Truth or Lie?

Даби наблюдал за ней с самого первого момента ее появления в Лиге. Она пришла вместе с Ястребом, с порога заявив, что геройская жизнь и лицемерие, которым она окружена, порядком ее заебали, буквально. И эта грубость звучала куда искреннее красивых речей пернатого на ту же тему. Даби наблюдал за ними обоими, и видел четкую разницу. Если Ястреб действительно был полезен им как шпион, и герой ради этого продолжал усердно выслуживаться и перед Лигой, и перед Комиссией, то вот она в этом плане была профаном. Но стоило только речи зайти о причуде и обманчивых внешних данных… Еще будучи героем, ее нередко сравнивали с Полночью — они были полными противоположностями. Легкие садистские и бдсм наклонности женщины всегда его забавляли. Эта же девчонка могла вести себя как истинный злодей в абсолютно любой ситуации, хотя личико — ну просто ангел. И если Полночь своим сиреневым дымом окунала людей в сладкий сон, то Кромешница своим черным — насылала самый страшный ночной кошмар. — Это какое-то конкретное видение или типа того? — спросил у нее Ястреб, перекатывая между ладоней банку холодного пива. Странно было слышать такой вопрос от него, в конце концов, он сам принимал ее в свое агентство. Бывшая героиня тут же оторвалась от созерцания бокала вина перед собой и посмотрела пернатому прямо в глаза, чем удивила всех, кто наблюдал за ними — она в принципе никогда никому в глаза до этого момента не смотрела, а сейчас… Ястреб выглядел, как завороженный. Даби вместе с остальными членами организации с интересом наблюдал за происходящим, и хотя тоже смотрел в глаза брюнетки — ничего особенного, что могло бы загипнотизировать, в них не видел. — Типа того, — ответила она после продолжительной паузы. — Помесь самых мерзких явлений, образов и звуков. Но это только общая картина. Я могу показать человеку его личный самый страшный кошмар. — И как ты его узнаешь? — Даби хмыкнул, выпуская дым от сигареты в сторону геройской парочки, а Ястреб все не унимался. Девушка в очередной раз смерила его странным и нечитаемым взглядом, остановившись на глазах, а после вернула свое внимание к бокалу вина. — Смотрю в глаза. — Кто-то слева от Даби поперхнулся водкой. Ястреб настолько много выпил перед этим, что смысл сказанного дошел до него далеко не сразу. А стоило этому произойти, как он возмущенно накинулся на коллегу, весьма нелестно высказывая свое недовольство под всеобщий смех. — Есть еще что-то, чего я не знал все это время? — низкий голос Даби прервал все веселье и речь Ястреба, в том числе. Он потребовал от них правдивых и полных данных о своих причудах еще до того, как привести сюда. Ясное дело, что он был недоволен. Кромешница упорно смотрела куда-то мимо бокала. Прежде, чем дать ответ, она сделала глоток. — Я чувствую ложь. Даби напрягся из-за тяжких воспоминаний, накрывших его с головой. Хотя причина, по которой напрягся Ястреб была интереснее.

***

Даби всегда, оказывается, помнил девчушку, что жила по соседству в похожем богатом доме. Их дружеские отношения начались примерно тогда, когда у него начались проблемы, после рождения Шото. Он надолго мог выходить за пределы дома, думая обо всем и злясь на то же самое. В один из таких вечеров он заметил, что на площадке он не один. — Эй, мелкая! — он окликнул ее громче, чем рассчитывал, от чего она вздрогнула даже не оборачиваясь. Подойдя ближе, он понял — она младше на пару лет. — Ты чего тут одна? — Папа пьяный, — прошептала она, не поднимая глаз. Он подумал, что она странная. — Почему ты не смотришь на меня? — Из-за причуды. Мама сказала, что я могу сделать больно. — А если она неправа? — Нет, это правда. Вранье я чувствую. Ее отец избивал и ее, и мать, мог подолгу пить и неделями не возвращаться домой. Для ее семьи это были самые спокойные дни. Когда они оба подросли, Тойя поделился и своей историей. Тогда она увидела его шрамы, и отнекиваться не получалось — она действительно знала, когда он врет, а когда говорит правду. — Почему вы с мамой не уйдете? — А почему твоя не уходит, Тойя? Да, глупый вопрос. Ответа на него он так и не узнал. Через несколько месяцев после своего «воскрешения» в новостях он услышал, что отца девчонки забрали в психиатрическую лечебницу — он сошел с ума от воздействия причуды дочери, которая хотела защитить мать от очередного удара и дать отцу тирану отпор. Вины на нее не повесили, мать дала правдивые показания, и случившееся признали самозащитой. «Так ему и надо» — подумал он тогда. Но с той девочкой, чье имя он впервые услышал именно из новостей, они не виделись.

***

В следующий раз Кромешницу удалось выловить в коридоре, как раз когда она хотела зайти в отведенную ей комнату. Даби успел поймать ее за руку. — Что-то случилось? — Она снова не смотрела на него. Только на руку, чтобы понять, кто ее держит. — Есть разговор. Она кивнула и пустила в помещение. Обжить его она еще не успела, это было понятно по голой обстановке. Девушка сняла кожаную куртку и повесила ее на стул, повернувшись к нему спиной. — Посмотри мне в глаза. — Это приказ? — Она лишь слегка повернула в голову в его сторону, смотря ему куда-то в ноги, просто улавливая нечеткий образ, и сгребла длинные волосы на одну сторону. — Скорее просьба. — Тогда мой ответ нет, — сразу отрезала она, понимая, чего он хочет, но злодей сдаваться так просто не собирался. Он рывком дернул ее на себя, разворачивая к себе лицом, но она упрямо уперлась взглядом куда-то в его грудь. — Знаешь же, что заставлю. — Так сильно хочешь, чтобы я увидела твои страхи? — Она выдохнула. Раньше от злодея она чувствовала лишь угрожающий жар, а вот обыкновенное равномерное тепло ощущать не приходилось, от того было непривычно. — У меня нет причин лезть к тебе в голову. — Он приподнял ее голову за подбородок, но она просто зажмурилась. — Зачем тебе это, Даби? — Поймешь, сразу, как увидишь. — Кромешница протестующе замотала головой, на что Даби нетерпеливо цыкнул и толкнул ее назад, прижимая к столу и расставляя руки по обе стороны от ее бедер и наклоняясь, возможно, даже слишком близко. — Ну что за детский сад… Так и будешь упрямиться? Я собираюсь дать тебе козырь, а ты отказываешься. — С чего ты решил, что мне нужен козырь? — С того, что ты совершенно точно скучала по мне также, как я скучал по тебе, мелкая. Даби знал, что это сработает. Она почувствовала, что в его словах нет ни капли лжи, но у нее в голове не укладывалось, как по ней мог скучать человек, с которым она никогда прежде не была знакома. Но мелкой ее называл только он. И он это знал. Не веря своим догадкам, она закрыла лицо руками, дабы случайно не открыть глаза не во время и зашептала, как в бреду. — Не может быть, не может быть, не может… — Убедись сама. — Даби мягко и ненастойчиво отнял ее ладони от лица, держа их в своих руках, но глаза она так и не открыла. — Ты ведь не боишься меня? — Даби это почти утверждал. За время, пока он обдумывал, стоит ли идти к ней с этим разговором, не составило труда узнать еще одну деталь о ее причуде. Если девушка соврет, то ее способность чувствовать ложь ухудшится вплоть до полного отсутствия. Терять такое — большое упущение, поэтому врать она не станет. — Не боюсь. — Стоило бы на самом деле. — Он наклонился так близко, что почти касался губами ее ушка, пока говорил. — Но ради тебя я сделаю исключение. — С чего бы такая честь? — Сказал же — убедись. Давай же. Иначе мне действительно придется заставить силой. Когда она все-таки открыла глаза и посмотрела на него в упор, он понял, почему Ястреб тогда завис. В ее темных глазах как будто разливался млечный путь, и отрываться от этого зрелища было подобно преступлению. Возможно, в теории, она и могла контролировать этот гипноз, через который в итоге и видела страхи других людей, но не знала как. Он точно не знал, какие образы она видела, но они помогли ей понять, кто перед ней стоит. — Тойя.? — Секундный ступор сменился негодованием и она с силой пихает его в плечо, однако злодей и не думал отстраняться. — Какого хрена? Просто сказать ты не мог? Я бы поняла! — Ну так ведь совсем не интересно. — Он усмехнулся, наблюдая, как в ее глазах угасает бешенство, сменяясь на что-то совсем иное. Ее руки потянулись к его лицу, очерчивая шрамы и почти безболезненно задевая скобы подушечками пальцев. — Ты издеваешься что ли? Я даже не знаю, чего хочу больше — использовать причуду на тебе или обнять… — Второй вариант нравится мне больше, — уткнулся он лбом в ее плечо, и девушке ничего не оставалось, кроме как обвить его руками и уткнуться в его плечо в ответ. Она не задавала больше никаких вопросов. Ни где он был, ни почему не вернулся. Самым главным сейчас было то, что он жив и относительно цел. Вдыхая запах гари и дыма с его плаща, она упрямо отгоняла мысли, что было бы, если бы все сложилось иначе. Потому что иначе в любом случае не получилось бы.

***

— Ты не слишком ли увлеклась? Ястреб задал этот вопрос, когда она зашла в его кабинет сдать готовый отчет о последнем патруле в этом месяце. Она посмотрела на него уже не скрывая взгляда, смысла уже нет. — Ты о чем? — Кромешница искренне не понимала, к чему был этот вопрос. — О вчерашнем, — просто ответил он, и посмотрел куда-то в сторону, намеренно пряча глаза, хотя выглядел сейчас как самый настоящий грозный начальник, отчитывающий сотрудницу за херово выполненную работу. Вчера Лига что-то праздновала. Что именно, она не помнила, пришла в тот момент, когда большая часть организации была уже под хорошим градусом и толком объяснить ей никто ничего не смог. Кромешница к веселью охотно присоединилась, оглушив пару бутылок вина за полтора часа, и весь вечер хохоча над шутками Твайса, иногда выходящими за рамки приличия. Прикосновения, которыми Даби вчера не брезговал, тоже выходили за рамки приличия. Иногда. Предложение сесть к нему на колени, руки на талии и оголенных бедрах под юбкой, губы воле уха или шеи и пара попыток шлепнуть по заднице. Не удивительно, что от Ястреба, который всегда начеку, это не укрылось. В любых других обстоятельствах она бы подумала, что Ястреб либо распереживался из-за того, что вчера она явно перебрала, либо приревновал. Но его беспокоило совершенно другое. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, так вроде говорят? Когда Ястреб принимал ее в свое агентство, думал, что обе ее причуды могут быть полезны, если правильно их направить. То же он подумал, когда Комиссия дала ему задание. Он выложил Кромешнице сразу все, как есть, смысла что-то от нее скрывать не было. Девушка чувствовала малейшие признаки вранья, и в этом он убеждался лично несколько раз. Поэтому поставил Комиссию перед фактом, что будет работать не один, от Кромешницы лишь требовалось следовать его легенде, врать и разоблачать ложь. Он бы не переживал, что она может раскрыть часть правды, если бы знал, что с самого начала она не солгала Лиге ни разу. — Ты сам сказал, что нам необходимо втереться в доверие. — Ястреб недовольно скосил на неё глаза. Естественно, он понимал, что девушка права — сам сказал, всё так и было. — И поэтому ты так много ему позволяешь? — Он пытался взывать к морали, явно думая, что такие откровенные прикосновения к себе она позволяет только ради «доверия». — Ревнуешь, Ястреб? — Её хитрый взгляд выбесил, но он старался не подавать виду. Герой потянулся за отчётом, делая вид, что содержание его крайне заинтересовало. — Нет. Ложь. — Ты себя почти не контролировала вчера, мало ли к чему это могло привести. Кромешница с трудом подавила смешок. Ястреб, видимо, забыл, с каким усердием вливал в себя почти чистый спирт на последней пьянке, устроенной Мируко в честь хрен знает чего. О контроле не было и речи — перья героя бешено носились по помещению, имитируя бардак в голове их обладателя. — Думаешь, я могу выдать им твои намерения? — Нет. — Правда. А ведь она могла бы. — Но вчера ты могла сделать это случайно. — Даби и без того не верит тебе от слова совсем. — Тем более. Впредь будь аккуратнее. — Как скажешь, — бросила она, а прощание махнув рукой. Все последующие несколько дней, все время, что они проводят с Лигой, Ястреб неотрывно следил за ней, будто это могло помешать ей хоть каким-то образом вести себя так, как хотелось именно ей. Они оба остаются непринужденными в общении со злодеями, но Кромешница чувствует себя более раскованно из-за отсутствия страха быть раскрытой. Она подпускает их ближе, не скрывает подробности своей жизни, большая часть которой и так была навиду из-за СМИ. — Ты довела отца до психушки? — Химико скептически выгибает бровь. Ей не нужно смотреть в упор, чтобы понять это, — большую часть жизни она полагается на боковое зрение. — Помню, говорили по телеку. Не догадалась бы, что это была ты. — Не до психушки. До суицида. — Она поправила блондинку, глядя в кружку с горячим чаем. Твайс моментально оживился, подключаясь к разговору. — До суицида? Ничего об этом не слышал! Когда? — Вчера, — ответила она, пряча ухмылку и ловя недоуменный взгляд своего бывшего босса. Ястреб застыл, сверля ее спину глазами и отказываясь воспринимать её слова в серьез. Пока Тога восхищенно хлопала в ладоши, Даби упал на диван рядом с Кромешницей, приобнимая её за плечи одной рукой так, чтобы между ними вообще не осталось пространства. Девушка в ответ прильнула к его телу, положила голову на плечо и расслабленно прикрыла глаза. — А с тобой опасно иметь дело, да? — Твайс отпустил шутейку про влюблённых голубков. Оба никак не отреагировали. Ястреб нашел подтверждение словам Кромешницы в новостях и словах Комиссии. А на следующий день нашел её заявление об увольнении, подписанное задним числом, на своем столе.

***

Даби этой новости ни капли не удивился, когда услышал об увольнении молодой героини в новостях. Это событие вызвало должный резонанс — журналисты и все опрошенные гадали над неразглашенными причинами, пока Лига помнила про «они меня заебали», сказанное почти месяц назад. Ястреб не мог позволить правде просочиться в СМИ — он всячески прикрывал её, говоря, что у героини якобы возникли непредвиденные семейные и личные обстоятельства, из-за которых она не может продолжать работу. В противном случае и без того шаткое доверие Лиги к нему пошатнулось бы весьма сильно, вся его работа полетела бы коту под хвост. — Он врёт тебе, ты же знаешь? — спросила она, когда после очередной неудачной попытки завербовать хоть кого-нибудь, Даби отвел её в комнату в новом убежище. Она окинула свой уголок равнодушным взглядом — удобства и комфорт мало интересовали, главное, что было где спать. — Я догадывался. — Даби обнял её руками — нехватка одежды на ней оправдывалась причудой, а в здании серьезные проблемы с отоплением. — Теперь я в этом уверен. Его объятия крепкие и тёплые, в них хотелось раствориться, что она и пыталась сделать, обнимая в ответ. — Не думаешь, что стоит разобраться с ним сразу? — Парень покачал головой, вдыхая запах её волос. Перебирая длинные пряди, он думал, что может быть, сложись всё по-другому, он рискнул бы всем ради неё. Может быть, у него, у них, получилось бы жить спокойной жизнью, где-нибудь вдалеке от всей этой суматохи. — Пусть развлекается, пока его информация нам полезна. Только наедине было так спокойно. — Почему ты позволил мне увидеть свой страх? — спросила она, когда вместо того, чтобы отстраниться, Даби посадил ее на стол и устроился между ее ног. Его руки, теплые, почти горячие, плевать, что изувеченные, уместились на ее бедрах, раздвигая их шире и задирая выше кожаную юбку. В глазах Кромешницы страха не было, она только ждала, то ли ответа, то ли дальнейших действий. — Потому что я тебе верю. Правда. С каждым взглядом на нее странное возбуждение, возникшее из ниоткуда, разрасталось только сильнее, не оставляло ни малейшего шанса на отступление. Вот она, прямо перед ним, в его руках, прямо как тогда, когда он пытался уговорить ее вернуться домой и не мерзнуть на улице, только теперь она смотрела в ответ. И оба открыты друг перед другом. Она действительно бесстрашная. Когда он коснулся губами нежной кожи на открытой шее, по всему телу проносится дрожь нетерпения. — Ты трахалась с ним? — Он выцеловывал неизвестные ей узоры, когда смысл слов донесся до еще не окончательно унесшегося рассудка. Догадка, о ком могла идти речь, была единственно верной. — Пару лет назад, после пьянки с Мируко и еще парочкой героев, мы уснули на одном диване. — Даби усмехнулся куда-то в ключицу и едва ли не замурлыкал, когда одна из ее рук, до этого лежавших на плечах, зарылась в его волосы, то оттягивая и сжимая пряди, реагируя на укусы, то массируя кожу. — И как ощущения? Даби уложил ее на стол, сминая ягодицы, провел языком влажную дорожку от шеи до груди, все еще скрытой от него под тканью топа, который, к счастью, расстегивался молнией спереди. Зубами избавившись от преграды, он сразу прильнул к упругому полушарию, вбирая в рот сосок, посасывая его и иногда прикусывая. Кромешница захлебнулась в стоне, прижимая его голову ближе и выгибаясь навстречу. — Так себе… — произнесла она, едва отдышавшись, как парень снова вырвал из нее еще один стон, на этот раз оставив на груди яркий засос. — Я всю ночь отплевывалась от перьев. — Она прервалась, чувствуя, как ладони злодея нагреваются под юбкой, плавно перемещаясь с задницы на внутреннюю сторону бедер. — А утром почти час вычесывала их из волос… Девушка нетерпеливо заерзала под ним, как только Даби дразняще провел пальцами по кромке белья и тазовым косточкам, целуя чуть ниже пупка. Задранная юбка мало его устраивала, и в следующую секунду он избавился от нее вместе с бельем, после снова целуя в подрагивающий от напряжения животик, спускаясь ниже. Как только его горячее дыхание коснулось комка нервов и нежной кожи между ног девушки, ее бедра задрожали от возбуждения, а сама она проскулила так жалобно, что ждать уже не хотелось ни секунды. Не поднимаясь с колен, Даби сбросил с себя кожаный плащ и рубашку и закинул ее бедра на свои плечи. Напряжение в паху быстро росло от запаха ее тела, от румянца на щеках, от покрасневших искусанных губ, от звуков, которые вырывались из ее груди и от общей картины, представшей перед ним. Успокаивающе поглаживая кожу на бедре, злодей неторопливо повел по промежности пальцами свободной руки, улавливая рваный вдох, размазывая выступившие соки по половым губкам. Зрелище завораживало. Все ее тело просило большего. И Даби повторил движения уже языком, собирая влагу. В штанах стало значительно теснее. — А сейчас? — Потря…ах…сающе… Не способный больше сдерживаться, злодей практически насадил девушку на свой язык, проникая им настолько глубоко внутрь, насколько это вообще было возможно. Кромешницу подбросило от резкой смены темпа, и ее действительно пришлось удерживать на месте. Обеими руками он накрыл ее грудь, массируя полушария и теребя соски пальцами, иногда вытягивая их так сильно, что голос у нее срывался на крик, а бедра сжимались вокруг его шеи чуть ли не до удушья. Скобы изредка царапали нежную кожу, но Кромешнице было настолько не до этого, что этих царапин она не замечала — Даби не останавливался ни на секунду, остервенело лаская ее языком. Отвлечься пришлось всего раз. У парня стоял так крепко, что пришлось расстегнуть ремень и ширинку, чтобы снять напряжение с окрепшего члена. — Тойя… — раздалось приглушенно среди стонов и вздохов, и он рыкнул, губами припадая к клитору и начиная посасывать его, не дав и мгновения на передышку. Кромешница вскрикнула, подкидывая таз навстречу движениям, лишь усиливая эффект, как Даби вдруг остановился. Прежде, чем услышать разочарованный вздох, он навалился на нее всем телом, удерживая руки. Сил терпеть напряжение уже не было. Головка легко проникла внутрь, она закатила глаза. Девушка хотела руками вцепиться в его плечи, но Даби держал крепко. Он накрыл её губы своими за мгновение до того, как одним движением вошел в неё практически полностью. Узость и протяжные приглушенные стоны Кромешницы распаляли, он старался сдерживаться, но каждый последующий толчок жестче, член входил глубже, а терпения становилось все меньше. Даби почти рычал, кусал губы, вдалбливаясь в ее тело и вырывая новые всхлипы. Сдерживать голос не получалось. Ощущения от приличного размера, растягивающего ее, граничили с дискомфортом и звезды перед глазами рассыпались. — Веди себя тише… — выдохнул он, утягивая ее на себя. Очередной стон утонул в поцелуе, когда угол проникновения сменился. Ей лишь хватило сил вяло кивнуть и снова утонуть в ощущениях, хватаясь руками за плечи Даби.

***

Встретить Кромешницу теперь где-то помимо логова Лиги было невозможно — его собственная легенда о том, что у девушки теперь просто нет времени ни на геройства, ни на публичную жизнь, сыграла свою роль. На улицах она появлялась разве что ночью, в сопровождении Даби, под тщательной маскировкой. Ястреб начинал уже бесится. Он прекрасно понимал, что поговорить по душам просто так не получится, а своими действиями она могла лишь навлечь на него ещё больше подозрений. Когда свободная минутка всё же выдалась, он первым делом схватил её за локоть и увёл в самый дальний угол. — Объяснись. Он смотрел прямо в глаза, и с его настроя Кромешнице лишь стало смешно. — Что опять тебя не устраивает? — Она не скрывала своей улыбки. Ястреб начинал закипать где-то внутри. С самого начала он должен был заподозрить неладное, но проглядел. Слишком сильно доверился. А теперь его кохай смотрит на него с высока, а он может только продолжать бесится. — Ты издеваешься? Её улыбка становится чуть шире, а прищур — чуть более явным. Она хмыкнула и пожала плечами, словно не понимала, о чем шла речь. — Ни в коем случае. — Непроизвольно ладони парня сжались в кулаки, Кромешница почувствовала это на своем запястье. Если бы он хотел причинить боль, то давно сделал бы это, но сейчас хватка заметно ослабела, стоило Ястребу вспомнить, что они находятся в логове Лиги. Голос девушки упал до шепота, как если бы она действительно всё ещё придерживалась правил его игры. — Если твоё задание пройдёт как по маслу, мы оба выйдем сухими из воды, а если нет… Что ж, ты вполне можешь раскрыть все карты и быть единственным. Неужели этот вариант тебе не подходит? Ястреб почти поверил ей. Почти, потому что что-то не давало потерять бдительности, только он не мог понять, что именно. — Я не собирался втягивать тебя в это настолько сильно. — Девушка усмехнулась. Действительно, не собирался, но на что тогда он рассчитывал? — Тем не менее ты это сделал. — Она выдернула свою руку из ослабевшей хватки и поправила ворот рубашки, привлекая внимание героя этим движением. — Ястреб, уже поздно что-то менять. Я уволилась, считай, собственными руками убила отца. Как бы сильно ты не хотел, повернуть назад я уже не смогу. Да и не особо хочется. У Ястреба мир перед глазами рассыпался яркими багряными пятнами на чужой шее. Прошлой ночью Даби не сдерживался, это не в его стиле. Его метками, засосами, укусами, царапинами от скоб и мелкими следами от квирка, было покрыто всё её тело. — Ты… Ты, что… Легла под него? — Она закатила глаза. Разумеется, для Ястреба все выглядит именно так. Слишком грубо. — Да. И с удовольствием сделаю это ещё раз… Кромешница не без удовольствия наблюдала, как наяву, без помощи ее квирка, сбываются одни из самых потаённых страхов героя. — Даже представить не мог, что ты упадёшь так сильно… — Вот только не надо призывать меня к морали! Если ты разочарован, так и скажи, а я буду честна в ответ — я хотела этого, хочу снова, и моя совесть чиста. Ястреб смотрел ей вслед и у него в голове не складывались два образа. Один образ вдохновленной студентки, только что отучившейся в академии, и второй — девушки, что обвела его вокруг пальца, сменившей сторону и отдавшейся врагу.