Пижонский жилетик

***

В постоянных перестрелках и нервотрёпке он порой забывал о нормальной жизни, о том, что есть внешний мир со спокойной жизнью. Сера был… хорошим напоминанием, что все когда-то закончится, что он сможет вытащить Эшли, избавиться от паразитов в своем теле, справиться с Лос-Плагос в конце концов. Луис приходил и уходил, когда вздумается, лукаво и тепло улыбался ему и Эшли, заправляя за ухо мешающиеся чернильные пряди. Порой притаскивал патроны и еду. Рассказывал смешные истории и рассуждал о практически старческой медлительности деревенских. «Лееон» - тянул он вместо приветствия, вновь проскальзывая в очередное заброшенное здание и потягиваясь как сытая кошка. В своем расшитом и слегка пижонском жилете, с щетиной на скуластом личике, он до того абсурдно смотрелся на фоне по-военному собранного Леона, что порой тот задумывался: а не чудится ли ему этот насмешливо жизнерадостный брюнет, которого временами хотелось затолкать в какой-нибудь бункер и не выпускать пока все не закончится. Луис был порой слишком…невнимательный. Он всегда знал чуть больше, хотя ничем особо не делился. Кеннеди его не винил. Такие парни сами себе на уме. Его должность обязала повстречать за жизнь много разных людей и данный типаж был ему знаком. Всегда общительные и весьма осведомленные они светили обаятельной улыбкой до тех пор, пока не копнешь глубже. Когда он выпал из шкафа, ударяясь о дощатый пол и жмуря от удара свои карие глаза, Леон лишь отметил про себя, что у парня маловато шансов здесь выжить, несмотря на физически хорошо развитое тело. Когда они встретились во второй раз, Леон поразился упорности, с которой Луис держал оборону от зараженных, агрессивных деревенских. Потом он быстро убежал, оправдываясь делами, но позже вернулся, как-то устало улыбнулся, и прикорнул, трогательно свернувшись в калачик, в углу на втором этаже. Подобное доверие человеку, которого видишь всего второй раз, невольно подкупало. Когда он проснулся, они долго сидели бок о бок и молчали о своем. Девчушка спала неподалеку, подложив под голову кофту. Им всем надо было восстановить силы. «Спасибо что…» -начал было тогда блондин, но Луис, видимо совсем вымотавшись, опять спал, прислонив голову к его плечу. Из-под рукава расползалось красное пятно, пачкая пижонский жилетик. В условиях полной антисанитарии и с беспомощной, слабой девчонкой на руках тратить ценные травы было глупостью. В доме нашлось мыло и улизнул брюнет уже в чистом жилете и с правильной перевязкой всех предыдущих ранений, на которые до этого ему не хватало лекарств. Луис не был слабым. В очередную их встречу он легко подхватил Эшли и левой рукой добил зараженного. На вопросительно-ошарашенный взгляд лишь пожал, как ни в чем небывало, плечами. «Амбидекстр.» Грэхэм хмыкнула и, извернувшись в крепкой руке, начала восторженно рассказывать про своего дядюшку левшу. Ее поведение порой поражало, но Леон грешил на механизмы защиты, старающиеся сберечь остатки психики в этом хаосе. В одну из встреч Сера вывалил из кейса кучу фотографий и заметок. Это были открытки со статуей свободы и альпийскими лугами, отснятые черно-белые и цветные пейзажи, попадались фото местности, сделанные, видимо, самим Луисом. На них в кадр не попадались заражённые и от картинок противоестественно веяло умиротворением и спокойствием. Парень выхватывал из общей грязи удивительные ракурсы, превращающие мерзкое в загадочное. Откуда у него был фотоаппарат и зачем он ему… здесь? С заметками он тоже дал ознакомиться, нагло привалившись к боку рассказывал об устройстве организации, тыкая пальцем поочередно во все листы. Объяснял свои теории и наблюдения, интересуясь размышлениями самого Кеннеди. Тот мог мало что сказать, организация и паразиты его заботили только как мешающие объекты, которые надо убрать. На честный ответ брюнет лишь хмыкал, ничуть не обижаясь. Луис был таким простым в общении и в то же время необъяснимым в мотивах. Предсказать его действия было практически невозможно даже в моменты передышки от перестрелок. Помимо регулярных исчезновений он мог потащить их любоваться очередными развалинами или ловить тощих петухов для петушиных боев. Леон смотрел на это снисходительно, но разрешал себя втягивать. Подобное времяпрепровождение позволяло не поехать крышей. Они выживали по определенной тактике, они стреляли, экономя патроны и пытаясь уберечь здоровье по определённому плану, они спали с Эшли и Луисом, когда он присоединялся, по расписанию. Не было ничего, что было не просчитано и не урегулировано. Это было утомительно, но, пожалуй, полезно для жизни. Не позволяло накатить безотчетной панике или растерять все патроны перед толпой деревенских. Солдаты не боятся и не сомневаются, когда получают приказ. Под это заточен их мозг – искать победу и вырывать ее с наименьшими потерями. Однако и он, и девчушка были людьми, постоянно существовать отрекаясь от копившихся комом эмоций было невозможно. И, если птахи с общипанными хвостами в своем нелепом бою смогут помочь им распутать давящий на мозг и грудную клетку животный страх, то Леон не против. * * * Саддлер заставляет их с Грэхэм разделиться, и чувствовать полную беспомощность, когда привык контролировать ситуацию и чужую безопасность, отвратительно. Он бесится, совершает ошибки, подставляясь даже под очевидные атаки зараженных. Так глупо попасться на уловку старика и карлика! Его беспокоит поступок сорвавшейся Эшли, беспокоит ее отсутствие, планы этой чертовой организации и заканчивающиеся патроны. Чуть меньше его беспокоят паразиты в собственном теле и галлюцинации, после которых мутит еще по пол дня под непрекращающийся шум в голове. Очередная комната. Он не примечает ни их количество, ни убранство, сверяясь лишь с планом эвакуации, который он увидел в одной из рабочих комнат. В голове от недосыпа и постоянного напряжения уже гудит, когда он слышит радостно «Леон!». Без кошачьего манерничанья он не сразу признает Сера и прицеливается, готовый стрелять по открытым местам противника. Жилетик отшатывается из-под прицела в сторону и успокаивающе урчит: «Расслабься, это я. И даже с хорошими новостями!» Луис улыбается и Леон прикрывает глаза. Хорошо. Это хорошо. Теперь, если этот негодник не надумает сбежать, они хотя бы вдвоем. Он рад его видеть. Неподалеку радостно хмыкают и, кажется, он сказал последнюю фразу вслух. Хочется закатить глаза. Брюнет, готовый делиться новостями, но ожидающий наводящего вопроса, лучится довольством, перезаряжая свою бабочку. Так вчера действительно была перестрелка, а не очередной бред воспаленного паразитами сознания? «Может уберешь пистолет? Ты кажется все еще целишься.» «В тебя то не выстрелю, не бойся» Луис фыркает и идет к перилам. Луис творческая натура и уже восторженно оглядывает дорогое убранство комнаты. Шум в голове делает скачок. Мгновение застывает в повороте чернявой головы и тихо скрипнувшей половицы. Рука на пистолете сжимается до побелевших костяшек, а шум нарастает в геометрической прогрессии. Перед взором должны мелькать воспоминания или галлюцинации как это бывает обычно во время приступов, но Леон лишь вглядывается в резной косяк двери. Губ касается что-то влажное, с железным привкусом и к шуму в голове добавляется взволнованный голос Луиса. У него наверняка мало патронов, надо дать, вроде он по памяти подбирал для бабочки, которой у него нет. Косяк двери оказывается украшен растительным орнаментом. Он не замечал. Шум в голове снова делает скачок. Внезапная тишина в голове оглушает и бьет сильнее чем крики и пальба. Очередной скрип половицы в соседней комнате режет по ушам, перекрывая голос напротив и смазывая в мыло четкие движения вокруг лица. Кеннеди открывает огонь по все еще закрытой двери, оттаскивая Луиса за спину и пятясь к колоне. У него мало патронов, но за дверью слышится приглушенный вскрик, а в щели мелькает коготь зараженного. Он сильный – шепчет Нечто внутри. Ты проиграешь – продолжает Оно. Убью – поет ТМП, опустошая магазин. От двери и косяка летят щепки. Пистолет замолкает, не попадая в нужный объект. Коготь в щели дергается вперед, выбивая дверь и попадает под прицел снятой с Леона Серрой винтовки. Саддлер дергает губой, перешагивая порог и презрительно оглядывает парочку. Не обращает внимания на направленные дула, ухмыляется. Под полами одежд покачиваясь исчезает коготь. Он, ощущая свое превосходство в сложившейся ситуации, позволяет себе расслабиться, несмотря на продырявленную в нескольких местах рясу. «Патронов у тебя для винтовки маловато» - шепчет на ухо Луис. Мгновение переламывается щелчком ТМП. Для винтовки мало, да. Есть такое клише: герой сцены доминирует, остальные внимают. Леон смотрел боевики, он знает. Это всегда немного раздражающий момент в фильме, призванный потешить самолюбие персонажа и раскрыть его историю и мотивы. Леону плевать на историю Саддлера и его компании. На клише ему тоже плевать. ТМП поет, вынуждая не ожидавшего этого старика попятиться. Винтовка бухает над ухом, прошивая голову в капюшоне, а после и выползший из-под расшитых одежд атакующий коготь. Луиса почему- то трясет и следующий выстрел приходится в плечо. Саддлер тянет вдох, раздувая крылья носа и хаотично бьет мутировавшей конечностью в их сторону в последний раз, прежде чем скрыться, пачкая слизью стены и пол. Луис спокойный и рассудительный несмотря на свою исследовательскую кипучесть и энергичность. Луис, зажав винтовку меж колен, до конца утирает рукавом лицо не отошедшему Кеннеди и длинно выдыхает сквозь зубы, что-то лопоча на испанском. Если мозг правильно обрабатывает, то возмущается состоянием Леона и пошедшей из носа кровью. Говорит что-то про свою новость, а потом пропихивает ему в рот пару таблеток, заставляя проглотить. Леон переводит взгляд на пижонский жилетик с вышивкой. Целый. Он утыкается в ткань, заставляя обоих опуститься и слушает как последние завывания в голове сменяются размеренным стуком сердца под ухом. «Я нашел лекарство» – как ни в чем ни бывало говорит Луис, поглаживая под курткой лопатки и делясь своим теплом – «А еще парочку безделушек для Эшли, и кое-что для тебя». Желание запереть этого неуемного в бункере возрастает. Они лежат в обнимку на полу, доступные любому арбалетчику из-за угла. Но Леон вновь слышит собственное дыхание и чужой стук сердца, а Луис лишь слегка выдыхает от веса навалившегося военного. Идиот - думает Кеннеди. Невнимательный дурачок. Увлеченный ботаник, который не видит порой дальше интересных ракурсов и увлекательных исследований. Леон вспоминает как они пол дня возились с одним зараженным только потому, что Луису захотелось узнать их биологические показатели и проверить реакцию на классическую музыку. Сера под ним сопит и внезапно судорожно вздыхает, прекращая поглаживания. Часто дышит, собираясь с мыслями. Начинает говорить, отвернув голову. Признается в причастности к исследованиям Лос-Плагоса и в том, что ему когда-то это казалось замечательной возможностью для эволюции человечества. Брюнет знает о его ненависти к Илюминадос. Леон смотрит как поджимаются чужие губы и чувствует, как неконтролируемо сжимаются руки на его ребрах. Сильный. Но по-своему глупый. Леон изучал психологию, он знает, как может выглядеть человек, когда ему больно говорить правду. Он сильнее вжимается в каменную от напряжения шею и хмыкает. Он ненавидит Лос-Илюминадос, ненавидит Саддлера и Салазара, ему плевать на зараженных. Он беспокоится об Эшли и искренне переживает за нее. Он, внезапно привязавшись, дорожит редким общением и присутствием Луиса Серы. Все это он спокойно говорит в расслабляющуюся шею. Поглаживания по спине продолжаются. * * * Кеннеди не запирает в итоге никого в бункере, но отсыпает патронов и берет, с пойманного на сбегании Луиса, обещание беречь себя и не рваться на рожон. Хочется, конечно, другого, но удерживать возле себя этот моторчик невозможно, поэтому только так. Ему в руки впихивают патроны для винтовки, лекарство и медальон с вставленным янтарем. Леон признает в нем тот, что до этого болтался на шее брюнета. Только камня не было. Луис лучится необъяснимым счастьем, напоследок обнимает вызволенную ими Эшли, в новом объятии довольно сопит в сильную шею, щекоча длинными волосами. Луис не глупый и не слабый, но порой весьма невнимательный. Леон переживает. Совсем немного, поэтому обнимая вешает маячок, зная, что его скоро заметят, но не скинут. Пижонский жилет расслабленно прижимается ближе, тепло ощущаясь под пальцами, и они стоят так еще пару минут. Доверие и забота греют. Эшли неподалеку игнорирует их, прикрываясь проверкой территории. Блондин впихивает в отбивающиеся руки парочку лекарств и немного продовольствия и спокойно переживает всплеск возмущения в свою шею, от все еще прижатой в объятьях тушки. Луис отстраняется. Хитро прищурившись, бросает напоследок, что знает одно кафе с божественными кальмарами и скрывается за дверью. Они с Грэхэм тоже идут в следующую комнату, когда девушка замечает медальон и понимающе хмыкает. С острова они уезжают вдвоем, но Кеннеди спокоен, Луиса здесь и не было. Серу по его просьбе вытащила из замка Ада, перед которой у него теперь должок. Все наконец-то закончилось и можно подумать о небольшом отпуске, говорит ему Ингрид, направляя в их сторону очередной вертолет. Эшли, обхватив его руками, сквозь шум мотоцикла, как бы невзначай советует ему надеть в Испании водолазку с рубашкой,если он вдруг надумает куда пойти. Говорит что к медальону и к волосам подойдет что-нибудь приглушенно-лимонного цвета. Леон не очень любит рубашки и кальмаров, но возможно паэлья в том кафе тоже есть, а к совету он так и быть прислушается. Янтарик под майкой греет эфемерным теплом. Их молчаливое обещание. Леон улыбается, прибавляя скорость.