Cafuné

Лиза Минчи была гордость Спантамада. Она с легкостью постигала тайны артерий земли, могла удержать молнии на кончиках своих изящных пальцев и закупоривать элементы по пробиркам, чтобы создать из них страшное оружие. Лизе Минчи пророчили блестящее будущее, великие научные открытия и как минимум должность мудреца. И она же по ночам пыхтела над дымящимся котлом, вчитываясь в книги по медицине и пытаясь разобрать мелкий почерк Бай Чжу, когда тот был слаб настолько, что не мог даже приготовить себе лекарства. Его знания в этой области во многом превосходили ее, но ее техника была лучше. Взаимовыгодное сотрудничество. Они встретились ... странно. Лиза тогда только поступила в академию и, как истинная жительница города свободы, не смогла усидеть в четырех стенах. В то время у нее еще не было глаза бога, а потому когда она наткнулась на сборище плесенников могла лишь посетовать на то, что вообще ушла дальше кафе, где подают такие вкусные десерты. Элементальная энергия окутала ее полупрозрачным, но крепким щитом, когда она уже готовилась броситься бежать. Руки Бай Чжу были заняты огромной корзиной, доверху набитой различными лекарственными травами, но это не помешало ему броситься в атаку со всей присущей ему грацией. Его выпады были лаконичны и чуть неторопливы, но каждый удар был четко выверен и бил точно в цель. Спустя пару мгновений на поляне осталась одна светящаяся пыльца. Он вежливо поинтересовался, не поранилась ли она, и предложил проводить до города Сумеру. Лиза Минчи не любила мужчин, но была падка на джентльменов. Учитывая закрытую натуру юного врача, они спелись даже слишком быстро. Он горел медициной, как никто разбирался в лекарственных травах и мечтал однажды постичь тайну жизни и смерти. Она с энтузиазмом первокурсницы поглощала всю информацию, до которой могла дотянуться. Они стали сначала прекрасными собеседниками друг для друга, потом научными партнерами и, наконец, близкими друзьями. Лиза стала свидетельницей его приступа лишь спустя несколько месяцев после начала их близкого общения. В течение нескольких часов она могла лишь беспомощно наблюдать, как он бился в судорогах и задушено стонал от боли, не в силах сделать ничего, чтобы облегчить его страдания, а затем еще полночи готовила обезболивающий отвар, вслушиваясь в еле слышные комментарии медика и стараясь контролировать дрожащие руки. В ту ночь она поклялась себе, что сделает все возможное, чтобы спасти своего друга. В конце концов, она знала про Альбедо, и если алхимия могла породить жизнь, то должен быть способ победить смерть. Бай Чжу попытался оттолкнуть ее, не привыкший доверять кому-то и получать заботу, но Лиза была молода и упряма, а на все аргументы отвечала игривым смехом и двусмысленными шутками. Вскоре у Бай Чжу не осталось сил спорить. Она следила, чтобы он вовремя принимал лекарства, не перетруждался и не забывал брать перерывы на отдых в своих исследованиях. Он повсюду следовал за ней в ее приключениях, в какие бы дебри леса ее не занесло очередное исследование, надежно закрывая щитом и подлечивая. Бай Чжу быстро уставал от долгих странствий, но, лежа на мягких бедрах Лизы, ощущая поглаживания по волосам и слушая ее вкрадчивый голос, рассказывающий очередную легенду из истории Мондштадта, он мог расслабиться. Кажется, даже вечно донимающая его головная боль отступала в такие мгновения. А Лиза готова была вечно пересказывать каждую из прочитанных книг, лишь бы видеть его мягкую расслабленную улыбку. Они дополняли друг друга так же хорошо, как и их элементы. А потом Бай Чжу выпустился, Спантамад был реорганизован, и их дорожки с академией разошлись. Но они остались друг у друга. Здоровье Бай Чжу становилось хуже, и он редко мог посещать Монд даже на праздники, но исправно дарил Лизе ароматный чай, помогающий справится с бессонницей. Лиза приезжала в Ли Юэ минимум три раза в год, чтобы прогуляться по живописным долинам, рассказать новые истории и пополнить запас алхимических ингредиентов, которые Бай Чжу лично собирал для нее. Чичи записала Лизу как "фиолетовая леди" и иногда даже узнавала ее. Бай Чжу написал длинное письмо, в котором поздравил Лизу и Джинн с помолвкой и принес извинения, что не смог прибыть лично. Со времен академии прошло уже много лет, и они давно не были столь юны и наивны, чтобы пытаться изменить порядок вещей. Они оба заплатили слишком высокую цену за свои знания, и понимали, что не проживут долго. Но пока они были вместе, далеко физически, но незримо связанные прочными узами дружбы, они ни о чем не жалели.