Your eyes like whiskey

      Ричи Тозиер всегда хотел поскорее уехать из проклятого Дерри, где он всегда оставался грёбным неудачником, даже несмотря на то, что в какой-то степени, он был этому рад. Но то, что произошло летом 1989 ещё больше подкрепило его желание.       Беверли Марш была первой из их компании, покинувшей этот злополучный городок. Вторым был Билл Денбро, не справившись с болезненными воспоминаниями о погибшем брате, Бен Хэнскомом — третьим, а Ричи стал четвертым.       И вот, теперь Тозиеру восемнадцать, и он в совершенно другом доме, в другом городе, штате. Сначала он был этому рад, несмотря на оставшихся в Дерри Стэна, Эдди и Майка. Осознание потери постигло его только спустя две недели. После того, как он впервые переспал с малознакомой девушкой из университетской вечеринки, как бы это странно не звучало.       Ричард помнил только то, что секс с ней не принёс ему большого удовольствия и она ушла почти сразу. С утра, если так можно назвать цифры «14:10» на электронных часах, он проснулся от безумно раздражающего звука телефонного звонка. Голова раскалывалась по кускам после большого количества выпитого вчера алкоголя, так что звонившего Тозиер крыл трехэтажным матом, пока не услышал на другом конце трубки до боли родной голос Эдди Каспбрака.       — «Ну и как тебе Калифорния, балабол?» — эта его фраза мгновенно заставила сердце трепетать, а на губах застыла дурацкая улыбка. Парень запустил руку в чёрные вьющиеся волосы, недолго думая над ответом.       — «Ахриненно, Эдс! А девушки здесь почти такие же горячие, как и твоя мамка!» — по-старому пошутил Ричи, слыша, как собеседник недовольно цокает языком.       — «Ну всё, Ричи, тебе же не тринадцать! Рассказывай давай!» — с нетерпением воскликнул Эдди, готовясь слушать друга.       Они проговорили около двух часов, ни на минуту не почувствовав скуки. Они говорили о прошлом, девчонках, друзьях и о самом разном. Планировали, как Эдди приедет к Тозиеру в Санта-Монику, даже понимая, насколько бредово и глупо это звучит.       Невыносимая волна тоски накрыла его с головой, как только он услышал — «Ну ладно, Ричи, мне уже пора.» Тозиер попрощался и положил трубку, тяжело вздыхая. Некоторое время он просто привыкал к гнетущей тишине в своем неубранном доме. Но учитывая его шумную натуру, он не справился, так что оставаться здесь больше не планировал. Парень забрал с прикроватной тумбочки свои, теперь уже без толстых линз, очки.       Он надел первую попавшуюся под руку футболку, убедился в наличии кошелька в кармане джинсов и с некоторыми затруднениями нашёл их с Неудачниками фотографию, сделанную годом ранее. Наконец, Тозиер направился в ближайший магазин.       В отделе с алкоголем на удивление долго выбирал себе «спутника на этот вечер». Остановился на двух бутылках ирландского виски, неосознанно находя в напитке сходство со светло-карими глазами Каспбрака.       Сначала планировал упиваться в новом доме, но заглядевшись на вечерний безлюдный пляж, всё же передумал. Бегло скинул кроссовки, босиком ступая по горячему песку. Наплевав на новые джинсы, Ричи так на берегу и уселся, достал из пакета одну из бутылок. Немного повозившись с надоедливой крышкой, парень открыл бутылку, выпил хороших глотка три за раз.       В голубой воде отражалось оранжево-красное солнце, что уже заходило за горизонт. К сожалению, даже солнечная Калифорния не греет ему душу. Тозиер достал из кармана помятое фото, где ему улыбались шестеро людей, включая его самого, но парень смотрел лишь на одно лицо. Приятный запах морского воздуха смешался с алкоголем цвета глаз юноши на фото, создавая ещё больше желание его употреблять.       И теперь Ричи глотает свои солёные слёзы вместе с жгучим горло виски, тупо пялясь в глаза счастливого Эдди на фотографии. Только сейчас он понимает, как важен был для него этот чёртов Каспбрак.       Написанное им в тринадцать лет «R+E» на мосту поцелуев он никогда больше не вспоминал, считая это простой детской забавой. То же самое думал и про эти, как казалось, несерьёзные намёки их серьезного Стэна Уриса, да и «Хренов педик!» брошенное психом Бауэрсом не воспринимал всерьёз. Но теперь, повзрослев, Ричи мог сказать, что клеймо неудачника носил оправданно. И вправду ведь было так глупо и неправильно влюбиться в друга-парня.       Один лишь голос Каспбрака заставил его пожалеть о когда-то такой желанной мечте — уехать из Дерри. Стэн был прав, когда напрямую сказал Тозиеру, что он должен перестать притворяться, пока не стало поздно. Но сейчас и вправду о чем-то думать слишком поздно, как и предпринимать что-либо.       Сейчас он хочет лишь одного — напиться до забвения, лиж бы забыть, кто он на самом деле. Забыть тот проклятый город, забыть, что девушки его никогда не интересовали, забыть, что он безответственно влюбился в Эдди, чёрт бы его побрал, Каспбрака.       Но Ричи Тозиер не может, и никогда не сможет исправить себя, навсегда забыть эти каштановые волосы, поясную сумку с ингалятором, светло-карие глаза, строго глядящие на него.

Он не сможет забыть Эдварда Каспбрака даже после его смерти.