Почему?

Леви понадобилось достаточно много времени, чтобы понять, что она — опытная шлюха. Он был слишком молод, по уши занят вопросом выживания и прочая хуйня. Это сейчас, когда ему уже около тридцати, он может спокойно и без проблем понять, кто перед ним стоит только по одному взгляду, а тогда, много лет назад, он видел лишь ухоженную, хрупкую девушку, которая нервно покусывала пухлые алые губы в попытке угомонить бешеный стук собственного сердца. Леви часто возвращался в день их первой встречи, и каждый раз задавался вопросом: Какого хрена он не понял сразу, что она — шлюха? Где были его мозги? Когда Леви решил встретиться с ней во второй раз, её сердце билось более спокойно, а пухлые губы она прикусывала лишь в лёгкой улыбке. Ловким движением руки она расстёгивала его брюки, и аккуратно запускала в них тонкие пальцы с безупречным маникюром. В этот момент она смотрела точно в его глаза, словно диктовала прейскурант за услуги. Ёбнуться можно. Пока Леви думал какой валютой берут шлюхи и может ли он вообще ей что-то предложить, её пухлые губы обхватили твёрдый член начиная ритмичные глубокие движения. Он почти не участвовал в процессе, и понял, что кончил, только когда девушка поднялась с колен и вернула его из собственных мыслей озвучивая цену. Леви не понимал, почему у чертовски красивой и умелой шлюхи такой низкий ценник, но об этом он не успел задуматься — после её ухода он уже через несколько минут набирал горячую ванную, наблюдая в отражение зеркала слабый засос на своей шее. Губы невольно поджались. Сучка решила нарушить первое правило шлюх и оставила след на клиенте, который, возможно, женат. Почему она так сделала? Третья встреча была случайной и совершенно не входила в его планы. Леви отодрал её в сыром и грязном переулке, широко раздвинув её ноги, и крепко прижимая хрупкое тело к холодной кирпичной стене. Он был сильно загружен и даже немного зол после очередного наипиздейше важного разговора с Эрвином, поэтому Леви даже не потрудился снять с девушки нижнее бельё, а просто разодрал его, за что, естественно, решил накинуть сверху её обычного тарифа пару сотен. В этот момент Аккерман был готов содрать с себя кожу и до конца жизни испытывать бессильные попытки смыть с себя всю грязь, что сейчас летела на него и в разные стороны, но её сладкие стоны и полная отдача тела, заставляли откинуть все мысли и думать лишь о том, где шлюхи учатся так убедительно отрабатывать свои бабки. Она, кстати, так и не ответила на этот вопрос, ровно так же, как и не взяла деньги за испорченное бельё. Это был первый раз, когда она кончила и когда у Леви почти получилось испытать эмоциональную разрядку. Почему? Уже совсем скоро Леви перестал считать количество встреч с ней, а после совсем потерялся в цифре. Последнее, что он помнит — после пятой она перестала брать с него деньги, а на шестой призналась, что не в её правилах имитировать. С ним. Даже когда Леви намотал её мягкие волосы на кулак, не особо нежно опустил на колени и заставил взять в рот, она всё так же сладко стонала без попытки вырваться или хотя бы поморщиться от омерзительной грубости. «Выучка, не иначе.» — Подумал он, ухмыляясь. Поэтому Леви экспериментировал: Не позволял кончать слишком быстро, контролировал оргазмы и несколько раз оставил её без желанной разрядки. Он доводил её до исступления, но она так и не изменила своим принципам. И он поверил. Это было впервые, когда Леви словил ту самую разрядку, к которой всегда был так близок. Почему? Когда встречи даже для неё перестали иметь порядковый номер, Леви позволил себе расслабиться, а она перестала задаваться вопросом откуда в нём такая необузданная жестокость — крепко сжатые пальцы на её тонкой шее, контроль дыхания; ремни, что стягивали её запястья до ярких синяков и оставляли красные отметины на белоснежной коже; острые ножи, которыми Леви изучал ухоженное тело, оставляя порезы и долгоиграющие ссадины. Она терпеливо принимала все его прихоти, даже больше — в какой-то момент, то, что входило в её личный список табу, переместилось в раздел фетишей. Хотя, она никогда не брала деньги за все его выходки. Она вообще перестала за что-либо брать с него деньги и не скрывая добавила, что он — исключение. Почему? Незаметно для самого себя, рядом с ней он постепенно терял голову и здравый смысл. Он трахал её в идеально вылизанном доме, разбрасывая вещи и разбивая всё, что попадалось на пути к охуенному оргазму, заставлял брать в рот перед важными совещаниями и отодвигал подобие белья, касаясь пальцами самых горячих точек её промежности, пока за дверью его сопляки ждали своего капитана. В такие моменты Леви заставлял её сильно нервничать и кончать без единого звука. Почему он так делает? Они никогда не говорили о том, что между ними происходит. Леви знал, что у неё есть ещё клиенты, но этот факт никак не отражался на его эмоциональном состояние. Она знала, что в мире существует человек, который в курсе о наличие сердца под его рёбрами, но этот человек был настолько призрачным, что совершенно не интересовал её. Всё это становилось не важным, стоило лишь пересечься их взглядам, коснуться её губ, ощутить его дыхание на себе. Мир замирал, стоило лишь сомкнуться его пальцам на её шее, или её ладони на его члене, оставляя их друг с другом, друг для друга, и больше ни для кого. Почему? Этот вопрос тихо звенел между ними, раскатываясь эхом в подсознание у обоих, но каждый раз им удавалось заглушать его стонами, рычанием, приказами и послушанием. Каждый раз удавалось не создавать тишину, которая была способна сделать этот вопрос главным и не избежным. Она медленно обводила глазами комнату, и всегда шутила, что его несдержанность опять привела к бардаку охренительных масштабов, но на деле, единственное, что её волновало — почему? Почему Леви приходит к ней? Почему находит её, где бы она ни была? Почему раз за разом возвращается к ней? Вопрос просился наружу и начинал создавать напряжение, от которого Леви нестерпимо хотелось избавиться, но глядя на неё, он мог думать лишь о её пухлых губах, которые она уже давно кусает не от волнения или переживаний. Его пальцы в ней, его член в ней, его дыхание на ней, она под ним в предвкушение проводит кончиками пальцев по его скуле. В этот момент он переводит взгляд с её губ в затуманенные глаза напротив и рвано выдыхая внезапно нарушает своё единственное правило. — Почему? — Тихо спрашивает, не сводя пристального взгляда с её лица. — Потому что люблю. Леви аккуратно касается пальцем её нижней губы, а после мягко целует, едва ощущая, как уголки губ дрогнули в улыбке. Это была первая встреча за всё время, когда ему удалось испытать эмоциональную и физическую разрядку одновременно. Потому что он тоже любит.