Королевы, лошади и красные нити

Она ожидала, что он закончит тренировку, немного раздраженный тем, что она его дразнила; без слов пригрозив раздеться на виду у окна, Рукия вернулась к своему отчету, но их маленькая игра продолжалась. В течение следующего часа, пока она писала третью и четвёртую страницы своего обращения и письменно объясняла Совету 46, почему ей нужен полный бюджет, который они первоначально утвердили, Ичиго перешёл в наступление. Он устроил прямо перед её окном спарринг с двумя новобранцами, демонстрируя точеный пресс и мускулистые руки, сражаясь запечатанным Зангецу. В ответ Рукия сняла хаори и оби, оставив косоде и шитаги открытыми. В ее кабинете было слишком прохладно для этого, но это стоило того, чтобы почувствовать, как Ичиго возбуждается от осознания того, что их разделяет оконное стекло и его обязанности. В ответ он сказал ей что-то настолько грязное, что Рукия чуть не заморозила кабинет. Соде но Шираюки лишь хмыкнула от удовольствия. Тогда она сунула руку в хакама, и Ичиго от шока получил ещё один удар в бок, прежде чем полностью от неё закрылся. Поэтому, когда дверь в её кабинет распахнулась с такой силой, что дерево лязгнуло так же громко, как один из тренировочных мечей, Рукия ожидала этого. Она была уверена, что Ичиго раздражен. Она ожидала, что он захлопнет дверь и щелкнет замком. Она не ожидала, что он пронесется через всю комнату к огромному окну из стекла. Одним рывком он задернул шторы, а затем уже начал красться к ней, губы уже создавали кидо, которое, она надеялась, не взорвет её кабинет. — Все существа склоняют головы в священном молчании. Рты связаны, уши оглушены. Ни один звук не нарушит этих стен, — читал он, все ближе и ближе подбираясь к ней. Его косоде и шитаги были накинуты свободно, оби нигде не было, и от него пахло потом и запахом, присущим только ему. — Бакудо номер одиннадцать: шизука башо. Рукия с облегчением выдохнула, когда вместо взрыва из пальцев Ичиго полился желтый свет и покрыл стены. Но. — Вы не можете врываться сюда и кричать на меня лишь потому, что вы в бешенстве, лейтенант Куросаки, — заметила она, напомнив, что они на службе. На губах Ичиго заиграла дикая ухмылка. — Вот что, по-твоему, я делаю? — спросил он негромко. Он бросил взгляд на бумаги на столе Рукии. — Похоже, ты закончила с апелляцией по бюджету. — Да. — Чернила высохли? Её брови приподнялись. — …Да. Что ты задумал, Ичиго? — Хорошо. — Он очень спокойно собрал четыре листа бумаги в аккуратную стопку и положил их поверх её документов. Затем он оказался рядом с ней, повернул стул, на котором она сидела, и поднял ее за бедра на стол. — Бакудо номер два: неру, — добавил он, и Рукия рефлекторно вздрогнула. Но Ичиго снова удивил её, и внезапно её руки оказались прижаты к столу — мягче, чем она ожидала. Её всё ещё свободные косоде и шитаги обнажили хлопковую ткань, обтягивающую грудь, и бледную кожу живота, подтянутого, но менее рельефного, чем у него. — Ичиго… Он ухмыльнулся, глядя на неё. — Я только что провел последние два часа, пытаясь не возбудиться перед нашими новобранцами, потому что ты продолжала дразнить меня, — прошептал он ей на ухо, обдав кожу горячим дыханием. — Это ты начал! — возразила Рукия. Она боролась с путами на запястьях, но не слишком сильно. В конце концов, Ичиго стоял между её ног, прижавшись к столу, достаточно близко, чтобы дотронуться, и что ж. Она хотела увидеть, что он сделает дальше. — Мне было жарко после тренировки, — заметил Ичиго, проводя рукой по её боку, под тканью, всё ещё прикрывавшей её, и нащупывая застежку, плотно облегавшую её грудь. К этому времени он уже был экспертом в том, как вытащить её из формы; ткань ослабла и тут же упала, открыв ему её изящную, маленькую грудь. — Но ты начала раздеваться прямо здесь, где любой мог увидеть… — И его рука скользнула вверх, чтобы сжать её грудь, большой палец экспериментально провел по соску. — А потом прикоснулась к себе, — закончил он, голос стал низким и хриплым. — Ах! — Не в силах прикоснуться к нему в ответ, Рукия прильнула к его руке. — Ты тоже виноват, ты же сказал, что собираешься… Ах! Ичиго! — Отвлекшись на его руку на своей груди, она едва заметила, как тот расстегивает её хакама, пока его рука не обхватила её, а пальцы не заскользили по складкам, уже ставшим скользкими. — Мм. Уже мокрая? — прошептал он ей на ухо. — Я сказал тебе, что собираюсь сделать что, Рукия? — Кончик его пальца провел по её влажной коже, а затем прочертил перевернутую U-образную форму по ее складочкам, нежно прижимаясь к мягкой коже. Он едва коснулся ее клитора, после опустился ниже и скользнул в неё. — Б-блять. — Она снова потянула за связывающие её чары, и, когда они не разорвались, Рукия перекинула ногу через бедро Ичиго. — Ха. — Он снова прошептал заклинание, и её ноги внезапно оказались прикованы к столу. — Говорил же, что стал лучше в кидо. — Ичиго ухмыльнулся в ответ на взгляд, которым она наградила его, и скользнул пальцем глубже. — Ну? — Ичиго. — С её губ сорвался тихий стон, когда он припал ртом к её шее, оставляя мягкие поцелуи на чувствительной коже. Его рот опустился к её плечу, а потом ниже, пока его губы не сомкнулись на соске. — А! Ты сказал мне, что отомстишь за подразнивание. — Когда его язык скользнул по соску, к её бедрам прилила волна жара, и Рукия задергалась на столе, несмотря на то, что Ичиго связал и обездвижил её. — Мхм, — протянул он в её быстро твердеющий сосок. "Делая что? Скажи мне, Рукия", — уговаривал он. Второй палец присоединился к первому, и они изогнулись, прижимаясь к мягкому месту, которое всегда заставляло её видеть звезды, пока его большой палец проводил круги вокруг её клитора. Она вздрогнула, губы покраснели, и Ичиго ясно ощутил её смущение и внезапную робость, потому что он приподнял рот, чтобы найти её, втягивая её в долгий, медленный поцелуй. "Скажи мне, если это ненормально, Рукия" Она наклонилась к его рту, наслаждаясь тем, как его губы касаются её губ, как их языки скользят друг по другу. «Я хочу этого, просто нуждаюсь…» Она отправила ему бурю эмоций и выдохнула ему в рот, когда он прикусил её пухлую нижнюю губу. «Всегда» Его большой палец снова задвигался, вытягивая ещё один вздох из её уст, который он проглотил. — Ты сказал мне, — она наконец прошептала ему в губы, — что ты привяжешь меня к столу и оттрахаешь, и что не позволишь мне кончить, пока я не начну умолять. — Волна жара поднялась от её груди и шеи до щёк. — Нравится идея, а? — хрипло спросил Ичиго. — Я чувствую, какая ты мокрая. — Он прижался ещё одним горячим поцелуем к месту между её плечом и шеей. — А-ха, — прошептала она, откидывая голову назад, чтобы дать ему больше места. Ичиго поднял руку, чтобы откинуть её волосы так, чтобы он мог поцелуями подняться до её уха. — Тогда я так и поступлю, — согласился он, слова вызвали у неё слабую дрожь удовольствия, и прежде чем Рукия смогла ответить, он прижался долгим поцелуем к её губам, а потом упал на колени, одной рукой стаскивая её хакама и показывая её ему, пальцы всё ещё работали внутри неё, пока их не заменил его рот. И Рукия внезапно ощутила благодарность за желтое кидо, слабо светящееся на стенах и потолке её кабинета, потому что первое прикосновение его языка к её половым губам вызвало резкий вскрик, его имя смешалось в непонятных слогах. В полутьме её кабинета, со шторами, закрывающими солнечный свет, но позволяющими пройти его отблескам, волосы Ичиго ярко выделялись на её бледных бедрах, а глаза стали золотыми, когда он посмотрел на неё. Он ухмыльнулся ей в кожу; она чувствовала изгиб его улыбки на бедре, прежде чем он снова опустил голову, а его язык скользнул дальше, по её разгоряченной коже. Привязанная руками и ногами к своему столу, Рукия могла только покачивать бедрами и смотреть, впиваясь ногтями в дерево, как Ичиго ласкает её губами и языком, пока её дыхание не перешло в короткие выдохи его имени, в ломаные слоги, которые ничего не значили. Влажные звуки его рта на её коже были громкими и развратными в тишине кабинета; её глаза закрылись, и она задрожала. Два пальца погрузились в неё и трахнули, изогнувшись, чтобы прижаться к нужному месту, и она поднялась вверх, вверх и… Он остановился. — Ичиго, — она простонала, поднимая бедра навстречу к его рту, хотя он уже отстранился. Её возлюбленный встал, зрачки расширены, а во взгляде жар, и провел тыльной стороной ладони по её рту и подбородку, прежде чем сказать, отменяя заклинание на одном из её запястий. — Нужно, чтобы ты использовала кидо, — невнятно произнёс он, тяня за её оби, а потом и за пояс своих хакама. Его косоде и шитаги раскрылись, показывая его грудь, хакама упали на бедра. Она не смогла сдержаться; щеки Рукии ярко вспыхнули при виде простора крепких мышц, загорелой кожи. Это всё было её. Её пальцы скользнули по груди возлюбленного, наблюдая за тем, как она дрожит при малейшем прикосновении. «Ты мне нужен», — призналась черноволосая шинигами, закусив губу, когда её глаза встретились с его. — Я знаю, — прошептал Ичиго, уголок его губ приподнялся вверх, когда он прижался к ней. — Используй кидо, и тогда я весь твой, Рукия. — Его слова заглушились её ртом, оказались проглочены, когда она наклонилась, чтобы углубить поцелуй, а её свободная рука скользнула к задней части его шеи, притягивая ближе. Она всё ещё могла ощутить собственный вкус на нем. Он целовал её, затаив дыхание, пальцы погрузились в клитор, и ухмыльнулся, когда она издала дрожащий крик, прижавшись к его губам. Когда их губы разошлись, лбы соприкоснулись, и Рукия, прошептав заклинание, прочертила символ на животе, пока голубое свечение не озарило пространство между ними. — Неру, — снова прошептал Ичиго, и её рука вновь оказалась прижата к столу. Он обхватил её бедро пальцами, а другой рукой поддерживал себя, пока Рукия наблюдала за происходящим сквозь тяжелые веки. В мгновение ока он оказался внутри неё, растягивая и наполняя, пока её глаза не закатились, и толкаясь, пока стол под ней не закачался. Ичиго впился в неё голодным поцелуем, рука скользнула по бледной коже, обхватила грудь и провела большим пальцем по соску. Удовольствие снова свернулось между её бедрами. Рукия выкрикнула его имя, упираясь ладонями в стол, чтобы удержаться. Она уловила, как Ичиго довольно усмехнулся ей в губы, прежде чем он опустился ртом к ее плечу и оставил след на её коже, там, где никто, кроме него, не увидел бы. — Нравится? — выдохнул Ичиго, горячо дыша ей в шею, прежде чем его зубы прикусили и оставили другую метку, ей придется исцелить её кидо, но сейчас это не важно. Всё, что имело значение, — его плавное скольжение внутри неё, то, как его пальцы прижимались так, как она любила больше всего, то, как всё, что она могла делать, это чувствовать, потому что он привязал её к её собственному столу. — Да-а! Ич-и-го, мне надо… — Её дыхание участилось с его следующим толчком. — Скажи мне… Ха… Что тебе надо, — приказал Ичиго, ускоряясь и заставляя стол под ними невыносимо затрещать. — Блять, так хорошо. — Слова выдохнули ей в ухо, в чувствительное место прямо за ним, что он недавно открыл. — Сильнее, — умоляла она. Её реяцу и его соединились вместе, бурля между ними, и это подбросило её выше, так высоко, что путы на её коленях сорвались, и Рукия закинула ноги на его бедра, втрахиваясь в него и чуть не отправляя их обоих на пол, пока Ичиго не схватил её за задницу и удержал их. Его большой палец прижался и снова провел круг, отправляя сквозь неё волну удовольствия, а потом пропал, оставив Рукию хныкнуть от недовольства и открыть глаза, чтобы посмотреть на него. — Не останавливайся, — прорычала она, и Ичиго, задыхаясь, засмеялся, губы сначала прижались к её шее, а потом нашли её. — Умоляй об этом, — прошептал он, нос прижался к её, несколько длинных прядей его волос трепетали у неё на щеке. Их глаза встретились, и его темные с возбужденными, золотыми радужками стали тонкими кольцами вокруг расширенных зрачков. Ичиго сжал челюсть, когда она обняла его, и он толкнулся в неё, сильно, в ответ. Её бедра сжали его бедра. Стол снова заскрипел, а её ногти царапнули дерево под руками. «Пожалуйста, прикоснись ко мне», — умоляла она через связь. Ичиго вновь скользнул рукой между ними. — Вот и всё, — прошептал он ей в рот, пока она дрожала напротив него, и путы на её руках сломались, не выдержав реяцу, крутившейся вокруг них. Она схватилась за него и провела ногтями по его спине, впиваясь в загорелую кожу и крепкие мышцы. — Рукия, — он простонал ей в рот. — Я соби… Она яростно кивнула, рот всё ещё так близко к его, что она почти целовала его с каждым словом. — Кончи со мной, — выдохнула Рукия. Ичиго содрогнулся, выдыхая её имя между резкими, короткими толчками. Она смотрела на него сквозь тяжелые веки, за тем, как он прикусил губу, прежде чем его рот приоткрылся, за тем, как его пальцы впились в её бедра. Однако его другая рука не останавливалась, пока она не последовала за ним спустя мгновение, откинув голову назад, с её губ сорвался стон. — Мы правда не должны заниматься сексом на службе, — сказала Рукия после некоторого времени, когда Ичиго выскользнул из неё и они оказались на полу её кабинета, окружённые их сброшенной одеждой. — Ха. Все уже так думают, — заметил Ичиго. Он заправил локон волос ей за ухо и обхватил её за щеку, наклоняя её, чтобы прижаться мягким, целомудренным поцелуем к её губам. Что-то громко хрустнуло под ним. — О, — сказал он и сместил вес, чтобы достать это, находя сложенный лист. — Хм? — Рукия открыла глаза, чтобы посмотреть на него. — Что это? — Э… — Его щеки слегка покраснели. — Я не совсем так собирался отдать его тебе, но, э… Это твой шестой дар. Вроде как. Это… скорее обещание. Рукия приняла лист с любопытным взглядом и раскрыла бумагу. И… — О, — тихо сказала она. Она знала, он что-то задумал, подал прошение о слушании в Совет 46, а потом посетил Кьёраку. — Ты строишь приют, — мягко сказала Рукия. — Ага. — Он отвёл взгляд, щеки покраснели. — Это пилотная программа. Мы построим один в Инузури, и если он завершится успешно, мы построим следующий в Сакахоне. — Вот что ты обещал главнокомандующему Кьёраку? — Рукия оглянулась на часы и хмыкнула. — Нам надо вставать, у меня встреча через двадцать минут, — прошипела она, садясь. — Тц. Да, вот что я обещал, если он согласится профинансировать часть программы, — подтвердил Ичиго. Он встал и провел рукой по её руке. — Давай исцелю, — предложил он, пальцами отслеживая след метки до её шеи. Щеки Рукии вспыхнули красивым румянцем, но она осталась неподвижной и позволила Ичиго использовать кидо, чтобы ослабить засос, который он так жадно ей подарил. — Я собираюсь прибраться, — пробормотала она, когда он закончил, и надела хакама и косоде. — Одна. — На последнем слове она надавила когда Ичиго усмехнулся ей, в их связи мелькнул намек на предложение. — Да, да. Я использую свою старую комнату, — согласился он, одеваясь. После тренировки и секса с Рукией на её столе он нуждался в ванне так же сильно, как и она. Ичиго взглянул на стол, на котором они устроили беспорядок, и его щеки вспыхнули. — Я здесь приберусь. Тебе надо успеть на встречу. Она точно опоздает. И всё же она притянула его до своего роста для последнего поцелуя, прежде чем помчаться наверх.

***

В воздухе витал аромат благовоний, слишком густой и приторно сладкий. Он сделал пометку, чтобы остатки этой партии были уничтожены, а запах запрещен в поместье. Бьякуя выдохнул, медленно и ровно, опустившись на колени перед буцуданом клана. Благовония горели перед портретом его жены, и он молча размышлял о том, что больше года назад он стоял на коленях вот так же. Тогда он ругал себя за то, что не заметил того, что с тех пор стало столь очевидным. «Красная нить судьбы», — тихо думал он. Он обязан был это заметить, когда мальчик попытался помешать ему забрать Рукию назад в Общество Душ, или когда он спас её от Сокеку и избил его — его! Капитана Кучики! — до чертиков, чтобы заставить извиниться перед Рукией. Или, если не тогда, то когда она изо всех сил старалась скрыть боль после войны с Айзеном и эспадой, когда она возглавила операцию по возвращению сил Ичиго. Или даже когда кто-то проговорился, что она беременна, или когда она провела семнадцать месяцев, прикованная к постели в поместье, почти в кататоническом состоянии с отчаянием и… Бьякуя сделал ещё один медленный вдох. Не было смысла задумываться о том, что он должен был сделать по-другому, когда каждый из этих моментов остался в прошлом. Сейчас нужно было сосредоточиться на другом: на племяннице, которая налаживала отношения с отцом и поддерживала их с человеком, который помог ей вырасти. На Казуи, которому утром предстояло вернуться в Сейрейтей. На невестке, которая сейчас была счастлива как никогда и за которой ухаживал благородный человек. «Я и впрямь должен узнать, когда он собирается попросить её выйти за него, — внезапно подумал он. — Мне и Шиба Кукаку всё ещё надо обсудить, как кланы будут сотрудничать». Также существовал вопрос ставок, всё ещё кипевших в Сейрейтее. Ходил слух, что даже деньги ублюдка Куроцучи зависели от исхода хотя бы одной из ставок. Вероятно, речь идет о том, есть ли у них… интимные отношения. Одна бровь раздраженно дернулась; было неприятно рассуждать, а тем более делать ставки на такие вещи. Он поднялся с колен и прикоснулся пальцами к своим губам, потом к портрету Хисаны. Предстояло еще многое сделать, и он не мог задерживаться перед алтарем, когда дневной свет уже угасал. Когда он ступил на энгаву, его уже ждал его помощник и низко поклонился ему. — Увеличь число стражников на десять процентов, начиная с этого вечера, — спокойно приказал Бьякуя и принял ещё один поклон в знак согласия. — Будет сделано, Кучики-сама. Вам принести чаю в ваш кабинет? — спросил другой мужчина. С годами он еще больше ссутулился, стал еще более седым, но всё же держался прямо, когда говорил. — Да. — Он отошел, и его помощник последовал за ним, молча идя по деревянному помосту, а затем через ряд комнат, которые вели в его кабинет в поместье. Здесь было гораздо тише, чем в кабинете на территории шестого отряда; здесь он мог работать, не отвлекаясь. Сначала нужно было пригласить на чай главу клана Шиба, потому что предстояли союзы кланов, наследство и прочие дела, которыми нужно было заняться независимо от того, когда Ичиго решит сделать официальное предложение своей будущей невесте. Бьякуя рассеянно попивал чай, тщательно составляя послание Шибе Кукаку. Хотя язык послания был зашифрован и выражался в безжизненных терминах потенциального союза, он слабо улыбнулся, когда писал его. За союзом и предложением последует свадьба, но Бьякуя пока отложил это на потом: у него будет время все спланировать, много времени. Мысль о свадьбе вернула его к тому моменту десятилетней давности, когда он в первый раз провожал Рукию к жениху. Почувствовав, как дрожит её рука, он взял себя в руки и изобразил стоическое выражение лица. Куросаки выглядел так, словно проглотил лимон, но при этом с удовольствием держал в руках фотоаппарат, который его будущая невеста настояла использовать для съемки. (И что за просьба — Бьякуя иногда задавался вопросом, догадывалась ли эта странная девушка, что зарождающиеся отношения Ичиго и Рукии были принесены в жертву, чтобы предотвратить возвращение Яхве. Она была единственной, кто радовалась этому невеселому событию). Ренджи выглядел немногим лучше. «Ренджи». Бьякуя медленно вздохнул. Почти десять лет он отправлял своего второго офицера на задания в самые отдаленные уголки Японии, в самые отдаленные районы Руконгая и за его пределы. Он оставлял сестру без мужа, а племянницу — без отца на недели и даже месяцы. Рукия никогда не жаловалась и даже не намекала ему, что предпочла бы, чтобы Ренджи чаще бывал рядом; не просила у него места в поместье для своей семьи и не обращалась в первый отряд по поводу дома, на который она получила право после повышения. Уединившись в своем кабинете, он скорчил гримасу. Он терпеливо ждал, пока высохнут чернила на приглашении, чтобы еще раз вызвать своего гостя. — Отправь это клану Шиба, — приказал он. — И… отправь за Куросаки Ичиго. Принесите ещё чаю, когда он появится. — Да, Кучики-сама. Бьякуя вернулся к бумажной работе, утверждая клановый бюджет для следующего месяца и просматривая набор просьб от старейшин. «Отказано» — написал он на просьбе для увеличения бюджета на одежду. Он просмотрел добрую часть стопки к тому времени, как легкий стук в дверь возвестил о прибытии гостя. — Привет, Бьякуя, — позвал Ичиго и зашел внутрь при кивке мужчины, сняв варадзи и отложив в сторону. На нем всё ещё было шихакушо, нарукавная повязка плотно облегала руку, но форма была чистой, и от него пахло свежестью. Он спокойно встретил взгляд Бьякуи, но на его щеках появился легкий намек на румянец. «А». Что ж, это отвечает на один вопрос. Возможно он должен сделать ставку. Бьякуя указал на подушку на другой стороне от его стола, и Ичиго сел на неё, скрестив ноги в непринужденной позе. Он подождал, пока слуга принесет чай, и налил каждому по чашке бледно-желтого генмайча. — Ичиго, — попривествовал он. — Твой сын должен завтра вернуться из Каракуры. — Да. Мацумото и Исида сказали, что всё прошло очень хорошо. — Ичиго сделал глоток чая. — Иноуэ сказала им, что не готова приглядывать за ним снова. Это прогресс, я полагаю. Снова спасибо за… разрешение Казуи оставаться здесь. Бьякуя принял благодарность, слабо кивнув. — Охрана поместья будет усилена, а Нагата-сан проинформирован о скором возвращении мальчика. Ичиго хмыкнул в знак согласия и сделал еще один глоток чая. Он внимательно наблюдал за Бьякуей через ободок расписной фарфоровой чашки. — Твоё ухаживание за моей сестрой, — сказал Бьякуя. — Мне сказали, что есть несколько… ставок на ваш прогресс. — Он подавил усмешку, когда Ичиго подавился чаем. — Ха. — Ичиго смахнул каплю чая с уголка рта. — Немного странно, что за нами наблюдает так много людей. Полагаю, здесь недостаточно интересных событий. Но я отдал Рукии шестой дар сегодня. — Он поднял взгляд. — Ещё раз спасибо за привлечение Омаэды. На этот раз усмешка заиграла на его губах. — Я всего лишь сказал им, что было бы заметно, если бы они решили не участвовать в проекте. — Бьякуя налил себе ещё чая, подняв заварочный чайник, украшенный сакурой, и позволив струе всё ещё горячей жидкости вылиться в соответствующую чашку. — Но Совет 46 ещё не утвердил финансирование, верно? — Я скоро с ними встречусь, — признался Ичиго. — Но у меня есть клятва главнокомандующего Кьераку. С четырьмя кланами и Готей 13, финансирующим всё, я думаю, они согласятся компенсировать остальную часть финансирования. Бьякуя приложил чашку к губам. — Что ты обещал главнокомандующему, чтобы получить его поддержку? — А. Он попросил, чтобы следующую клинику построили в Сакахоне, где жил Укитаке-сан. Двойной подарок для Рукии, — размышлял он. — Она очень о нем заботилась, и я считаю, оценит. — В глазах более молодого мужчины был подозрительный блеск. — Ты тоже его любил, да? Ичиго прочистил горло. — Да, — согласился он. — Это так. — Он посмотрел на свою чашку. — Ренджи в последнее время навещал Ичику? Они с Казом ходили на тот выставочный матч в вашем отряде, но она не упоминала о его приходе сюда. Настал черед Бьякуи поперхнуться чаем, и он деликатно кашлянул, чтобы выгнать глоток, застрявший в дыхательном пути. — Абараи не появлялся в поместье с тех пор, как я отправил его в Уэко Мундо несколько месяцев назад. Предположительно, когда он хочет увидеть Ичику, он обращается к тебе или Рукии. — Подожди. Но разве он не проводил с Ичикой столько времени, сколько мог? — спросил Ичиго. — У них довольно сильная связь. Мы приводили её к Ренджи всего пару раз с тех пор, как его выпустили из четвертого. — Хн. Да. — Еще один глоток. — Его пребывание в Уэко Мундо было трудным. Не удивлюсь, если он винит меня в своих ранениях и гибели большей части отряда, который он привел с собой, — спокойно сказал он. Его рука сжала чашку с чаем, и он заставил себя отпустить ее. Ичиго наблюдал за ним, все так же внимательно, словно он мог броситься наутек. Бьякуя чуть не фыркнул от этой мысли. — Но ты послал его в Уэко Мундо не умереть, а чтобы… дать им с Рукией свободу. И вообще, ты его капитан, — сказал Ичиго, моргая в явном замешательстве. — Разве он не видит тебя постоянно? Бьякуя молчал. Его рука слегка дрожала, когда он опускал свою чашку на стол. И тут его будущий шурин, которого Бьякуя считал умным — он всё-таки стал врачом, — но безнадежным в общении с людьми, спросил: — Ты винишь себя? Почему? Он открыл рот, а потом закрыл, губы сформировали сильную, тонкую линию. — Тц. — Ичиго отложил чашку и схватил колокольчик со стола, игнорируя взгляд, которым Бьякуя наградил его. Он позвонил дважды и подождал. — Кучики-сама? — спросил тихий голос. Ичиго повернулся на месте и кивнул головой в знак приветствия. — Простите за беспокойство. Не могли бы вы принести саке для Бья… Кучики-сама и меня? Думаю, нам надо что-то посильнее чая. Слуга, миниатюрная женщина в кимоно и плаще с гербом Кучики, посмотрела на него, ища подтверждения, и Бьякуя махнул рукой, отпуская её. — Тебе стало здесь комфортнее, — заметил он, когда она ушла. У Ичиго хватило совести выглядеть слегка смущенно. — Ну, Рукия и я всё время обедаем или ужинаем здесь с Ичикой и Казуи. Мне пришлось устроиться поудобнее, чтобы попросить еще чаю, по крайней мере, — протянул он с самоуничижительной улыбкой. — Хн. Ты планируешь напоить меня, Куросаки Ичиго? Мне говорили, что лейтенанты имеют привычку слишком много выпивать. Десять лет назад мужчина напротив его стола завозмущался и закричал бы. Но сегодня он усмехнулся. — Напоить – сильное слово. И я не много пью с другими лейтенантами, у меня нет такой же толерантности, как у остальных. Мацумото наверняка смогла бы дважды перепить меня и самостоятельно уйти домой. Слуга клана Кучики вернулся и поставил токкури саке вместе с двумя маленькими, белыми фарфоровыми чашками. Она поклонилась и ушла так же тихо, как и пришла, оставив Ичиго наливать небольшое количество саке в каждую чашку. — Кампай, — сказал он, подняв чашку. Бьякуя повторил тост и выпил. Это было не самое лучшее саке, которое он держал в запасе на территории поместья, но оно вполне годилось для того, чтобы пить его в кабинете поздним вечером. Не то чтобы он делал это уже более пятидесяти лет. Ичиго не спеша наполнил чашку Бьякуи и свою собственную во второй раз, прежде чем снова заговорить. — Не то чтобы мы с Ренджи были в лучших отношениях, но он не говорил о том, что обвиняет тебя. — Хн. — Рукия сказала мне однажды, что будет ждать, пока я расскажу ей о своей матери, когда я буду готов. И я бы сказал тебе то же самое, но тут замешана моя дочь, и я не хочу, чтобы она чувствовала себя брошенной из-за того, что её дядя и её… человек, который её вырастил, находятся в каком-то противостоянии. Должно быть, саке подействовало на него быстрее, чем он думал. Щеки Бьякуи стали какими-то слишком теплыми, а голова — легкой. Он нахмурился и посмотрел на Ичиго, который выглядел так, словно вместо алкоголя пил воду. — Я держал их отдельно друг от друга, — сказал он наконец. — Кого? — Абараи и Рукию. Я отправлял его на задания в Мир Живых и в Уэко Мундо на несколько месяцев подряд. Ты говоришь, что Абарай воспитывал Ичику, но в результате я держал их порознь. Ичиго поджал губы и сделал еще один глоток. — Ты организовал этот брак, — сказал он ровным голосом. — Ты считал Ичику его дочерью. Зачем держать их порознь? Он снова открыл рот и закрыл его, так ничего и не сказав. Ичиго налил еще саке. — Я говорил себе, что это ради Рукии, — сказал он наконец. — Может быть, и ради него. Она была несчастлива в браке, не интересовалась мужем и супружеской жизнью. — Она мне рассказывала, — согласился Ичиго. — Сказала, что они никогда не жили вместе. — Я эгоистичный человек, Куросаки Ичиго. — Бьякуя отставил свою чашку и взял из рук Ичиго токкури, чтобы налить им обоим. — Я держал их порознь не ради сестры. Ичиго прижал руки к полу, откинувшись на тонкую подушку, чтобы размять поясницу. — Мы не всегда ладили, Бьякуя, но эгоистичный - не то слово, которым я бы тебя описал. Может быть, заносчивый и высокомерный. — Он усмехнулся, когда Бьякуя бросил на него взгляд. — Хн. Вижу, ты не утратил своей наглости. — Хех. — Ичиго сел обратно и сделал еще один глоток. — Похоже, что нет. Бьякуя поднес чашку к свету, изучая чистые линии и изящно вырезанный знак, служивший гербом Кучики. — Я держал их порознь ради себя, — сказал он, и Ичиго закашлялся, а затем выплюнул саке на письмо одного из старейшин, требовавшего, чтобы Бьякуя что-то сделал со слухами, окружающими его сестру и Ичиго. — Прости, ты… что? Постой, ты не чувствуешь… — глаза Ичиго широко раскрылись и потемнели, реяцу замерцала. — Не ради сестры. — Разумеется нет, Куросаки. Это было бы отвратительно, — прорычал Бьякуя. Мерцание реяцу тут же пропало, и Ичиго с облегчением опустился на подушку. — Разве я не боролся с этим кланом, чтобы поддержать твои ухаживания и ее счастье с тобой? — Да, но… — Ичиго снова сел прямо и провёл рукой по лицу, потянувшись пальцами к подбородку. — Ренджи, — сказал он. — У тебя есть чувства к Ренджи. — Хн. — Вот почему ты был так взволнован на станции помощи. Ты не просто волновался за своих людей, ты боялся потерять Ренджи, — вздохнул Ичиго. — А теперь он почти не разговаривает с тобой, и ты думаешь, что это потому, что он винит тебя в том, что ему пришлось страдать там и снова лечиться здесь. — Я верю, — серьёзно произнес Бьякуя, несмотря на саке, плавающее в его пустом желудке, — что ты никому об этом не расскажешь. В том числе и моей сестре. Если она узнает, что я питаю… привязанность к кому-то, кроме Хисаны… — Я не могу ничего скрывать от Рукии, — резко сказал Ичиго, а когда Бьякуя начал протестовать, поднял руку. — Нет, я действительно не могу. Даже если я не скажу ей, мы начали ходить друг к другу во сны несколько недель назад. Она так или иначе узнает. Бьякуя одним глотком осушил свою чашку. — Тогда она узнает, каким… эгоистом стал ее брат. — Это не то, что она подумает, — не согласился Ичиго. — И я не думаю, что она обидится на тебя за то, что ты хочешь общения, Бьякуя. Я знаю, что ты любишь Хисану. Она тоже это знает. Рукия не хотела бы, чтобы ты провел сотни лет в одиночестве ради неё. — Он вдруг икнул, несколько испортив эффект от своей впечатляющей речи. — Хн. С каких это пор ты начал казаться мудрым? — угрюмо пробормотал Бьякуя. — Наверное, это вина Рукии, — признал Ичиго. — Так когда ты собираешься рассказать Ренджи? — Ну, не так уж и мудрым, — неясно поправил Бьякуя. — Абараю знать не обязательно, — решил он. — Он не отвечает на мои… чувства, и это только испортит наши рабочие отношения. — Разве он не должен сам решать, испытывает ли он те же чувства, что и ты? — Ичиго вернулся к своей чашке и сделал длинный глоток холодной жидкости. — И сможет ли он «разрушить» ваши отношения? — Это против тра… традиций клана Кучики. — Он начал коверкать слова, а его язык стал казаться тяжелым во рту. — Тем самым традициям, которые заставили тебя выдать Рукию замуж? — спросил Ичиго, его голос был полон сарказма. — … — Бьякуя покачнулся на своем месте и по-совиному моргнул ему. Комната зловеще поплыла, а его щеки внезапно онемели. — Ой. Не думал, что ты настолько быстро пьянешь, — простонал Ичиго. — Рукия меня убьёт. — Он снова позвонил в колокольчик и поднялся на ноги, когда та же самая миниатюрная женщина снова открыла дверь сёдзи. — Не могли бы вы принести ему что-нибудь поесть? Что-нибудь легкое для желудка и нежирное. — Простите, Куросаки-сама? — спросила женщина. — О… Углеводы. Например, хлеб или рис, — уточнил Ичиго. — Конечно, Куросаки-сама, — пробормотала она и с поклоном поспешила прочь. Ичиго на долгий момент застыл в дверях, его голова наклонилась, а взгляд был несфокусирован. — Что ты… делаешь, Куросаки? — Рассказываю Рукии, что опоздаю на ужин, — пояснил Ичиго. — И что ты всего лишь немного пьян. Он смирился с тем, что его сестра и её возлюбленный, очевидно, установили достаточно прочную связь, чтобы отправлять реальные сообщения через Сейрейтей. — Хн. Она угрожала убить тебя? — Хех. Нет, только что заставит меня сегодня спать в собственной комнате. — Затем он замер и уставился на своего будущего шурина, широко раскрыв глаза. — Э… Бьякуя закатил глаза и схватился за чайник, плеснув себе в чашку порцию холодного чая. — Мне уже известно, что вы с моей сестрой состоите в интимных отношениях, — стоически произнес он, хотя слова его звучали невнятно. — Я подумывал сделать ставку, когда ты взял Рукию в рёкан, но решил, что это было бы жульничеством. Щеки Ичиго вспыхнули ярким румянцем. — Интересно, кто выиграл это пари, — пробормотал он и снова опустился на подушку. — Тебе придется спросить у лейтенанта Мацумото. — Бьякуя осушил чашку чая, поджав губы от горечи, которая говорила о том, что он был слишком сильно заварен. — Ты все еще планируешь жениться на моей сестре, — мрачно сказал он. В чашку Ичиго вылилось последнее саке, налитое гораздо более твердой рукой, чем его, и Ичиго проглотил его одним глотком. — Я просто жду, когда будет готов последний подарок для ухаживания, — подтвердил он. — Мастер сказал, что он будет готов через неделю. — Хн. Хорошо.

***

Рукия скользнула в шунпо, распустив волосы. Встреча с представителем Совета 46 затянулась, и она опаздывала. Ичиго пошел вперед, с неохотой оставив её кабинет, когда Рукия уговорила его, сказав ему идти на его следующую встречу. Это была необходимая уловка: всё ещё коррумпированный руководящий орган понятия не имел, что клан Кучики и два лидера отряда укрывают в своей среде квинси. У ворот поместья она остановилась, чтобы представиться охранникам — брат усилил охрану поместья, отметила она, — а затем поспешила к личному сенкаймону. До её ушей донесся тихий плач, и Рукия осторожно подтолкнула Ичиго. «Что случилось?» Не получив ответа, Рукия отошла за угол и обнаружила, что её возлюбленный прижимает к себе Казуи: одна рука под ногами мальчика, другая нежно прижимается к его спине. — Эй, все в порядке, — прошептал он в рыжие волосы. — Рукия тоже хочет тебя увидеть, как я и говорил. Она тоже не могла дождаться возможности увидеть тебя. Казуи поднял голову с плеча Ичиго, его залитое слезами лицо повернулось, чтобы посмотреть на неё. Рукия улыбнулась и поспешила к ним, прижав руку к его спине и встав на носочки, чтобы поцеловать его в щеку. — Что тебя расстроило, Казуи? — нежно спросила она и обняла его, когда он отпустил шею Ичиго, чтобы потянуться к ней. В комнате сенкаймона были только они; Бьякуи и Рангику нигде не было. Вместо ответа он уткнулся лицом в её плечо, и Рукия прижала его поближе, успокаивающе поглаживая рукой по спине. Её глаза встретились с глазами Ичиго, и он покачал головой: он тоже не знал ответа. «Он был в порядке, когда Мацумото пришла, — наконец сказал Ичиго. — Как только она ушла, чтобы вернуться в десятый, он взбесился». Рукия прижалась поцелуем к виску Казуи. — Ты хочешь рассказать нам, что случилось, Казуи? — нежно спросила она. — Или ты просто хочешь привести себя в порядок и пообедать? Я знаю, Ичика будет рада узнать, что ты вернулся. Руки на её шее сжались в ответ. — Каа-сан очень расстроилась, когда мне пришлось уйти, — пробормотал он, прижимаясь к её коже. — Она много плакала, и Исиде-сану пришлось вывести её из магазина, чтобы мы с Мацумото-сан могли уйти. «Я думала, Мацумото сказала, что Иноуэ знала, что она не готова», — подумала Рукия. — Уверена, она будет очень скучать по тебе, — сказала она вслух. — Но мы договоримся о другом визите в ближайшее время. «Как и я. Она ничего об этом не говорила». Ичиго обнял их обоих и поцеловал Казуи в лоб. — Обязательно. И со временем она поправится настолько, что ты сможешь проводить с ней в Каракуре гораздо больше времени, — пообещал Ичиго. Он обменялся неуверенным взглядом с Рукией. «Мы должны позвонить Исиде сегодня вечером». «Согласна», — отправила Рукия в ответ. — Каа-сан всё ещё больна, — тихо согласился Казуи, его теплое дыхание щекотало шею Рукии. — Исида-сан и Арисава-сан остались с нами, когда Мацумото-сан ушла. А Оба-сан и Хицугая-сан ужинали с нами однажды вечером. — Здорово! Тебе понравилось встреча с ними, Казуи? — спросила Рукия. Он кивнул и прижался к её коже. Шаги зазвучали по деревянным доскам снаружи, и Рукия подняла голову, почувствовав реяцу своей дочери. Ичика ворвалась в комнату и замерла при виде родителей, обхвативших Казуи. — Что происходит? Ичиго протянул руку в знак приветствия, и Ичика сократила расстояние между ними, позволив отцу обхватить себя за плечи и притянуть к себе. — Казуи просто немного расстроен, — объяснил он. — Но почему? Ты же теперь дома, — резонно заметила Ичика, одной рукой обхватив отца за туловище, а другой осторожно сжав руку Казуи. Рукия заметила, как Ичиго вздрогнул, как бы он ни старался это скрыть. Общество Душ не было домом для Казуи, и не будет еще несколько десятилетий. Но Казуи моргнул, глядя на Ичику. — Я знаю, — мягко согласился он. А потом спросил: — Мы ведь ещё можем пообедать вместе, правда? — Конечно! И ты расскажешь нам о своем визите, — воодушевилась Рукия. — Вот, давайте умоемся, а потом пойдем в столовую. Ичика, Нагата не сказал, во сколько он хочет, чтобы ты вернулась к урокам? — В два. И Нагата-сенсей знает, что Казуи сегодня вернется, так что он запланировал что-то веселое, — ответила их дочь. — Хорошо. — Ичиго с неохотой отстранился от семьи и прижался к лбу Казуи. — У нас много времени, чтобы наверстать упущенное. — Его рука нежно коснулась спины Рукии, после чего он потянулся к руке Ичики.