"Брат"

       Парень не спеша поднимается по ступеням на нужный этаж киевской многоэтажки. Буквально недавно тот закончил службу в армии и попросту сидел без дела. Во время ходьбы по магазинам и рынку, покупая всё необходимое к ужину, он решал, что делать дальше и в итоге пришёл к одному решению. – Дядь Дим, я вернулся, – кричит парень с прихожей снимая с ног ботинки и ставя под стенкой пакет с покупками. – Ты как-то быстро, Жень. Обычно же огромные очереди везде, особенно учитывая, что сегодня выходные, – говорит мужчина, выходя со стороны гостиной и забирая с пола пакеты, унося их на кухню. Окончательно сняв с себя верхнюю одежду, парень проходит на кухню.        Дмитрий Днепровский является дядей Жени, но не родным. Тот был двоюродным братом отца Дунайского. Ещё в подростковом возрасте, его родители, которые были моряками и работали в одесском порту, попали в сильный шторм, а после пропали без вести. Женя, которому на тот момент было тринадцать лет, был один на хозяйстве и даже не знал, что случилось с родителями. Но после к нему всё же дошла информация и парень остался просто в неведении, что делать дальше. Какое-то время его определили в интернат, где он пробыл примерно год. А после, с Киева приехал как раз таки Днепровский и оформил на себя опекунство на своего племянника. Жене было немного грустно покидать своих друзей которых он тут обрёл, но со временем он про всех забыл. Кроме одного. – А я это, прошмыгнул через очередь пока какие-то бабки возмущались, что им помидоры не по той цене посчитали, – парень проходит и садится за стол. По телевизору, стоявшему на холодильнике шел какой-то выпуск новостей, в который Евгений особо не вникал. Он был погружен в свои мысли и думал как их озвучить старшему.        Сам Днепровский заходился чистить картофель для пюре. Вздохнув, Женя всё же поднимает взгляд на экран телевизора и слушает какие-то последние новости, дабы хоть немного расслабиться. Но напряжение его не покидало. Он не знал, как на его идею отреагирует старший и это откровенно пугало. Может Дима и был в целом хорошей души человек: всегда поможет, выслушает, даст дельный совет. Но когда его что-то не устраивало – жди беды. Все же собравшись с силами, Женя произносит: – Дядь Дим, я это, думаю, может уехать в Ленинград? – На слова парня, мужчина посмотрел на него с непониманием. – Что ты забыл там? Что тебя в Киеве не устраивает? – Нет, меня все устраивает, просто мало ли там у меня будет больше перспектив? Да и, у меня там друг, можно так сказать, находится. – Это какой такой, друг? – Днепровский отлаживает картофель и нож, и поворачивается к парню скрещивая руки на груди. – Ну, ещё с интерната. Его Лёша зовут. Я с ним длительное время переписывался по письмам. Он мне рассказывал, что его в Ростов забрали какая-то пара, а в последнем письме писал, что уезжает в Ленинград. Даже в одном из писем писал адрес, но потом пропал и перестал вообще писать, – с более грустной интонацией заканчивает Дунайский, подпирая голову рукой и рассматривает узоры скатерти, которой был накрыт стол. – Так если он не отвечает тебе, зачем тебе к нему туда ехать? – как-то недовольно говорит Дмитрий и серьезно смотрит на племянник. Женя поднимает взор своих голубых глаз на того и смотрит так жалобно, что любой бы уже разрешил ему что угодно. – Ладно, хорошо. Можешь ехать, я ведь все равно не вправе тебе отказать.       Предела радости Дунайского не было. Тот подлетает к мужчине и крепко обнимает в знак благодарности. Он вообще был ему благодарен за всё.

***

      По двум стаканам разливается коньяк, а после на стол ставится бутылка. В кабинете друг напротив друга сидят двое мужчин и на первый взгляд оба настроенные не особо серьезно. – Кто в Москве не бывал, красоты не видал, – произносит один из них и после оба слегка заливаются смехом. – Вновь тот хмырь освободился – убирать надо. Весь рынок взял. Наши с ним добазарились по мирному, войны не хотят. Но он ведь, уже в печенках сидит, – излагает всё мужчина в красном пиджаке и подняв со стола стакан, делает пару глотков алкоголя. – Короче, предлагаю пятнадцать. – Московский, ты меня и мои цены знаешь, – с некой усмешкой говорит сидящий напротив. – Пятнадцать, деньги хорошие, но с этим чеченом я головой рискую. – И сколько ты предлагаешь? – не особо довольно говорит ранее упомянутый Московский. – Двадцать, Миша. И десятку сразу.       На пару минут в кабинете виснет тишина, которую разбавляет лишь звук вентилятора за спиной Московского. Те смотрят друг на друга в течении минуты. Недовольно смотря на сидящего напротив, Михаил все же достает с тумбочки пачку купюр и бросает тому. – У тебя неделя на подготовку. – Две.       После этого "гость" уходит. Выйдя со здания, садится в машину и сразу же уезжает с места встречи. – Донской в край обнаглел. Наперед слишком много взял. Шляйтесь по рынку, на глаза не попадайтесь, – произносит Московский двум своим подопечным, смотря через щель в жалюзях.

***

       На вокзал прибывает поезд. Толпясь среди кучи людей, Женя выходит на перрон осматриваясь. На вокзале у него проверяют документы. Смотрят с неким недоверием, несколько раз смотря то в паспорт, то на стоящего перед ними парня. Но после, все же отдают паспорт отпуская.       Дунайский был впервые в Петербурге, поэтому всё было до чертиков непривычно. Был некий страх потеряться в малознакомом городе, но тот шел уверенно. Рассматривал здания, памятники, улочки, всматриваясь в их адреса и просто надеялся найти нужный дом. Остановившись у одного дома, тот сверяется с написанным на бумажке адресом. Открыв дверь, тот проходит в парадную, осматриваясь по сторонам. Найдя нужную квартиру звонит в звонок, но ответа не следует. Дверь никто не открывает. Подождав еще пару минут, тот уходит.        Дунайский продолжает ходить по городу. Замечает магазинчик с компакт-дисками и решает зайти. Он еще до отъезда, еще в Киеве, искал диск с недавно вышедшим треком группы Nautilus – Крылья, но поиски тогда не увенчались успехом. Да и в этом магазине, ему ответили, что диска в наличии нет. Пришлось выбирать с того, что есть. Но выбор был скудным, поэтому Женя уходит с пустыми руками.        Время близится к ночи. Дверь ему так никто и не открывает, поэтому он кантуется на чердаке одного из домов, дабы хоть как-то переночевать. На следующий день он бродит по некой, такой барахолке, где все торгаши походили на каких-то бомжей-алкоголиков. Сидя на парапете и выкуривая которую по счету сигарету, тот проводит взглядом какого-то типа, который проходит к одному из торгашей начиная что-то предъявлять. Женя наблюдает за всей этой ситуацией со стороны и все-же решает вмешаться. Как ни в чем не бывало, подходит и лупит того с локтя по затылку, тем самым вырубая того. В кармане кожаной куртки замечает револьвер и достает его. Проверяет на наличие патронов, а после сует себе под куртку. – Город это – страшная сила. Чем больше город, тем он страшнее, – говорит Жене тот самый торгаш уже прогуливаясь в каком-то направлении. Через пару минут они доходят до кладбища. – Тебя то как зовут? – Гофман. – Еврей что-ли? – не поворачивая на того взгляд, произносил Женя. – Немец. – А, ну ладно. Кстати, ты куда привел меня? – У меня предки здесь лежат, – говорит мужчина заходя в полуразваленную беседку, где сидело еще пару людей в не самом презентабельном виде. Они садятся на скамейку и тот протягивает Жене стакан, вероятнее всего с водкой. – Погоди, я тут другу гостинцы вез, доедать не судьба, поэтому – ешьте.        Сегодня Женя контуеться здесь, а на следующий день вновь идет бродить по городу. Настраивая плеер, тот заходит в один из дворов, где тусовалась какая-то компания молодежи. Он не обращает на тех внимания и идет дальше. К нему подходят парень с девушкой и начинают что-то говорить по английски. По ним и внешне видно, что они нездешние. Тот ничего не отвечая, просто смотрит на них, даже, кажись, не пытаясь их понять. В тот же момент, перед ним встаёт парень, который начинает тем что-то на ломаном английском объяснять. Получив ответ, туристы уходят. – Yes, bye-bye, пока, – говорит тот им вслед, после поворачивается к Дунайскому. – Хай! Нифига, классный плеер, дашь послушать? – без лишних слов Женя протягивает тому наушник. Тот берет наушник и вставляет в ухо, слушая музыку которая играет. – Что за хрень ты слушаешь, есть чё получше? Ты чё, немой? – Да нет, – парень напротив кладет руки в карманы спортивных штанов и пошатнувшись назад, окидывает того взглядом. – Плеер нехилый, а одет как обсос. К слову, я Шура, – произносит тот протягивая руку. Женя без задней мысли ее жмёт, – я всегда тут тусуюсь. Будут деньги – приходи, оттопыримся. Ну ладно, пока, – после этого тот отходит обратно к компании.        Женя вновь решает попытать удачу и достучаться в квартиру. Вновь приходит по тому же адресу и подходит к квартире. Звонит в дверь и ждет ответа. – Открыто! – слышится крик по ту сторону двери.       Женя ещё пару секунд стоит у двери и всё же дёргает ее за ручку, открывая. Заходит не спеша, аккуратно. Смотрит в один из проходов квартиры, откуда светит свет. В миг, чувствует как что-то подставлено к его затылку. – На колени, руки вперед. – Я старого друга ищу. Донской Алексей, он мне писал, что живет здесь. Я его друг с интерната, лишь два дня в Ленинграде, – пистолет убирается. Стоявший за спиной наклоняется. – Ну здравствуй, брульянт.

***

– Не Ленинград, а Петербург, Питер, – произносит Донской, выходя из одной из комнат. Женя в этот момент сидит за столом в зале и впервые, за последние два дня, ему удосужилось нормально поесть. – В Москву ехать надо, там вся сила. Я тут разгребу немного и туда свалю. Как там дядь Дима? – Да нормально, сперва задался вопросом, зачем мне сюда ехать, но все-же отпустил. – Ты это, пей, а у меня дела еще сегодня, – Лёша подходит к шкафу с которого достает пачку купюр. Отсчитывает парочку и кладет напротив Дунайского. – Это тебе на первое время. Приодеться купи поприличнее, квартиру или комнату сними, – после садиться на против, отбрасывая оставшиеся купюры в сторону. – Как в армии? – Да нормально. Отсиделся в штабе, писарем, – говорит Женя и откладывает вилку в сторону. – А стрелять умеешь? – Ну, на стрельбище водили, что-то да и умею.        На следующий день Женя принимается за поиски жилья. Перед этим вновь заходит в магазин с дисками, в надежде все же найти новый трек наутилусов. Но того вновь нету и берет то, что есть в наличии. Купленный диск сразу же ставит в плеер и включает. Заходит в магазин одежды, дабы всё же что-то подобрать. Приодевшись, ищет в газетах объявления по сдаче квартир. Рассматривает не одну квартиру, но вечно что-то не устраивает.

***

       Донской, вместе с Дунайским едут по городу в сторону рынка. Леша пытается ввести его в курс дела. – Этот хер, бывший чеченский террорист. Они из Москвы в Питер двинули. Захватывают всё, нахуй. Теперь рынок взял, всех там душит, а у меня там часть дела. Вот он сейчас и наехал, потому что знает, что мы слабые сейчас. Он же, сука, всех купил там, а кого не купил – убил, – Лёша сильнее сжимает руки на руле, смотря куда-то то на дорогу. На миг замолкает, тяжело вздыхает и вновь продолжает рассказ. – А теперь вот, Жень, моя очередь. Если не заплачу, то.. , – вновь замолкает. Не видит резона заканчивать предложение и так понятно, что случится. – Так что, либо мы, либо они. Он днём по рынку любит шляться, владения свои рассматривает, гад. С ним охрана всегда, два-три боевика. Ты это, присмотрись, подумай как можно уйти. Деньги – лучше тебе отдам, две тысячи баксов. Ко мне не ходи, рискованно очень, если что – звони на трубу, – Леша сует руку в карман и достает оттуда пистолет, – вот тебе ствол с собой. – Да это, обойдусь, – говорит Женя взглянув на друга. Тот смотрит на парня с неким непониманием, но ничего не говорит, лишь жмёт на газ, дабы добраться всё же до рынка.        Женя проходит через толпу людей на рынке слегка замаскировавшись, дабы подальше мало-ли не спалили: убрал челку, нацепил очки и берет. Проходит мимо двоих мужчин в кожаных куртках, но особо не придаёт значения их разговору, ведь в шумихе народа, даже не слышит разговора одного по телефону. – Алло, это мы. Донского не было, – следом по ту сторону слышится ответ, после чего, тот убирает трубку в куртку и идут в противоположную сторону, относительно хода одессита.        Женя идет дальше разыгрывая роль обычного покупателя, который ходит в поисках каких-то овощей. В дали замечает какого-то типа, явно не русского, и рядом с ним шло ещё двое. Продолжая играть свою "роль", он протягивает продавщице купюру и просит положить пару перцев, а сам продолжает наблюдать за тем. Отойдя от прилавка с пакетом, пристраивается, как ни в чем не бывало, следом за теми. После, заворачивает в один из дворов попутно осматриваясь, и выходит на тот самый некую барахолку. На всё том же месте сидел тот самый торгаш, с которым Женя познакомился во второй день пребывания в Петербурге. – Ну как, идёт торговля? – спрашивает он его и садиться рядом на парапет. – Да ну, какая торговля. Только это, тебя те бандит с дружками ищут. – Да ладно. На, держи, – парень отдает тому в руки пакет с покупками. – Слушай, немец, мне нужна комнатка, в центре, небольшая. Ты это, узнай у своих, мало-ли кто знает. – Спасибо, – слегка тихо проговаривает мужчина. – Ну что, нашёл друга? – Хах, нашёл.

***

       Одессит поднимается вместе с какой-то женщиной к квартире. Подойдя, та начинает стучать в двери. – Слышишь, это Зинка, открывай! – кричит женщина, когда по ту сторону спрашивают кто. – Какая Зинка? Уходи, шалава! – слышится по ту сторону двери недовольный, старческий голос. – Ты старый вообще охренел? Открывай давай!        Дверь открывает старый мужчина, видно что не особо благополучный, алкаш. Женя проходит вместе с этой женщиной внутрь и ставит на стол бутылку водки и проходит дальше. Зина открывает дверь и пропускает того в небольшую комнату. Дунайский проходит и осматривается. Небольшой письменный стол, кровать под стеной, над которой висит ковер. Осмотреться толком не получается, потому что в комнате полумрак. А попытки включить свет не увенчались успехом.        Этим же вечером он принимается к следующему походу на рынок и встрече с тем самым чеченом. Делает самострел, заряжает револьвер и из под бутылки спрайта делает импровизированный глушитель. Суёт всю эту конструкцию с револьвером в пакет, для прикрытия.        На следующее утро он вновь тусуется на рынке. В руке пакет с револьвером, внешне даже не скажешь, что он тут по делу, а не простой покупатель. Среди толпы людей затаились и люди того самого Московского, которые выглядывали Донского. В дали появился тот самый чечен, вновь в сопровождении своих людей. Заприметив их, он под видом желания закурить, достает коробок и подпаливает самострел. Невзначай бросает ее и идет дальше. Та взрывается, тем самым не на шутку пугая людей на рынке. Люди Московского сразу же замечают странного типа и идут за ним в погоню.       Дунайский выходит с рынка и заходит в двор, который осматривал еще вчера. Подходит к баку и сует туда пакет, перед этим сняв с револьвера бутылку. Сует туда же "маскировку", доставая оттуда заранее спрятанную ветровку. С проулка начинают виднеться силуэты тех самых людей Московского. Женя сразу же дает драпу, но те успевают его заметить. Предварительно достав пистолеты, те начинают по тому огонь. Он забегает в одну из парадных в попытках убежать от бандитов и выбегает на другую сторону улицы. Как удачно в этот самый момент проезжает грузовой трамвай и парень запрыгивает в него. Бандиты продолжают бежать следом за трамваем и всё же пытаться попасть в него. Перезарядив оружие, уже Женя открывает по ним огонь, застреливая одного из двух. На скользкой, из-за дождя, дороге тот поскальзывается и падает. Другой сразу же подбегает к нему. Девушка, которая вела трамвай, добавляет немного скорости, ведь видит через зеркало заднего вида, что происходит. Когда Женя понимает, что ему всё же удалось от тех оторваться, он обращает внимание на руку. Попали. Вся ладонь была в крови. Было больно, но парень старался терпеть, выбора не было. Глубоко дыша, он старался отойти от этой погони.        Через пару минут трамвай останавливается. Машинистка выходит с кабины и пытается помочь парню вылезти. Женя, как только сходит с транспорта, сразу же заваливается на землю. Окровавленную руку прячет в карман ветровки. – Может, чем-нибудь помочь? – Ты это, езжай. Я сам тебя найду.       После этого, девушка уезжает, оставив того наедине. Сам Женя аккуратно поднимается и идет в сторону того самого кладбища, около которого они удачно остановились.

***

       В баню забегает один из людей Московского, как раз таки в поисках того. Спешно проходит среди людей и замечает его за столом с стаканом пива. Спешно подбегает и выпивает на половину содержимое стакана. – Это был не Донской. Намного моложе. Всё классно сделал, профессионал видимо. Чечен кони двинул, а этот ушёл. Сел на трамвай, желтый, и ушёл. Я его подстрелил, а он, сука, Шишу замочил. – Шишу? Наглухо? – серьёзно говорит Михаил, взяв в руку стакан и делая пару глотков. – Не знаю, в больницу увезли. – А на кой ты стрелял, если это не Донской? Деньги то всё равно ему то платить! – раздраженно говорит тот. – Башка твоя, баранья, – дальше замолкает, обдумывая. – А знаешь, и хорошо, что Шишу замочили – на нас не подумают. Во Донской, жизнь висит на нитке, а думает о прибытке, – с этой некой незамысловатой шутки оба слегка смеются. Дальше раздается телефонный звонок.

***

       Женя лежит в кровати, в той самой съёмной комнате. Рядом с ним Гофман. Простреленная рука лежит на какой-то белой тряпке. – Тебе это, в больницу надо. – Не надо мне в больницу, – строго и четко отвечает Дунайский. – Не бойся, немец, прорвемся.       После этого немец уходит и идёт к той самой Зине. Просит её сходить в магазин и купить бинты в аптеке, лекарства какие-то и бутылку водки, покрепче. Та собирается и уходит. Через пару минут та возвращается прерывая незамысловатый разговор парня и мужчины про жизнь и прочую ерунду. Ставит на табурет у кровати бутылку водки, бинты и лекарства.

***

       Движению трамвая препятствует мужчина в кожаной куртке. Машинистка сигналит тому, но тот стоит непоколебимо. В конце-концов, трамвай всё же останавливается перед ним. С рядом стоявшего джипа выходит Московский и заходит в кабину машиниста. – Ну, чего стоишь? Поехали.       По машинистке видно, что та напряжена, но всё же продолжает движение трамвая. – Что с лицом? – как ни в чем не бывало, с доброй улыбкой на лице, начинает диалог Михаил. – Муж. – Может помочь? – Справлюсь, – максимально кратко отвечает та, следя за дорогой. Джип едет рядом, сопровождая трамвай. – А попутчик твой недавний где? – Спрыгнул на углу среднего и восемнадцатой. – Долго ехал. А ты чего милицию не позвала? – Слишком метко стреляет. – Ну, что есть – то есть, – Московский наклоняется ближе и ещё с более добродушным тоном говорит. – Ну смотри. Если соврала – накажу.       После трамвай тормозит. Московский сходит и вновь садиться в авто. Трамвай трогается и едет дальше.       Уже будучи в своем кабинете, Михаил звонит Донскому. Трубку берут не сразу, но всё же берут. – Донской, это я. Встретиться надо, дело к тебе одно есть.       Леша убирает телефон от уха. Поджав губы он понимает, или же по крайней мере догадывается, какое такое дело есть к нему у Московского.

***

      Дунайский сидит на земле, на том самом месте где выпрыгнул с трамвая. Выкуривая сигарету, он наблюдает за той самой девушкой, которая спорит с другими машинистами. Повернувшись, та замечает его и улыбается ему. Закончив спор, та подходит к нему и зовет пройтись. Парень соглашается и ждет её.        Те двое идут от трамвайного депо, пока не пытаясь начать разговор. Женя решает первый прервать молчание: – Это кто тебя так? – начинает диалог парень, заприметив на лице той синяки. – Да, муж. Как напьется то.. – та не закачивает предложение. Не хочет вспоминать не особо приятные ситуации. – Кстати, эти типы искали тебя. Я сказала, что ты на среднем выскочил. Как рана? – Нормально, не переживай.       Дальше вновь идут в каком-то неловком молчании. Та осматривается по сторонам, а Женя смотрит себе в ноги, будто не знает что и сказать. – Что-то есть хочется. Может ко мне пойдем? – слегка неловко предлагает та. – А как же муж? – Объелся груш, – слегка посмеявшись отвечает та. – Тебя как зовут? – Женя. – А меня Лиза, приятно познакомиться, – та протягивает тому руку, а Женя улыбнувшись жмёт девушке руку в знак знакомства.       Они приходят к Лизе домой. Перекусив, те сидят в спальне и слушают плеер. Одев по одному наушнику, Дунайский объяснял той как работает плеер. – Это, можешь телефон дать? – Что? – спрашивает девушка, ибо из-за громкой музыки не расслышала вопрос парня. – Говорю, телефон дай. – У соседей возьмешь. – Нет-нет, мне позвонить дай, пожалуйста. – девушка тянется к столу, берет телефон и дает его парню. Пока та была развернута спиной к парню, через ночнушку , он замечает синяк на её спине. – Опять муж? – та отрицательно мотает головой и снимает наушник, наклоняет голову вниз и отводя взгляд куда-то в сторону. – Ну расскажи. – Не хочу, – после Лиза встаёт и отходит к комоду. Дунайский проводит ее взглядом и набирает хорошо знакомый ему номер.

***

      Донской, спавший на диване в гостиной под какой-то фильм, просыпается от телефонного звонка. Приняв сидячее положение, тот поднимает телефон и отвечает на вызов. – Алло? – Здравствуй, Лёш. Можешь мне денег дать? – Женя! Я тебя обыскался, ты где? – с явным волнением в голосе говорит Донской, зарывшись рукой в волосы. – Брульянт, слушай, связь плохая. Набери меня на домашний, – после диктует номер домашнего телефона. Сбросив вызов, он кладет трубку на журнальный столик, а сам идет в другую комнату. Как только слышит звонок на домашний, возвращается с листком бумаги и ручкой. Подходит к домашнему и переписывает высветившийся номер и лишь потом поднимает трубку. – Алло, Жень, ты куда пропал? Ну ты даешь. У тебя всё хорошо? Давай быстро ко мне, тачку бери и бегом. – Не, я сегодня не могу. Я на концерт иду, наутилусы поют, а завтра уже заскочу к тебе,– на этой ноте Женя вешает трубку. Лиза подсаживается ближе и таранит того слегка в плечо. – Ну не дуйся. Может как-нибудь и расскажу. – Да ладно. Давай, собирайся, а то опоздаем.       После концерта те стоят в фойе места, где происходило самое мероприятие. На протяжении всего концерта группы наутилус, Женя отходил в отрыв и открыто кайфовал с остальными фанатами, а Лиза была сама не своя как-то. В один момент к Дунайскому уже подходит знакомый ему парень. – Здаров, – говорит Шура и бьет пальцем по банке, которую держал Женя. – На синьку подсел? – Привет. Хах, та да. – Думский проходит и становится рядом. – Тебе же не нравится такая музыка. – Дело не в музыке, дело в тусовке. Прикид у тебя новый, смотрю. На бабки разжился? – произносит Шура слегка закусывая нижнюю губу. – Завтра разживусь. – А я знаю где ганджубас клевый есть. Рейванем по-взрослому? – говорит парень и достает с кармана брюк бумажку с номером, дает ее в руки Евгению. Пока тот рассматривает бумажку, Думский замечает спутницу Жени. – Мама твоя? – Да нет, подруга. – Ясно, ну пока, – после этого тот разворачивается и уходит. Дунайский проводит того взглядом и кладет бумажку в карман. Лиза, наблюдавшая за всем этим разговором, слегка недовольно смотрит на парня. – Что за торч? – Да знакомый.

***

– Ты дело хорошее сделал, Жень, – говорит Донской бросая на стол пачку с несколькими купюрами. – Меня выручил и людям помог. Теперь только наши люди будут торговать, – он берет стоявшую на столе бутылку водки наливает немного в стакан и подходит к Жене, сидевшему на противоположной стороне стола. – А немцы? – Что немцы? – Немцы будут? – Какие немцы? – Ну, немцы. – Зачем немцы? – Лёша стоит над другом и смотрит на того с непониманием. Ставит стакан на стол и садится на стоящий рядом стул. – Слушай, а у меня к тебе предложение. Давай фирму откроем? Назовем "Дон и Дунай", сокращенно будет "ДД". Что скажешь, звучит? Не, ну ты скажи, нравится? – И что делать будем? – Бизнес. Всё в общем. Только вот, проблема одна есть, – Донской наклоняется ближе к тому, упираясь локтями в колени и скрепляя руки в замок, – конкурент. "Москва" – кличка у него такая.

***

      Женя стоит у таксофона и разговаривает с Лизой по телефону. – Ну это сюрприз. Ну я приду? – получив одобрение по ту сторону, Дунайский вешает трубку и подняв коробку с новеньким магнитофоном, уходит в нужном направлении.       Через пару минут он уже дома у девушки и ставит недавно купившую кассету в кассетный DVD проигрыватель. – А диски твои здесь тоже можно слушать? – говорит Лиза, убирая весь мусор с недавней распаковки магнитофона, обратно в коробку и суёт её на верх шкафа. – Можно. А плей у тебя тут какая кнопка? – Зеленая, – Женя нажимает на кнопку, над которой была нарисованная зеленая стрелка и садится на диван. Девушка подхватывает инструкцию от нового прибора и садится рядом с тем. – А это что? – интересуется она, обращая внимание на видео, которое стало показываться на экране телевизора. – Это наутилусов концерт, юбилейный. Очень редкий, но я достал. Там прямо все.       Дунайский продолжает с особой заинтересованностью смотреть на запись концерта, а Лиза слегка прижимается к спине того поджав губы. Раздаётся телефонный звонок. Елизавета тянется к тумбочке и берёт домашний телефон. – Да? Нет, не могу я сегодня. Отдыхаю я. Я сказала – нет. Всё, некогда мне с тобой базарить, – окончив разговор, девушка вешает трубку. Женя слегка мнётся перед тем как задать вопрос. – Муж? – Да нет, – та отлаживает в сторону телефон и садиться поближе, так же смотря в сторону телевизора, – напарница попросила подменить. – Во козлы, какую-то левую копию подсунули.        Какие то пару минут они вновь молчат смотря какой-никакой концерт. Лиза перекидывает руку парню на шею, слегка прижимая его к себе. – А где ты служил? – Хах, в штабе, – парень слегка усмехается, но убирает руку девушки со своей шеи.       На следующий день Лиза уходит на работу, ну а Дунайский остается дома. Прижавшись спиной к двери в комнату в коммуналке, тот слышит как поворачивается ключ в дверь и готовится ту напугать. Как только дверь открывается, он замечает за ней мужчину. – Ты кто? – Я Евгений, а ты кто? – Я Николай Григорьевич, а Лизка где? – говорит тот, пытаясь заглянуть в квартиру. – А Лизки нету, а вот ты, Николай Григорьевич, слушай меня внимательно. Сейчас ты, отдашь мне ключи и навсегда забудешь номер этого дома и телефона, – было, тот хотел замахнуться на Женю, но парень среагировал быстрее и ударил с кулака тому между ног. – Чё по яйцам то бьёшь? – скручиваясь от боли, говорит Николай. – Ключи, – протягивая руку говорит Женя, присев рядом с тем. Мужчина достает связку ключей с кармана и протягивает парню. Забрав ключи, тот их кладёт в карман джинсов. – Ещё раз увижу тебя – убью. – Еще посмотрим, кто кого, – после этого, Дунайский подводится и закрывает двери в комнату.

***

– Алло, Шура, это Женя, – говорит по телефону одессит, стоя в телефонной будке, – с плеером который. Ты мне ещё номер дал. Сказал: бабки будут – оттопыримся, – слушая ответ по ту сторону, слегка усмехается. – Да, есть.       Этим же вечером Дунайский приходит в договоренное по телефону место. Стоя у забора в ожидании знакомого, слушает музыку в наушниках, выглядывая того по сторонам. – А, это ты, – произносит Думский подходя и становясь рядом, – а я то думаю, какой Женя? Какой плеер? Бабки давай, – Женя достает с кармана куртки слегка помятую купюру и протягивает её знакомому. Тот сразу веселеет и падает головой тому на плечо, суёт купюру в карман. – Вау, хаха. Ну что, – проговаривает тот, суя руки в карманы фиолетовой мастерки, – по пол дозе, раскумаримся?        Заходят в помещение, отчасти даже напоминающие стрип-клуб, нежели какой-то притон, поскольку под ритмичную музыку там танцевали обнаженные парни и девушки. Шура и Женя отдаются в ритм этой музыки. В один момент, Думский отходит и через пару минут возвращается шепча что-то на ухо. Женя ничего не говорит и лишь достает с кармана еще одну купюру, отдавая ее тому в руки. Шура вновь улыбается и тащит того в другую комнату. Там было по спокойней, нежели в другом зале. Но сюда люди также приходили получить кайф. Но не ритмичный, а наркотический. Садятся под стенкой и раскуривают один косяк на двоих. – А про что поют? – невзначай интересуется Женя, первый делая затяжку. – А тебе не один хер? Кайфово поют. – Не, мне не нравится, – выдыхая дым и отдавая самокрутку новому другу говорит одессит. Тот фыркает и забирает с рук того сигарету и обращается к сидевшей рядом какой-то девчонке. – Он, дурак, от наутилусов тащится, – а после так же затягивается.       Будучи под кайфом, Дунайский успевает уже поговорить с каким-то французом, спутав его с американцем. Пытался доказать тому, что играющая на фоне музыка дерьмо. Но Шура дал тому подзатыльника и утащил в другую комнату. – Слушай, у тебя контрацептивы есть? – полу шепотом спрашивает Думский. Женя стоит в непонимании. – Зачем? – Ну как зачем? Ты думаешь, я тебе деньги буду возвращать? А, у Жана есть, – после этого тот уходит обратно в ту комнату. Женя всё ещё стоял в шоке, не каждый же день вот так, будешь трахаться с малознакомым парнем за дозу. Тот через пару минут возвращается с презервативами в руках. – Ну, чё стоишь? Пошли, – после этого разворачивается и идёт в другую комнату. Женя идёт за ним следом.

***

       На всю комнату раздается трезвон домашнего телефона. Дунайский на него не сразу реагирует, но всё же принимает сидячее положение и тянется за трубкой. Тянет ту на себя и за шнуром тянется корпус телефона, падая на пол. Слегка промычав, тот прижимает плечом трубку к уху. – Алло? – Жень, выручай! – слышится по ту сторону голос Алексея. – Я заболел совсем, а нужно срочно подъехать там разобраться, – говорит тот и слегка слышно по ту сторону, как тот что-то снимает с себя. – Ага, там сразу за гостиницей "Прибалтийская", на Васильевском. В пять там будет стоять тачка, в ней двое парней. Они всё объяснят. У них просто мозгов нету. Ты сам там глянь как и что. – Не-не, Алёш, я тоже нет. Бошка болит, не могу, – еле как выговаривает Женя, потирая глаза пальцами. – Брульянт, если не выручишь, то мне край. Прошу, выручай. Это часть нашего общего дела. Я не могу по телефону, понимаешь? – по голосу было слышно, что Донской нервничал, но его эмоции в целом было трудно понять. – Возьми всё с собой, о деньгах не думай. – Ладно, – после этого Женя кладёт трубку.       В назначенное время, он на месте. Подходит к машине и открывает заднюю дверь, садится в салон. Пусть не особо удаётся, но пытается разглядеть двоих мужчин сидящих на передних сидениях. У одного были двухцветные волосы, на которые, кажись, вылили литр лака для волос. Те были уложены, что ни единого волоска не торчало. Он смотрел янтарными глаза, как заметил Женя через салонное зеркало заднего вида, прямо перед собой, постукивая пальцами по рулю. Другой выставив руку в окно, потягивал сигарету. – Здарова, бандиты, – только после этого, сидевший на пассажирском месте поворачивается и смотрит на того. Тогда Жене и удаётся того рассмотреть. Обратить внимание на черные как уголь волосы и практически такого же цвета глаза. Сделав последнюю затяжку он выкидывает окурок в окно и закрывает его. Убедившись, что никого рядом нету, те двое начинают вводить Женю в курс дела. – ..Только вчера этого гада нашли. Матерый, сука, оказался, – рассказывал про всю ситуацию, как тот представился, Константин, – почти полгода прятался. Сейчас вернулся и у дружка живет. – Думаю, в парадке станем и подождем, – вставил свои пять копеек сидевший рядом Юрий. – Втроём? Слушайте, а таблетки от головы не найдется? – Нету! – слегка срывается Костя, ведь видно, что на взводе. – Там черный ход есть. Прямо из квартиры, я проверял. И ход на чердак, можно там если что.       Через какое-то время они добираются к нужной квартире. Константин аккуратно вскрывает дверь. Как только та поддается, он вместе с напарником направляют пистолеты на дверь. – Звони, – кратко говорит Женя и Юра, без лишних вопросов, нажимает на звонок, около которого он стоял. Дверь открывает какой-то мужик в тельняшке, походивший на типичного алкоголика. Костя направляет на того пистолет и хватает за грудки. – На пол, – в этот момент Юра проходит дальше осматривая квартиру. – Где он? – подставив пистолет к горлу того, пытается выбить с того информацию Уралов. – Кто? – Не понял, сука? – сильнее прессует мужика тот, зажимая курок. – З-за водкой он пошёл, сейчас придёт. Не стреляй, не надо. – Нет никого, – говорит Юрий выходя с одной из комнат. – Ну смотри, гад. Юр, привяжи его.       Женя всё это время наблюдал за ситуацией со стороны. Головная боль так ещё и не прошла. Дальше они сидят на кухне, в ожидании того самого типа. Татищев, кажись, половину пачки сигарет выкурил, а его напарник что и делал, ходил с одного края комнаты в другой, мелькая перед глазами Дунайского. – Не мелькай перед окном, – говорит Женя, не сводя взгляда с того самого мужика. – Музыка есть? – по сколько рот того был заткнут тряпкой, тот лишь кивает и указывает в сторону комнат. Дунайский подводится и идёт на поиски проигрывателя или ещё чего-то. Через мгновение начинает звучать музыка и в этот же момент раздается дверной звонок. Юрий сразу же перезаряжает державший в руке пистолет. Костя вместе с Женей выходят в коридор. Уралов прячется за дверью, а Дунайский, спрятав руку с заряженным револьвером за одной из части двери, открывает замок. Сразу же хватают стоявшего за дверью и валят на пол, Костя вновь подставляет к тому пистолет. – Я, наверное, не туда попал, – взволнованно начинает тот, – мне надо выше, – Уралов вздыхает и отпускает того. – Это не тот. – Кто это? – грубо спрашивает Татищев притянув мужика за майку. Тот, в свою очередь, лишь мотает головой пребывая в непонимании. Тот кого затянули жмётся к стенке. Женя наклоняется к нему, покручивая барабан револьвера. – Тебя как зовут? – максимально спокойно говорит парень. – Степан. – Степан, ты не бойся. Мы тебя не тронем. Главное: сиди тихо и не дёргайся, – тот на всё кивает, но волнения не скрывает. – Ты то сам кто? – Режиссер. На радио один. – Ясно. Ну, ты сиди тихо и все. Мы подождем одного товарища, поговорим и тебя отпустим. – Если что-то будет не так, я тебе, сука, в глаз выстрелю! – продолжает бесится Костя расхаживая по прихожей. В этот момент раздается телефонный звонок. Уралов присаживается рядом с хозяином квартиры и достает импровизированный кляп. – Смотри, я тебе башку снесу, сука, – после протягивает тому трубку и прилаживает к уху. Женя прислушивается к разговору и говорит, чтобы тот сказал, что у него день рождение. Тот без лишних вопросов говорит, что ему сказали, а после Константин кладет трубку. – Сколько от метро сюда? – спрашивает Дунайский Степана. – Пятнадцать минут. – Если через пять минут он не придет – тебе конец, – чуть ли не шипит сквозь зубы Костя.       Через пару минут вновь звонят в дверь. Ошибаются, ведь ищут место где что-то празднуют. Женя проводит ошибившегося взглядом, а после идет следом. Без вопросов заходит в квартиру и осматривается. В зале сидела компания людей, которая приветствовала того самого мужчину, который ранее стучался в квартиру где был Дунайский. Он зашёл дабы попросить таблетку от головы. Его провели в одну из комнат, где стоял бильярд и в углу собралась ещё одна компашка. Тот парень который его провел, просит у какого-то парнишки таблетки и отдает их Жене. Заслушавшись игру на гитаре, тот просится остаться, на что ему не отказывают, а лишь приглашают присоединиться. Он садится рядом с той компашкой и рассматривает всех присутствующих. Через пару минут, он возвращается в квартиру. Как только он заходит, слышит звук выстрела. Проходит чуть дальше и замечает два трупа: один хозяина квартиры, а другой как раз таки того человека, которого они ждали. Как только Константин замечает возвращение того, сразу направляет на того ствол. – Что, свалить решил? Нас тут чуть не замочили! – Если бы хотел свалить, то свалил бы, – невозмутимо говорит Евгений, смотря на мужчину напротив себя. Пару минут молчания и тот обращается к Юре. – Так, ладно, будем идти через черный ход. А ты это, разберись пока с ним, – кивая в сторону Дунайского, говорит Уралов. Татищев подходит ближе, но парень кладет руку тому на плечо стопоря. – Погоди, я сам, – после достает с заднего карман джинс Кости, – о, кольт, – под видом рассматривания оружия говорит тот, а после направляет дуло на напарника Уралова. Делает один выстрел и тот падает. Поворачивается к другому. Он начинает пятится назад, но парень всё равно делает сразу несколько выстрелов, окончательно добивая того. Вздохнув, тот замечает вжавшегося в стенку Степана. – Ну всё, тихо. У нас же договор. Всё, всё закончилось, – успокаивающе говорит Женя и садится рядом с трясущимся мужчиной. – Знаешь, я вообще режиссеров не люблю, но ты парень нормальный. Слышь, а ты это, Бутусова знаешь? – Степан кивает в ответ. – А это правда, что у них новый альбом вышел "Яблокитай"? – вновь кивки в ответ. – А у тебя есть? – Е-есть, – немного неуверенно говорит режиссер. – О, слушай, будь другом, дай переписать. Дашь? Меня, к стати, Женя зовут, – пожимая руку тому, говорит одессит. После замолкает и рассматривает трупы в квартире. – Поможешь мне, ладно?       К этому времени на улице уже потемнело и начался ливень. Женя с помощью Степана, тащит трупы бандитов в мешках на кладбище. Еле как дотягивают до какого-то склепа и бросают их там. – Ну, я поеду? – всё ещё с некой опаской интересуется мужчина. – Пойдем выпьем, – говорит Женя и ведет того в ту самую беседку. Там он встречает уже знакомую ему Зинку и знакомит её с Степаном. Та протягивает ему граненый стакан. Сам парень пить не собирался, поэтому отдает стакан новому другу. Лишь после этого, они уже прощаются и Степан уходит, оставив парня в уже ранее знакомой компании. – Ну что вы на меня так смотрите? – говорит тот обводя всех взглядом. – Я людей хороших спас. – Бог тебе судья, – говорит Гофман, сидевший напротив парня. – К стати, немец. Они там в склепе, у забора. Похорони их по человечески.

***

      В коммунальную квартиру в которой живет Лиза раздается звонок. Девушка выходит с комнаты и открывает дверь. Видит там уже знакомого ей человека. Блондинистые уложенные волосы, голубые глаза, самоуверенная ухмылка. Она уже встречалась с этим человеком и в прошлый раз всё закончилось вроде как хорошо. Что ожидать на этот раз, только бог знает. – Здравствуй! – Привет? – слегка неуверенно отвечает девушка смотря на мужчину напротив. – Муж дома? – В командировке, – отвечает не сразу, но уверенно. – Муж в Тверь, жена в дверь? Мы войдём? А то, как-то не по-русски.       Первыми проходит человек Московского осматривая всё доступные помещения. Другой тащит её за волосы в комнату и швыряет на кровать. – Я же говорил, не обманывай мужа. Не по-христиански это. – Ну хорошо-хорошо. Я правда не знаю где он живет и что делает. – Всё чисто, – зайдя в комнату, говорит тот, который осматривал все помещения коммуналки. – Он побыл у меня два дня и я его прогнала. У нас с ним даже ничего и не было! Я правду говорю! – Лиза стала нервничать и слегка прикрываться одеялом. Миша максимально серьёзно смотрит на неё и лишь говорит одну фразу: – Любишь медок, люби и холодок.       После этого двое мужиков, его подпольщиков, накинулись на девушку, будто с цепи снялись. Стали рвать одежду, бить. Елизавета пыталась как-то отбиваться от них, прикрываться, но все было без толку. Лишь Московский стоял и наблюдал за всем с той же самой самодовольной ухмылкой.       Этим же вечером Дунайский вновь приходит к Лизе. Стоит ему только войти в помещение, как слышит со стороны кухни женское пение. Голос сразу узнает и заходит на кухню. От вида побитой девушки, в разорванной одежде и гранёным стаканом наполовину наполненным водкой, в груди что-то кольнуло. Он проходит на кухню и одним движением скидывает стакан на пол от чего тот громко бьется. После, садится рядом ударяя кулаками по столу. – Сука, убью гада! – Твои приходили, тебя спрашивали. А я и правда не знаю кто ты такой и где живешь, – тяжело вздыхая говорит девушка. Женя лишь сильнее сжимает кулаки, давя ногтями себе на ладони. – Не поверили, – произносит Лиза и делает глоток водки прямо с горла. – Главный у них такой, мерзкий тип. Блондин, с голубыми глазами, прямо идеал девчачих мечтаний. Поговорками говорит. Может это, споём? – У меня слуха нет.

***

      Московский добрался до дома Донского. Поймали рано, спросонья. Даже не дам возможности одеться, да о какой возможности одеться может идти речь? Люди Московского взяли и побили того. Отыскали все деньги, все драгоценности и весь элитный алкоголь. – Да, понял, – говорит Московский оканчивая разговор по телефону. После, поворачивается к сидящему на диване Лёше и пронзительно смотрит на того. – В штабе, говоришь, служил. Писарем! – делает пару шагов и подходит к тому ближе. – Сначала Шишу, потом двое пропали ,а тепе.. – не успевает закончить, ведь на телефон Донского поступает звонок. Один из людей Московского встаёт и направляет пистолет тому в голову, но Алексей старается вести себя непоколебимо. Миша берет трубку со стола и подносит ее хозяину, – поживешь подольше – увидишь побольше, – Лёша берет трубку и отвечает на вызов. – Алло, Жень, ты? Случилось что? – Да, случилось, Алёш. Ты один? – говорит Женя стоя у таксофона. – Хорошо, скоро приеду – расскажу, – парень вешает трубку и выходит с кабинки. – Он приедет, – вздыхая, говорит Лёша и отдает Мише телефон.

***

      Женя приходит к тому самому деду у которого комнату снимал. Подходит к его комнате и стучит в дверь. Как только дверь открывается, без лишних слов, переходит к сути. – Дед, продай ружье. – Ээ, миллион! – Неси. – Деньги на перед давай! – Вздохнув, Женя засовывает руки в карманы и достает пару купюр. Отсчитывает две купюры по сотке баксов и дает их старику. – Даляры, – довольно рассматривая купюры проговаривает дед. – Там миллион двести, так что все патроны тащи.       Дед сразу же скрывается за дверью и возвращается с ружьем, а после через миг и всеми патронами. Женя забирает всё и уходит в свою комнату. Ставит пластинку и начинает подготовку. Он явно понял, что Лёша дома не один. И он догадывался, с кем он там может быть. Спиливает часть дула ружья, по новой набивает патроны, повторяя практически те же махинации, что и с самострелами. Прочищает дула, после сразу же заряжает ружье.       Дунайский поднимается к квартире друга. Тихо проходит в квартиру, держа модернизированное ружье в руках. Слышит звук работающего то ли радио, то ли телевизора, не спеша идёт дальше. Заходит на кухню, откуда как раз таки и доносился звук. За столом сидит один из людей Московского. Дунайский тихо подходит и подставляет ружье к горлу, заряжая один курок. Лишь одним жестом показывает, дабы тот ложился на пол. Мужик, без лишних слов, спускается под давлением оружия. – Будешь тихо лежать – отпущу, – забирает магазин пистолета того, после и само оружие с глушителем. Дальше идет к двери в зал, но решает всё же обойти и зайти со стороны кабинета, где дверь была как раз таки открыта. Открывается сразу картина: Донской и Московский сидят за столом. Леша опёрся локтями на колени и зарылся руками в свои кудри, просто находясь в безвыходном положении. Сам то Московский, вновь говорил с кем то по телефону. Женя встаёт в проходе и не успевает Миша среагировать как в него летит пуля. – Оружие – на пол! Руки за голову! Всем лежать мордой в пол! – на крик Дунайского реагирует и два подпольщика Московского и Алексей. Парень проходит дальше и остановившись между "куклами" уже пристреленного Московского, перезаряжает ружье и шмаляет обоих. Осматривается, проверяя есть ли ещё кто-то. Поняв, что никого нету подходит к Леше. – Алеш, вставай. – Брульянт, не стреляй, прошу тебя, Женечка, – Донской подводится и крепко обнимает парня, прижимаясь. Всё ещё не выпуская ружье, для подстраховки, Женя обнимает того одной рукой и слегка зарывается в волосы того. – Да не буду я в тебя стрелять. Ты мне ведь с первого дня в интернате приелся. Помнишь как мы на рыбалку ходили вдвоем? Ничего поймать не получалось, зато эмоции какие. Пусть мы и провели всего год с копейками, но ты мне стал как брат. Даже ближе, могу сказать, – парень слегка отстраняет того от себя и целует в лоб, после вновь сильнее прижимает.       В этот момент скрипнула дверь и появляется тот самый мужик, которого Женя встретил первым. Он сразу же направляет на того ствол и слегка прижимает Донского к себе. – Ты же обещал! – Я слово держу. А ты своим скажи: кто Лешку тронет – завалю. Иди. – Это вообще-то он тебя сдал! – кричит напоследок тот и скрывается за дверью. – Знаю, – как то более грустно говорит Женя и утыкается тому в макушку. – Прости, брульянт, прости. – Давай, забирай все бабки и уедем отсюда, – вставая с места, говорит одессит и подходит к чемодану. – А куда? – аккуратно встаёт с пола Леша и садится на кровать. – Да куда хочешь. Хоть в Ростов, Одессу, Москву – без разницы. Главное, чтобы просто с тобой, – Женя забирает чемодан и подходит к Леше. Ничего не говорит, просто улыбается тому и заглядывает в самые родные в жизни глаза.