Созвездие по имени тебя

— Шрамы останутся… — он в панике смотрит на свои дрожащие, изрезанные лезвием от точилки запястья. Горячие слёзы вот уже который час льются из глаз и, кажется, не собираются останавливаться. Сейчас ночь, в квартире совсем темно, лишь в спальной комнате слабо горит старый светильник. На ватных ногах парень, спотыкаясь о складки ковра, еле доходит до аптечки, лежавшей на деревянной тумбе в коридоре. Пальцы путаются, глаза перекрывает пелена из слёз. Под руку попадаются ненужные таблетки, бинты, как назло, находятся где-то на дне коробки. Найдя марлю и спирт, он в истерике принимается обрабатывать раны, — Что же я делаю, боже, что я делаю... — паника накрывает с головой. Он не уснёт в ближайшие два часа.

***

Мелкий камушек летит в окно на втором этаже девятиэтажного дома и, звонко ударяясь о стекло, падает на землю. — Хён, просыпайся! — под покровом ночи парень в мятной толстовке кричит на весь район. Он кидает камушки в давно знакомое окно, создавая неприятные и громкие звуки. И плевать на разбуженных соседей. На верхних этажах загорается свет, из окна на пятом этаже выглядывает пожилая женщина. В подворотнях просыпаются недавно спящие собаки. Щёлкает выключатель и жёлтый свет от лампочки озаряет комнату. Не найдя телефон на прикроватной тумбочке, парень поднимается с кровати и обувает домашние тапочки в виде пушистых овечек. *Что за хрень происходит на улице?* Капля страха, комок недоумения и куча злости смешиваются в голове Хёнджина. Мобильник обнаруживается лежащим на подоконнике почти разряженным — всего 20 процентов. Открыв окно в лоб парню прилетает камень. — Ой… — Джисон, мать твою! — громким шёпотом возмущается жертва каменного снаряда, — Что ты тут делаешь в.. — он прервался на долю секунды, чтобы посмотреть время, — 2 часа ночи?! — Извини, хён, я не думал, что в тебя прилетит, — Хан смущённо чешит затылок и невинными глазами смотрит на друга, — Небо чистое, звёзды хорошо видно, мы идём смотреть на них! — Какие звёзды, Хан Джисон? Я маму разбужу, если пойду сейчас. — Я принёс лестницу, — он убежал куда-то в глубь двора и вернулся с соответствующим предметом, — Спускайся, Джинни!

***

Они бежали под осенним мелким дождём, переплетая пальцы в чудаковатый замочек. Иногда подскальзывались на опавших листьях, от чего звонко смеялись. Когда-то белые конверсы покрылись грязными пятнами от луж. Прохладный ветер обдувает лицо, заставляя невольно морщиться. Лёгкая кофта на молнии промокла и совсем не согревала. Но кого это волновало, когда можно было вот так бежать, сломя голову, смеяться от своего внешнего вида и не думать о нескончаемых проблемах. — Эй, Хани, куда ты ведёшь меня? — Помнишь ту заброшенную детскую площадку около леса? Оттуда вид хороший! Впереди уже показывалась оранжевая шапка густого леса, а дождевые тучки медленно открывают занавес на звёздное небо. Ребята замедлили свой шаг. Им некуда спешить. Мокрая обувь хлюпает по асфальту, сожженные краской волосы липнут к лицу. На губах глупая улыбка, а в мыслях одинокий таракан. Хёнджин снял чёрную ветровку и закинул на плечо. — Хён, ты же обещал… — Джисон знал о проблеме Хвана. Это началось два года назад, когда у Хёнджина умер отец. Тогда он впервые взял в руки лезвие. Как бы не хотелось, Хан не всегда мог быть рядом и оказывать моральную поддержку. В моменты одиночества помогал селфхарм и заметки в телефоне. Мама тоже пыталась помочь хоть чем-то, но ей самой было ужасно тяжело, — Когда был последний раз? — Пять месяцев назад. Прости, Хани, я правда стараюсь, — ему ужасно стыдно. Стыдно перед Джисоном и матерью, которым он даёт эти обещания. Не срываться безумно тяжело, но он пытается держаться. Ради мамы, которая каждый раз бежит с бинтами в руках и слезами на глазах, стараясь остановить очередную истерику Хёнджина. Ради Джисона, который из кожи вон лезет, лишь бы Хвану хоть на минуту стало легче. Ему стыдно, что каждый раз давая обещание, он не может стопроцентно гарантировать, что выполнит его. — Не извиняйся, я понимаю, что тебе тяжело. Но всё же.. старайся звонить мне в случае чего, хорошо? — Хёнджин легко, почти незаметно, кивнул, — Вот и договорились. А теперь пойдём быстрее, звёзды ждать не будут!

***

Любовь Джисона к космическим телам проснулась ещё в детстве. Полки стеллажа еле выдерживали огромное количество различных энциклопедий о космосе. Он смотрел множество научных фильмов на эту тему. Ему хотелось купить мощный телескоп, чтобы своими глазами посмотреть на огромные планеты, но денег хватало лишь на дешёвый разноцветный калейдоскоп. Его дед был космонавтом. Он часто рассказывал Хану истории из экспедиций. — Дедушка, дедушка! — маленькие босые ножки быстро бегут по прохладному линолеуму, в ручках «Сборник интересных фактов о космическом пространстве», а в детской голове тысяча и один вопрос, — инопланетяне существуют? Ты видел их? — Хо-хо, Джисони, конечно видел. Помнится мне, сражался я с одним однажды. Вот такущий был, представляешь? — он встал в позу звезды, пытаясь показать размеры пришельца. Джисон смотрел горящими глазами, веря каждому слову, но в этот же момент его подхватили подмышки и повалили на рядом стоящий диван. — Ну хватит, дед, щекотно! — квартиру наполнил звонкий детский смех. Бабушка бы поругала их за слишком громкое поведение, но сейчас её не было дома.. Дедушка пропал через три года: ушёл в очередную экспедицию и не вернулся. Предполагают, унесло куда-то в космос. Хану тогда исполнилось 11. Изо дня в день он н‌а‌д‌е‌я‌л‌с‌я‌ верил, что дед вернётся. Ждал его. Каждую ночь он глядел на звёздное небо, рассматривая каждую белую точку. Как люди приходят на могилу, так и Джисон ходил к небесам. Он сбегал на полянку возле леса, садился на колючую траву и разговаривал со звёздами. В этом он находил спокойствие. Сейчас уже не было такого сильного рвения узнать о космосе всё, но привычка глядеть на звёзды осталась. Иногда он был один, иногда брал с собой Хёнджина. Тот, конечно, ворчал, но с Ханом всё равно ходил.

***

Биологические часы подсказывали, что сейчас около трёх ночи. Они никогда не брали с собой телефоны, когда шли гулять. Единственным гаджетом был старенький полароид Хёнджина. Он заснял жаркое лето, которое оживляло спящих в животе бабочек, заставляя их кружиться и щекотать душу. Запечатлел день, когда они спасли раненую белочку в лесу. Хёнджин тогда сказал, что Джисон похож на неё. Напоминал о рыжем котике, которого они подкармливали и дали имя Суни. Он убежал куда-то, но так и не вернулся. На плёнке хранились фотографии множества красивых стрекоз и бабочек — они часто садились на Хёнджина и Хана, осыпая своей волшебной пыльцой. Вот и сейчас он висит на самодельной подвеске, слепленной из разноцветных плотных верёвок, оплетая тонкую шею Хвана. Джисон снял свои красные потёртые конверсы и держит их в левой руке, идя по прохладной земле. Пальцы ног оплетает влажная трава и лепестки диких цветов, будто желая утянуть с собой под землю. Дорога к лесу заросла густыми кустами, поэтому Хёнджин надел свою ветровку, чтобы не поцарапаться о ветки. Хан спрятал кисти рук в длинные рукава толстовки. Они шли молча, помогая друг другу пробираться через длинные когти пушистых кустов. Это молчание не было неловким, наоборот, оно словно мёд, тягуче разливалось где-то под рёбрами, даря необыкновенное спокойствие. Парням не нужны были слова, достаточно было просто находится рядом, чтобы чувствовать себя в безопасности. Лес был совсем близко. Он шумел кронами деревьев, словно русалки, зазывая в своё царство. И ведь не поддаться удаётся с трудом. Манящая темнота пристально наблюдает, длинными щупальцами пытается ухватиться за оголённые участки невинной души. За поддельным умиротворением прячет шприцы с ядом, вкалывая каждому сюда входящему. Стремительно разливаясь по кровеносным сосудам, он обжигает кожу изнутри. Действует как наркотик. Выйдя из леса, ты обязательно вернёшься, но уйти во второй раз удастся не каждому. Пройдя сквозь колючие кусты, Джисон пошарился в карманах потёртых джинс и вытащил оттуда небольшой фонарик. Больших городских фонарей в этой местности нет, а значит потеряться в трёх соснах труда не составит. Он берёт Хёнджина под руку и, освещая дорогу, ведёт их к той самой заброшенной площадке. Тропинку к ней ведущую было почти не видно — совсем заросла травой и сорняками. А ведь когда-то здесь могли играть друг с другом дети. — Хан Джисон, мы могли посмотреть на звёзды в нашем парке, там фонари ночью не горят, — устало ворчит Хван, — нам обязательно было идти сюда? — Не бубни, мы уже пришли. Это та самая площадка, помнишь? — они подходят ближе и в глаза бросаются заржавевшие качели, пустая песочница и когда-то зелёная горка. В голову лезут старые воспоминания.. — Ты чего это с камнями играешь? — детский голосок раздался где-то за спиной. Обернувшись, Хан увидел невероятной красоты мальчика. Он смотрел на Джисона взглядом полного непонимания, переминаясь с ноги на ногу из-за мягкого песка. На нём были синие шорты и белая футболка с изображением Тони Старка, а в густых каштановых волосах красовались разноцветные заколки, словно конфетная посыпка на шоколадном мороженом. — Никакие это не камни. Это звёзды. Смотри, здесь, — он тыкает пальцем в правый верхний угол в начерченном квадрате, — созвездие золотой рыбы, а вот тут, — маленький пальчик перемещается влево, — большой медведицы, — незнакомец с интересом изучает самодельный планетарий, — а это, — в него прилетает маленький камушек, — падающая звезда. Меня Джисон зовут! А ты кем будешь? — Я Хёнджин, — стоя в лёгком шоке от прилетевшей в него «падающей звезды», он смотрит на стоящего перед ним в джинсовом комбинезоне Джисона и искренне улыбается новому другу, пожимая маленькую ручку. Они не приходили сюда с тех пор, как эту площадку закрыли, года два прошло наверное. Тогда часто пропадали дети и здешние родители добились перекрытия дороги к этому месту. Думали, что детишки убегали в лес, а там бог знает, что с ними случалось. Полиция лишь делала вид, что активно ищет пропавших. На самом же деле всем всё равно было, лишь бы зарплату нормальную платили. — Столько времени прошло, а ты всё так же камнями кидаешься, — со смешком припоминает Хёнджин и поднимает голову наверх, рассматривая ночное небо, усеянное звёздными веснушками. — Хён — М? — Как думаешь, кроме нас, там, — Джисон кивнул вверх, — кто-то есть? — этот вопрос его интересовал с самого детства, но ответ найти так и не смог. Даже дед-космонавт не мог сказать точно, есть ли там что-то. — Я думаю есть. Просто в силу космических «законов» мы либо не можем увидеть их, либо ещё не пришло время, — Хёнджин никогда не придавал этому большое значение. Он считал, что когда придут, тогда и придут, — О, смотри, — куда-то в небо ткнул пальцем, — такая яркая звёздочка. Ты чего? — Хван повернул голову к Джисону и наткнулся на обеспокоенный взгляд. — Джинни, я умер пол года назад, отпусти меня, — мягкая улыбка коснулась джисоновых губ, а лёгкая рука легла на плечо друга. Хёнджин смотрел в родные глаза, не веря своим ушам. Он моргнул, а Хан словно растворился во мраке ночи. Что значит умер? С кем же он гулял по ночам всё это время? На чей телефон звонил, когда скучал? Кому он давал обещание не брать в руки лезвие? Он сошёл с ума? На тяжёлых, будто чужих, ногах бежит в сторону дома. На руках остались фантомные прикосновения. Он задевает плечом фонарный столб и падает на землю. Слёзы полились градом. Хёнджин обхватывает себя руками и.. кричит, оказывается. «Как же так? Нет нет нет нет. Не может такого быть. Нет.»

***

Он убил себя в ночь с четверга на пятницу. Ему могло исполниться 18, а их дружбе 10 лет. Он убил себя от безысходности, не в силах больше справляться с одиночеством. Он не смог смириться со смертью своего близкого друга. Мама долго сидела на его могиле. Его похоронили рядом с отцом. Хёнджин был единственным ребёнком в семье. Всеми силами она пыталась помочь сыну. Бинты держала даже когда он не был в порезах. Она успела однажды вызвать скорую. Но невозможно уследить за всем, ведь так?