел бы кратко объяснить правила нынешнего Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества. А так же Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта. Мистер Бэгмен и мистер Крауч-организаторы турнира, без устали работали несколько месяцев, — Мелани вспомнила Крауча с чемпионата, маггловский костюм сидел на нем идеально. Сейчас в мантии Крауч выглядел нелепо. — И они войдут в судейскую бригаду, которая будет судить состязания. Филч, — Дамблдор улыбнулся. — ларец сюда, пожалуйста.        Филч, который прятался до этого где-то в углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец.        Зал всколыхнулся. Филч осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объяснение — Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура все готово. Туров-три, состязания основаны исключительно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать магические навыки, отвагу и умение обходить опасность, — зал затаил дыхание, а Дамблдор невозмутимо продолжал. — В Турнире участвуют три чемпиона, по одному из каждой школы, которая участвует. Чемпионов Турнира отбирает беспристрастный выборщик- Кубок огня.        Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Дамблдор сунул руку внутрь и достал большой деревянный Кубок покрытый грубой резьбой, который до краев наполнен пляшущеми синеватыми языками пламени.        Дамблдор осторожно закрыл крыше и поставил на неё Кубок, чтобы всем было хорошо видно. — Желающие участвовать в конкурсе за звание чемпиона должны разборчиво написать своё имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок,— сказал он. — Им даётся на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросить с языками пламени имена чемпионов. К участию будут допощены те, кто достиг семнадцати лет.

***

       В это субботнее утро, казалось, все проснулись очень рано и сразу отправились в холл. Кто-то жевал тосты, и все глазели на Кубок огня. Он стоял в центе холла. Кубок обегала начерченая на полу золотая линия, образуя окружность радиусом три метра.       Позавтракав, Мелани отправилась в библиотеку. Она не была из тех, кто готов был пялиться на Кубок весь день. Тем более, что Мелани все равно собиралась дописать доклад по зельям.        Вечером освещенный Большой зал был уже полон. Кубок огня стоял на преподавательском столе перед пустующим, пока еще, креслом Дамблдора. — Как думаешь, кого из нашей школы выберет Кубок? — спросила Пэнси, усаживаясь рядом с подругой. — Надеюсь не кого-то с Гриффиндора. Уж лучше глупый пуффендуец. — с усмешкой ответил Малфой, который уже сидел напротив Мелани. — Я не тебя спрашивала. — Не заводись, Пэнси. — Мелани улыбнулась подруге. — И, да, мне на самом деле плевать. Турнир это, конечно, интересно. Но мне есть о чем еще думать.        Ужин, казалось, никогда не кончится. Все вокруг ерзали на стульях, тянули шеи, или вообще вставали со своих мест. Наконец золотые тарелки засверкали первозданной чистотой. Когда Дамблдор встал со своего места, шумевший все это время зал стих. — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — Думаю, ему потребуется еще минута. Когда имена чемпионов будут известны, попрошу подойти их к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.        Директор вынул свою волшебную палочку и широко ей взмахнул. Тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синие языки пламени ослепительно били по глазам.        Вдруг пламя стало красным, и из Кубка вылетел обгоревший кусок пергамента. В зале все замерли. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент и громко, отчетливо прочитал — Чемпион Дурмстранга - Виктор Крам! Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков. Крам поднялся со своего места и вышел в соседнюю комнату.        Тем временем, пламя в Кубке опять покраснело, и он выстрелил еще одним куском пергамента. — Чемпион Шармбатона - Флер Делакур!        Девушка, очень похожая на Вейлу, легко поднялась со стула, откинула назад прядь белокурых волос и летящей походкой прошла между столами Гриффиндора и Пуффиндуя.        Когда Делакур скрылась за дверью соседней комнаты, зал снова затих. И все повторилось вновь. Из Кубка вылетел тритий кусок пергамента. — Чемпион Хогвартса - Седрик Дигори! — Мелани показалось, что на этот раз Дамблдор выкрикнул имя чемпиона громче.        Когда бурные овации прекратились, Дамблдор довольно улыбнулся. — Превосходно! — заговорил он. — Теперь нам известны имена Чемпионов...— но Дамблдор вдруг замолчал. И было понятно почему.        Кубок огня покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и, вместе с синими языками, выбросило еще один кусок пергамента.        Дамблдор тут же поймал его, вглядываясь в имя. Тишина затянулась. Напрежение стало казаться осязаемым на ощупь. Наконец директор прокашлялся. — Гарри Поттер!        Весь зал замер от изумления.