Оружейник: Реквием по Грехам.

      Есть тысячи интересных способов заинтересовать читателя. Множество букв будут сложены в сотни слов, которые в конце концов превратятся в десятки предложений. Предложения будут составлены в истории, а истории в книгу.       Как жаль, но если бы Я писал книгу о своей жизни, то она была бы наполнена кровью, дерьмом и и беспросветной тьмой…       — Прекрати… — Умоляюще прохрипела девушка, лежавшая на полу. Её бледные, тонкие руки были неестественно вывернуты и прибиты окровавленными кусками арматуры к полу. Я лишь отрицательно покачал головой и неторопливо закурил сигарету, которую вытащил из портсигара. — Чего ты хочешь? Денег? Силы?       — Захлопнись, Я воображаю себя главным героем книги, тупая ты пизда. — Раздражённо фыркнул Я, а затем, нахмурившись, слегка пнул девушку по ребрам. От удара она зарычала и обнажила острые зубы, которые с лёгкостью могли бы прокусить стальной лист. — А ты весь пафос в моей голове сбила. Теперь мне придется пропускать этот момент и думать о своём описании. Вот ты, к примеру, можешь меня сейчас описать в лучшем виде перед моими читателями в голове?       — Ублюдок! Садист! — Она прорычала эти слова в попытке оскорбить, а затем попыталась плюнуть мне в лицо. Но, к моему счастью, не попала. Почему к моему? Её слюна насквозь прожгла ножку стула в который угодила. — Убью! Ненавижу!       — Да все, завали уже свой ебальник. — Я выставил ладонь, с которой соскочил небольшой виток бинтов, крепко зафиксировав рот демоницы, агрессивно вращавшей белками глаз. И на этот раз её слюна не сможет проплавить ничего, ведь бинты были сделаны из мана-ткани, которая явно превосходила в прочности и качестве обыкновенный деревянный стул. — Ты вообще понимаешь, насколько это иронично? Слышать от демона, который убил трёх подростков о том, что Я садист и ублюдок!       Воскликнув это, Я негромко рассмеялся, но довольно быстро оборвал смех и сел на стул, который опасно захрустел под тяжестью моего тела. И всё же, если бы мне понадобилось описать себя для тебя, мой дорогой читатель, то Я бы описал себя следующим образом:       Рост чуть больше ста семидесяти сантиметров, словно фарфоровая кожа лица и ещё более бледное тело, скрытое под одеждой. Черные, как смоль волосы, спадающие едва ниже плеч. Темно-карие глаза, которые смотрятся черной бездной и смазливое лицо с рассеченной бровью. Моё телосложение? Подтянутое. Говоря по правде, а не хвастаясь, как можно подумать, даже есть кубики на прессе, но, в целом, не назову себя особо мускулистым человеком.       Голос? Вполне обычный, даже обыденный голос. Не хриплый, не самый грубый (а тут мне есть с кем сравнить), но и не детский, слава панталонам! Самый обычный, невзрачный и ничем не примечательный. Такой же, каким Я и пытаюсь казаться для моего окружения вне работы.       Зачастую, моё забинтованное тело сокрыто одеждой на пару размеров больше. Именно поэтому основная масса людей даже не догадывается о том, что всё мое тело покрыто татуировками и шрамами. Естественно, не считая кистей рук и шеи, которые постоянно на виду. Это мои единственные части тела в бинтах, которые могут видеть посторонние.       — Да боже, блять. — Застонал Я, когда тварь в очередной раз забилась в конвульсиях в попытке выбраться. К её сожалению, попытки были тщетны. Демоница была слишком слабой, чтобы проплавить бинты своей слюной или чтобы ее сломанные кости срослись. — Ты не устала? Просто дай мне спокойно подумать и всё.       — До чего ты докатился, Эл? — Я качнулся на стуле, который чуть не развалился, повернул голову в сторону источника звука и рассмеялся. Голос принадлежал пареньку из моей команды, который, судя по всему, пришел на мой вызов. — Ты, блять, сидишь и разговариваешь с демоном. На часах…половина четвертого утра.       Ренди - это двухметровый мужик, больше похожий на викинга. Его русые волосы обычно сплетены в косы, а его кулаки размером с мою голову. Даже музыку он слушает под стать своему внешнему виду. Грубый, напрочь выносящий мозг через уши, трэш метал.       Пришлось пожимать плечами, а после протягивать ему банку с энергетиком. Ренди отрицательно покачал головой, после этого с комфортом попытался устроиться на подоконнике, через который он и залез на второй этаж пром-склада, где и была мною обнаружена эта тварь.       — Ты, блять, больной садист, ты знаешь это? — Услышав мое лаконичное «угу», Ренди мощно вздохнул и со свистом отпустил свой тяжёлый топор, который всё это время держал на весу в руках. Так бы мы и молчали, если бы он не попытался завести разговор. — Капитан, можно вопрос?       — Валяй, Ренди. — Ответ сопровождался моей улыбкой. Ещё один глоток энергетика заставил меня довольно зажмуриться. Умеют ведь, гады, делать вкусные энергетики. Правда, стоят они дорого. — Что тебя так беспокоит?       — Почему ты решил связать свою жизнь с такой профессией? Ты молодой и умный, в твоём возрасте людям свойственно скорее мечтать о таком, а не воплощать эти мечты в реальность. — Этот вопрос заставил меня засмеяться, запрокинув голову. В конце концов, слова Ренди совсем не задели меня, а даже развеселили. Он слегка опустил голову, засмущавшись раздавшегося смеха, а после неловко улыбнулся. — Что?       — Ничего. — Отсмеявшись, произнес Я. Очередная подкуренная от другой сигарета с лекарственными травами, позволила мне сформулировать ответ. — Понимаешь, Ренди, у меня абсолютно нет будущего с гражданской позиции. Я не имею ни к чему предрасположенности. Я знаю много невероятно интересных, но бесполезных вещей.       Учиться Я не люблю, да и преподают не самые интересные для меня вещи. С людьми Я не люблю контактировать, хотя у меня это не так уж плохо и получается.       Я замолчал, когда демоница вновь решила предпринять попытку сбежать. Пара пассов рукой и её горло ещё туже сжимают бинты. Шея неприятно хрустит, а тело наконец-то обмякает на моих глазах. Секунда, две и лишь горстка пепла становится доказательством того, что Я не ебанутый, а тут и вправду был демон.       К сожалению, мои бинты покрываются этим омерзительным пеплом, который пару мгновений назад еще был жив и дышал, но выхода нет. Я протягиваю руку и бинты с тихим шелестом её оплетают.       Прокрутив в своей голове десяток мыслей, Я делаю глоток энергетика, затягиваюсь сигаретой и продолжаю свой монолог.       — У меня не было детства и мне чужды развлечения молодежи, как и их интересны, честно говоря, хотя они всеми силами ко мне тянутся. Мое будущее, если Я резко решу бросить нашу с тобой общую профессию, довольно незавидно. Я буду работать за копейки до старости, а после умру в нищете, если, конечно же, не вышибу себе мозги от уныния и вечных доёбов жены. — С последнего предположения Ренди хохотнул, а Я, подмигнув ему, неторопливо продолжил. В конце концов, спешить было некуда. — Единственное, что Я умею в этой жизни, так это убивать демонов сотней различных способов и ебаться. Далеко на этом не уедешь, будучи простым гражданином, верно? Поэтому Я предпочитаю делать то, что Я умею и зарабатывать на этом деньги, которые позволят мне на старости лет открыть бизнес и купить миленький маленький домик за городом.       — Ты слишком предвзято к себе относишься, капитан. — Сказал Ренди, завозившись, чтобы поудобнее устроиться на подоконнике и закурить сигарету. Я лишь пожал плечами и сделал лицо а-ля «Ну, не знаю». — Ты молодой, красивый и амбициозный… Прозвучало так, будто Я к тебе подкатываю.       Мы посмеялись. Ренди был старше меня на семь лет, но тем не менее относился ко мне с уважением и трепетом. В конце концов, Я в шестнадцать лет получил удостоверение Инквизитора и уже через пару месяцев стал капитаном команды, честным способом, между прочим. Как именно? Просто победил действующего капитана.       Именно поэтому общаться с Ренди было приятно и легко. Даже не смотря на то, что он иногда задавал глупые вопросы, которые касались моей биографии. И если бы других Я за такое забил бы ногами, то на его вопросы Я вполне охотно отвечал.       — Не еби мне мозгу, Ренди. — С моего лица так и не сошла ухмылка после его последней фразы, хотя Я и стал несколько серьёзнее, чем в начале разговора. — Я лучше сдохну через пару лет, но со спецэффектами, нежели буду думать о том, где бы найти денег на жратву.       — Ты скорее сдохнешь от того, что мало спишь, нежели от демона. — С ухмылкой произнёс Ренди. Определённая доля правды в его словах, однозначно, была.                               Изматывающие тренировки, малое количество сна и далеко не самый здоровый образ жизни медленно, но неотвратимо сводил меня в могилку. Но Инквизиторы и так долго не живут. — Я могу задать ещё один вопрос?       — Да, почему бы и нет? — Мир перед глазами резко поплыл вместе с лицом Ренди. Ещё мгновение и он яростно вцепился руками мне в горло.       — Почему ты не спас нас? Почему? Почему? — Этот вопрос набатом ударил по ушам. Дыхание перехватило, а слова застряли в горле. Я чувствовал, как меня медленно покидает жизнь.

Уныние

      Пробуждение было неприятным и, откровенно говоря, паршивым. Все тело жутко болело, а сердце билось в таком бешеном ритме, что был нешуточный риск - это могут быть его последние мгновения. Но тем не менее, Я плевать хотел на этот факт, ибо какого-либо желания продолжать своё тщетное существование не было.       Я пошарил рукой по постели и наткнулся на серебряный портсигар. На нём были выцарапаны пожелания всех близких мне людей. Людей, которых Я осмысленно оставил. Оставил, сбежав, словно последний трус. Имею ли Я на это право? Вполне. Имеешь ли ты, читатель, право порицать меня? Вероятнее всего — да, имеешь. Вот только мне наплевать. Ты лишь можешь услышать меня, почувствовать и прожить жизнь от моего лица. Ведь Я существую здесь и сейчас. А ты? Существуешь ли ты? Знаешь, что самое поганое? Я не живу, а просто существую.       Пока сигарета дымилась в уголке моего рта, Я осматривал свою комнату так, словно оказался здесь впервые. Нужно же тебе, читатель, как-то описать мою комнату, верно? Моя маленькая, но уютная спальня сейчас выглядела, как настоящая мусорка. Бутылки из-под алкоголя, упаковки от доставки еды, следы на полу от бычков, которые Я тушил об пол в пьяном угаре.       — Пиздец. Надо бы убраться. — Недовольно пробухтел Я, после чего аккуратно запихнул бычок в узкое горлышко бутылки. Следующим моим действием стало переворачивание на другой бок. Чуда не произошло и сил на то, что бы подняться с кровати, так и не было. Как и в принципе сил на что-либо.       Черная беспросветная апатия полностью сломала привычный распорядок и выбила из меня какие-либо остатки воли. Ненормированный график сна из-за ночных кошмаров, а так же крайне аморальный образ жизни, привел меня к тому, что Я превратился в сплошное разочарование для маленького себя, который был наполнен праведной яростью и амбициями по самую макушку.       Даже желание опорожнить свой мочевой пузырь не смогло поднять меня с кровати. Я лишь тяжело вздохнул и, протянув худую руку, взял телефон с тумбочки. На разбитом экране телефона появился десяток уведомлений от разных людей, которые интересовались моим состоянием даже спустя месяц, как Я ушел в себя.       Так же были уведомления от приложения, которое пришлось установить после покупки камеры, висящей у входной двери. Я открыл его и увидел длинное видео, на котором была моя знакомая.       Бледная, словно сама смерть, с плохо замазанными тональником от недосыпа синяками под глазами. Её милое и прекрасное личико не выражало ничего, кроме жалости. Она сначала стучала в мою дверь ногами, потом тяжело вздохнула и, повернувшись к двери спиной, медленно сползла по ней вниз.       Девушка сидела на полу, сгорбившись и прикрыв лицо руками в течение нескольких минут. На неё было, откровенно говоря, неприятно смотреть. Неприятно смотреть на морально опустошенного человека, когда именно ты являешься причиной этого душевного состояния. А если учесть то, что это твоя возлюбленная — так и вовсе хочется кричать от того, какой же Я мудак инфантильный.       — Знаешь… - Тихо и размеренно произнесла она. Далее послышался смешок. Её обычно прекрасный и мелодичный голос сейчас был блёклым и тусклым. То ли из-за качества видео, то ли из-за её душевного состояния. — Я волнуюсь за тебя, как и все остальные. Мне тяжело было видеть тебя таким на протяжении последнего времени. Совсем недавно Я увидела тебя на улице и побоялась подойти. Прости. Прости, мне так жаль…       Послышались негромкие всхлипы. Я сморщил нос и, выключив видео, зашёл на Ютуб и ткнул на первый ролик, который попался на глаза, воспроизводя его. Страшнее всего было остаться наедине со своими мыслями, понимаешь? В такие моменты преобладает уже не столько апатия, сколько страх. Страх найти в себе силы, чтобы переступить через себя и закончить свое существование.       — Вставай. — Прохрипел Я сам себе. К сожалению, это не помогло. — Вставай, ебаный мешок с дерьмом. Вставай, вставай, вставай.       Мой хриплый и тусклый голос имел большой контраст с весёлым и приятным голосом девушки, которая о чём-то пыталась рассказать в своём видео. На попытку подняться с кровати было убито… Не могу даже сказать сколько времени. Моё субъективное ощущение времени было абсолютно размытым.       С каждым разом Я находил все меньше и меньше причин просыпаться, и ещё меньше причин на то, что бы подняться с кровати.       Но сегодня был особенный день и Я не имел права давать себе поблажки. Мне необходимо перебороть себя, всё же выйти на улицу и посетить место, которое Я ненавидел всей своей душой и телом. Место, которое высасывало из меня абсолютно все жизненные силы, которых и без того было мало.       Пройдя марафон из туалета, душа и кухни Я принялся искать хоть один чистый комплект вещей, но единственное, что было чистым — это казённый комплект униформы Инквизиторов, состоящий из черных блестящих берцев, черных штанов из грубой ткани со множеством карманов, футболки с небольшим вырезом, тёплой водолазки и длинного монохромного плаща.       Пару минут размышлений и вещи оказываются на мне. Пусть они и были идеально подобраны под меня, но дискомфорт всё равно вызывали. В конце концов, униформа Инквизиторов часто привлекала внимание других людей. Кто-то смотрел завистью, кто-то с неприкрытым пренебрежением или даже страхом. Слишком уж по разному люди относятся к нам.       — Если закрыть глаза, то красавец. — Под нос пробурчал Я, смотря на свою бледную рожу в зеркале. Смазливое лицо поросло щетиной, которая гармонировала с темными мешкам под глазами. Навскидку мне можно было дать на семь лет больше, чем есть на самом деле. — Ну и уродец.       Пару раз кивнув головой и закончив с конструктивной критикой самого себя Я вышел из квартиры. В длинном коридоре меня встретил сосед, который сочувственно посмотрел на меня и пропустил.       Я лишь улыбнулся краешками губ и слегка кивнул ему. Доброжелательность соседа была не безграничной и кивка в ответ Я не получил. Ну и не очень-то хотелось, знаете ли.       Без сомнений, Я мог бы подержать интригу и написать пару предложений о моей поездке к месту назначения. Вот только стоит ли оно того? Город был скучен. Серый и холодный, наполненный сотнями тысяч людей, которые всегда спешат по делам, абсолютно не обращая внимания на прохожих.       Кладбище. Самое тихое и отвратительное место в мире, знаете ли. Особенно оно становится противным, когда приходиться посещать могилы близких тебе людей. Такой печальной точкой в моём путешествии была могила отца, который, к сожалению, покинул меня.       Знаете, из меня даже вышел бы отличный карикатурный персонаж для какого-то типичного низкосортного романа. Мёртвые родители, красивое личико. Ещё бы мотивации накинуть, гору красивых баб, желающих меня, и гениальность во всех областях, до которых только можно было бы дотянуться. Вот только ничего подобного у меня нет. Всю свою сознательную жизнь мне приходилось упорно тренироваться, что привело меня к тому, что Я банально выгорел. Знаете ли, достаточно сложно смириться с тем фактом, что ты всю жизнь стремишься к чему-то невообразимому, а после оказывается, что на одном лишь упорстве ты не вывезешь и какая-то бабка-срака нагадает смерть через пару лет. По итогу это превратило меня в… Знаешь, Я даже не знаю, как себя описать. Человек, который погряз во всех семи смертных грехах, превративших его в обычного мудака. Мудака, который, ко всему прочему, ещё и оттолкнул от себя всех своих близких, чтобы предаться унынию и поиску сил на то, чтобы решиться вскрыть вены. Вот только кишка была тонка. Буду с тобой честен, читатель, никакие обещания и стыд перед мертвым отцом, который отдал за меня жизнь, меня бы не остановили, если бы не было так страшно умирать. Мёртвому мне было бы плевать на всё, поэтому моральные устои здесь не подействовали бы. Но действовал животный, аморальный страх смерти, на котором и держалась моя жизнь.       — Много времени прошло, папка. — Сказал Я, аккуратно положив на могильную плиту пару сигарет. Тяжело вздохнув, сел на корточки и в уголке рта задымилась сигарета. Чуя нутром чьё-то присутствие, Я на секунду напрягся. Но источник маны казался знакомым, поэтому Я облегчённо выдохнул, когда понял, кто именно стоит позади меня. — Он был мега крут, да? Минимум, как человек. Вру. Как отец, он тоже был хорошим, пусть и уделял работе больше времени, чем мне.       Я улыбнулся и посмотрел через плечо на невысокую рыжеволосую девушку. Бледное лицо, такие же темные круги под глазами и алые искусанные губы. На девушке была такая же униформа, как и на мне, но вместо плаща красовалась укороченная куртка.       Лиса кивнула и едва улыбнулась краешками губ в ответ. В её глазах блеснули слезы, поэтому Я тактично отвернулся и продолжил сверлить взглядом холодный камень так, будто надеялся его расплавить. Знаешь, той рвущей на части боли, от осознания его смерти, уже не было. Раны затянулись и зарубцевались. Но это не значит, что они прекратили болеть.       — Помню, как вместо сказок на ночь отец читал мне отчёты. Чертила старый. — Сказав это, с моих губ сорвался нервный смешок, а Я быстро затянулся сигаретой. Неприятный и едкий травяной дым заполнил мои лёгкие, заставляя поморщиться. — Теперь во время прочтения отчётов или их написания меня постоянно тянет в сон. А ещё в голове почему-то до сих пор бьётся мысль о том, что всё это - дурной сон. Прошло восемь лет. Восемь, представляешь?       — Представляю, Эли. — Сказала тихо Лиса, медленно подошла и, шмыгнув носом, нежно потрепала меня по волосам. Подняв голову, Я заметил, как она закусила нижнюю губу и запрокинула голову. Лиса часто так делала в попытке сдержать подступающие слезы. — Это не твоя вина.       — Что? — Осенний ветер скользнул по моей спине, заставляя нервно повести плечами. Или же это был не ветер. — Прости?       — Это не твоя вина, Элигос. Ты не виновен в его смерти. — Она посмотрела на меня. Из глаз Лисы брызнули слезы, которые девушка больше не могла сдерживать. Я лишь поджал губы и встал во весь рост. Она обняла меня и, дрожа всем телом, плотно прижалась. — Не вини себя. Хватит, отпусти его.

Уныние

      Сердце бешено стучало, а воздуха в лёгких не хватало. Я рывком принял сидячее положение и принялся хватать ртом спертый воздух грязной комнаты.       Лунные лучи пробивались сквозь засаленные шторы и падали на небольшую кучу пустых бутылок из-под алкоголя разной степени паршивости. В горле было совсем сухо, поэтому Я дрожащей рукой нашарил бутылку воды, которая закатилась под кровать.       Сделав пару жадных глотков, Я упал обратно на кровать. В руках сжимал серебряный портсигар, на котором были выцарапаны пожелания от самых близких мне людей. Людей, которых Я оттолкнул от себя, поступив, как последний трус.       — Очередной ночной кошмар. — Через силу прохрипел Я, закурив. Неприятный и едкий травяной дым заполнил мои лёгкие, заставляя морщиться. — Я не могу простить себя, Лис, даже не смотря на то, что он не злится.       Я считал, что обязан ответить на слова Лисы, даже не смотря на то, что это был очередной глупый кошмар. Телефон в моих руках услужливо подсказал, что сейчас четыре часа ночи и 23-е число. Мой день рождения и день смерти моего отца. Человека, который решил мне сделать подарок, о котором Я так долго просил.       Он был Инквизитором. Сильным и смелым, таким, каким он и должен быть. Но в тот день всё было иначе. Отец защитил меня своим телом от демона, который оказался ему не по зубам. А тот превратил меня в фарш и поддерживал во мне жизнь, пока не пришли другие Инквизиторы. Демона убить или словить не удалось, а вот спасти мою жизнь, как понимаешь, вполне.       С тех пор Я ненавижу ебаные дни рождения, как и в целом свою работу. Вот только моя ненависть к этой работе была слабее, нежели желание мести тварям, которые лишили меня отца. Единственного человека, который был близок мне по крови. Матери Я был не нужен, как и родственникам по ее линии, так что их в расчет Я не брал.       По итогу, самыми близкими людьми для меня стали близкие отца, которые прошли с ним войну. Эти люди и взялись за мое обучение сразу после того, как Я выбрался из больницы. Сложно было отказать малышу, который с непоколебимой решимостью выкосить, как можно больше демонов, буквально просил о том, чтобы те взялись за обучение. Ох и гоняли они меня. Сломанные кости и выжженные нервные окончания — самое меньшее из того, что мне пришлось терпеть. К сожалению, гением Я не был и не стал, но упорства мне было не занимать.       Как жаль, что сейчас мне не хватает силы воли даже встать с кровати, принять душ и выйти на работу. В таком состоянии выходить на охоту на демонов — сродни самоубийству, о чем Я, конечно, мечтаю, но не настолько. Наверное, всё же не настолько.       Я выглядел настолько плохо, что даже разблокировка телефона по лицу не удалась. Поэтому пришлось использовать сканер отпечатка пальца, чтобы зайти в мессенджер и начать просматривать входящие сообщения.       Неожиданно мой телефон завибрировал, а на экране появилась фотография Лисы. Девушки, которую Я хотел бы повести под венец, если гадалка всё же ошиблась и Я не отправлюсь в Вальхаллу через пару лет. В горле пересохло от волнения, а палец замер над кнопкой принятия вызова. Мгновение, другое и Я все же решаюсь принять звонок. Нужно же наконец-то брать себя в руки, верно?       — Чего не спишь? — Хриплю Я в трубку. На том конце слышится тихий всхлип, от которого моё зачерствевшее сердце замирает. Я ненавидел её слёзы, потому что Я был причиной этих слёз, хотя и давал обещание никогда не оставлять девушку. — Алло?       — Элигос, Я приеду к тебе. Прямо сейчас. — Я лишь тихо вздохнул и перевернулся на другой бок. В конце концов, другого выхода у меня не было, кроме как согласиться, но с уст слетело то, что Я не хотел говорить.       — Лисандра, в этом нет смысла. Я не хочу никого видеть. Даже тебя. Я кусок говна, который не особо должен волновать тебя. Забудь уже меня и начни жить своей жизнью.

Уныние

      Кладбище. Все как в моем сне, представляешь? Я сижу на корточках и сверлю взглядом холодный памятник. Вот только сейчас не утро, а вечер. На могиле множество цветов, которые принесли люди, считавшие моего отца достойным человеком, чтобы помнить о нем и том дне, когда он умер.       Я же не видел смысла в цветах и оставил лишь пару сигарет рядом с надгробной плитой. Знаешь, что произошло дальше? Не поверишь, но Я почувствовал знакомый источник маны. Это была Лиса. Она двигалась медленно, совершенно не торопясь. Я повернул голову. Бледная, с замазанными синяками под глазами, она несла маленький букетик красных роз, которые уже через пару мгновений положила к памятнику рядом с сигаретами.       Я продолжаю смотреть на неё через плечо. В голове сотни слов, которые Я хотел бы, чтобы Лиса услышала. Но они лишь застревают комом в горле, не вырываясь наружу. Молчание между нами намного красноречивее тех слов, которые каждый из нас так хочет сказать.       В конце концов, это будет нашей последней встречей, если Я не решусь. Если Я вновь трусливо сбегу, если нужные слова не слетят с моих уст. Подъем был лёгким, в отличии от пары моих шагов в тяжёлых берцах, которые под стать моему сердцу глухо отбивали мелодию по брусчатке.       — Я не отпущу тебя. — Говорит Лиса и обнимает меня сзади. Я чувствую, как она дрожит, все сильнее и сильнее прижимаясь ко мне. Я хочу, чтобы она спасла меня. Я хочу, чтобы она не дала мне пропасть. — Я не позволю тебе закончить так же, как и твой отец, слышишь?       — Спасибо. — Тихо хриплю и запрокидываю голову, до крови закусив губу. Я не хочу, чтобы Лисандра видела мои слёзы.