Моя кошка

Кира возвращается поздно ночью, когда в квартире не горел свет, а на звук двери не выходит черноволосая любовь с сонными глазами, чтобы сказать, что ждала так долго, что глаз не могла сомкнуть, что без любимой не спится, нет покоя, кошмары в голову проникают, порядки свои наводят. Кира обувь стаскивает, под стенкой оставляет, замок двери дважды поворачивает, тихо в комнату проходит, где лунный свет сквозь тонкую прощелину меж плотными шторами скользнул к кровати, на которой мирно лежала та, ради которой когда-то заново Кирино сердце забилось. Медведева дверь прикрывает, на край кровати садится, тянется рукой к разметавшимся по подушке черным волосам. Пальцы зарываются в пряди, мягкие, шелковистые, любимые. они пахнут шампунем и олией, они щекочут лицо, когда утром любимая лицо Киры целует, шею, когда в неё носом утыкается. Тихий вздох, сухие губы приоткрываются, горячие пальцы Кирины перехватывают. — Привет, — дыхание на коже оседает. — Лизонька, — Медведева склоняется к девушке, в щеку целует и в губы. — Прости. Я тебя разбудила. Лиза улыбается, приподнимается и к Кире в объятия кидается, носом в шею зарывается. Медведева вздрагивает, губу прикусывает. — Что с тобой? — Лиза отрывается от любимой, прищуривается. — Ничего, дорогая, — успокаивает Кира, но Андрющенко так просто не отстанет, приглушенный свет ночника включает, морщится, но сразу осматривает поздно вернувшуюся девушку. Ссадины, локти разбитые и подбородок, счёсаны колени. От этого вида сердце кровью обливается. Лиза с Киры снимает футболку, осматривает. Гематомы на рёбрах, на боку правом кожа счёсана. — Боже, — шепчет брюнетка. — Что это, Кира? Кто это с тобой…? — Тсс, — Медведева к щекам горящим ладони прижимает, в губы целует, лбом ко лбу прижимается, и в него потом же целует. — Всё хорошо. Это пройдёт. Лиза Киру полностью на кровать затягивает, в губы Медведевой впивается поцелуем, языком в рот проникает, волосы платиновые распускает, в них пальцами зарывается, в поцелуй выдыхает тяжело. Боль всю хочет забрать, все ссадины и гематомы. Кира на поцелуй отвечает, любимую к себе прижимает, сама к ней прижимается. — Надо, — выдыхает Андрющенко, — твои раны помазать, чтобы заживали. — Твои поцелуи лучше любой мази, — Медведева к Лизиной шее перебирается, целует, покусывает совсем легко, заставляя брюнетку шипеть и губы кусать, голову откидывать. — Ты моё исцеление, Лизонька. Моя кошка. Андрющенко улыбается одними уголками, но счастливо, аккуратно Кирину спину гладит. Не замечает как на спине оказывается. Пальцы татуированные футболку задирают до подбородка. Горячие поцелуи грудь усыпать начали, разрезанный язык с сосками играется, Кира их покусывает и оттягивает, слушает постанывания и тихо произносимое собственное имя. — Ты меня с ума сводишь, — говорит Лиза, когда Медведева ниже спускается поцелуями, шортики спальные стаскивает. — А ты-то меня как с ума сводишь, крошка, — говорит блондинка, одну ногу Лизину себе на плечо закидывает, языком широко лижет. А у Андрющенко по коже мурашки бегут, тело покрывают. Лиза глаза закатывает, не знает за что уцепиться, елозит, стонет. А Кира продолжает, всеми навыками своего языка пользуется, всеми возможностями, до исступления доводит, а стоит только коснуться клитора, брюнетку выгибает почти идеальной дугой. — Боже, Кирочка, — Лиза почти захлёбывается воздухом, пальцы на ногах поджимает, а Медведева аккуратно палец вводит, двигает рукой и языком, совсем крышу любимой снося. У Лизы в уголках глаз слёзы скапливаются, она готова от переизбытка чувств лопнуть, умереть, раствориться. А Медведева растворяется в девушке, второй палец вставляет, темп ускоряет. — Я так скоро кончу, — стонет брюнетка, не в силах более выдерживать эти умопомрачительные ласки. Кира усмехается, рукой работать не перестаёт, стонами пропитывается, словно торт кремом, растворяется. Она от стонов этих и сама готова кончить. Чувствует как чужие мышцы внутри сжимаются. — Ты близко? — тихо спрашивает, рукой ещё быстрее двигая, легкий дискомфорт причиняя. Лиза хнычет, потому что стонать сил нет, горло сорвано. — Давай, кошка. У Лизы под глазами вселенная разворачивается собственная, девушка её именем любимым нарекает. Кончает, вскинув таз. Кира дыхание загнанное слушает, пальцы облизывает, в глаза полуприкрытые смотрит, щурится довольно. Они из душа выходят, как из бани, с клубами рассеивающегося пара, на зеркале мелкими каплями оседающего, в халаты укутанные. Лиза за руку Киру берет, на кухню тащит, где из одного из шкафчиков аптечку достает. — А теперь время лечиться, — на стол мазь и пластырь выкладывает, детский, с утятами. Медведева тупо улыбается.