crazy crazy niight

      Красный кабриолет Рюджин рассекает улицы, и Йеджи в восторге. У нее в глазах пестрят яркие огни ночного города, сливаются в одну сумасшедшую картину, и она смеется, как безумная. Ей нравится жить в этом моменте, она проживает свою молодость на полную катушку, это дарит такое счастье — не передать словами. Такого чувства она не испытывала никогда. Мало что можно испытать к двадцати, мало что можно пережить, когда ты обычный человек. Йеджи сейчас кажется себе необычной, до ужаса оригинальной, будто ее написал какой-то талантливый автор. Она делает глоток вина прям с горла, и встает на ноги в полный рост, чтобы поймать руками воздух, который они с Рюджин рассекают. Ехать на кабриолете с открытой крышей, пить вино с девушкой, на которую давно ловишь краш — это невероятно. Йеджи убеждается в этом, когда кричит «я люблю жизнь!» на всю, улыбаясь во весь рот. Рюджин боковым зрением поглядывает на спутницу и усмехается. Она хочет показать Хван весь мир, потому что видеть ее радость — личная лесть.       — Будь аккуратнее, малышка.       — Плевать, Рюджин! Мне так хорошо.       Шин сбавляет скорость на резком повороте, чтобы Йеджи в порыве восхищения не вывалилась из машины. Дарить счастье круто, но калечить красавицу совсем не хочется. Они едут чуть медленнее, и Хван не то, чтобы этому рада, но покорно усаживается на белое кожаное сидение. Делает глоток, и не знает, куда себя деть, потому что ее окутывает ночь, красное полусладкое, и Рюджин рядом. Рюджин до ужаса красивая за рулем, да и в принципе. Она уже не помнит, как оказалась с ней в машине, но это — лучший исход вечера. Когда ты дышишь свежим воздухом и слушаешь что-то заводное из нулевых, тебе хорошо. Просто хорошо, без каких-либо оговорок. Даже если эта симпатичная водительница просит немного угомониться.       — Я вижу, тебе нравится, — Рюджин говорит просто. Говоря о ней, ей очень нравится Йеджи. Очень давно причем, но это ее маленький секрет. Однако кто бы знал, что Хван, будучи пьяной, купится на кабриолет и бутылку вина. Если бы Шин знала, что все так просто, то пошла бы на тусовку Черен, которая была неделей раньше и где Йеджи тоже была.       — Кто нравится?       — Было бы здорово, если бы я.       — Кто знает, — Йеджи смеется. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, верно? Еще немного, и она проболтается. Рюджин не должна знать, что она в нее влюблена, потому что Рюджин… слишком хороша.       Рюджин, на самом деле, тоже пьяна. Не так сильно, потому что она в состоянии водить машину и в состоянии в случае чего угнать от копов, но факт остается фактом. Она хороша в том, чтобы притвориться трезвой. Ей хочется закурить, потому что духи Йеджи очень ярко пахнут, и еще немного и желание ее поцеловать возьмет верх. Уже берет. Но их тишина слишком комфортная для страстных поцелуев в машине, поэтому Рюджин не решается. Дай бог, если решится.       Они останавливаются на светофоре, и Шин достает сигарету, зажимая ее между губами. Йеджи давится воздухом, ведь, черт, нельзя быть настолько привлекательной, Рюджин-а. Водительница не успевает прикурить — зажигается зеленый; она тихо матерится про себя, но сигарета все также зажата между губ.       — Дай я помогу, — Йеджи предлагает раньше, чем до нее доходит, что она сказала. Позже она скажет спасибо производителям вина.       — С чем? — Рюджин подымает бровь, не до конца понимая. Они едут снова быстро, но теперь не замечая ветра и огней города.       — С сигаретой, конечно же. Неудобно одной рукой же.       — Да нет, в целом… — Но у Рюджин щелкает. Это ее шанс. Она чувствовала, что сегодня что-то будет, и теперь это чувство себя оправдывает. Она сможет поцеловать Йеджи, эту самую красивую и самую добрую и привлекательную девушку в мире? — Давай.       Когда Шин передает зажигалку, их пальцы соприкасаются. Появляется ощущение, что сейчас произойдет нагрузка на электросеть, и весь город останется без света — и это минимум. Рюджин сворачивает на обочину — неосознанно, но ведь так будет намного удобнее, верно? Она поворачивает лицо к лицу Йеджи, и, казалось бы, нет уже необходимости в ее помощи. Но Хван щелкает колесиком зажигалки, поджигая сигарету. Рюджин неожиданно давится дымом. Йеджи слишком прекрасная в свете маленького огонька. Она не стесняется сказать это в слух.       — Ты льстишь, Рюджин.       — Ни капельки. Ты правда красивая, — первая нормальная затяжка куда-то в сторону. Отчего-то захотелось смутиться и закрыть ладонями лицо. Рюджин кажется, что ее сердце сейчас выпрыгнет в наружу, поэтому она действительно отворачивается, стряхивая пепел куда-то за кабриолет.       — Рюджин-а, — Йеджи хихикает. Она уже поняла, что они обе хотят поцелуя. Обе друг другу нравятся — это неизбежно. Это нужно принять, смириться и что-то с этим делать. Хван поворачивает Рюджин к себе, именно в тот момент, когда Шин сделала третью успешную затяжку. Йеджи целует ее.       Йеджи целует ее, представляете? Рюджин от удивления выдыхает дым прямо в рот Хван, та немного закашливается, и Шин неловко. Как много она прочувствовала в это мгновенное касание губами: все счастье, которое было внутри, утроилось, и Рюджин готова пищать. Она к черту выбрасывает недокуренную сигарету, заправляет выбившуюся прядку Йеджи ей за ухо и касается ее лба своим.       — Йеджи, господи… — Шин улыбается, так сильно, что болят щеки. — Ты… Такая чудесная, — И целует ее в нос. Потом подбородок. Потом снова в нос. — Я могу тебя поцеловать уже нормально? Прости, я в первый раз немного… — Она смущается, немного заикается, потому что не каждый день она целуется с человеком, который ей искренне нравится. Ее щеки алеют и, кажется, действие алкоголя становится сильнее.       Йеджи смотрит на нее своими улыбающимися глазами полумесяцами. Смотрит с минуту, гладит большими пальцами щеки, и снова целует. Целует так нежно, будто они на первом свидании, а не в машине после очередной вечеринки. Она обхватывает нижнюю губу Рюджин, посасывая ее, а та легко поддается. Шин отвечает с такой невероятной страстью, так, что они обе теряются. Шин немного приоткрывает рот, чтобы Йеджи прошлась языком по ее губам. Рюджин блаженно выдыхает.       Она делает глубокий выдох, адаптируясь к исходящему жару, запаху вина и терпких поцелуев. Немного напирает на Йеджи, прикусывая ее губы, сминая их в удовольствии. Воздуха перестало хватать. Мало того, что на улице даже ночью невероятно тепло, так тут еще такая растрепавшаяся и явно влюбленная Йеджи.       — Ты мне так нравишься, Рюджин-а. Ты знала? — Она говорит, когда они нехотя друг от друга отстраняются. Рюджин прямо сейчас готова выйти из кабриолета и прыгать вокруг него от восторга и распирающих ее грудную клетку эмоций. Все, что она может, обхватить свои щеки, смущаясь услышанных слов.       — Ты мне тоже… нравишься. Давно нравишься. Я думала, никогда не признаюсь. А тут…       — Ты не против?       — Чтобы я была против? Йеджи! Ты… С тобой никогда не против.       Хван пьяно улыбается ей, снова приближаясь. Ее губы уже вряд ли отдают вином как при первом их поцелуе, но взгляд ее все также затуманен. Рюджин молится, чтобы на утро Йеджи все вспомнила и не отказалась от происходящего сейчас, иначе ее сердце разобьется вдребезги. Но терпеть и ждать следующего шанса? Нет, Шин уже не может терпеть.       Рюджин притягивает Йеджи к себе, страстно, горячо и пылающе. Мокро. Йеджи прикусывает ее язык, запуская руку в волосы. Все-таки ее губы все также отдают красным полусладким, и Рюджин думается, что она наполняется любовью. Йеджи ощущает восторг, когда видит, как припухли губы ее водительницы. «Пиздец», — думает она, когда снова ощущает чужой язык на своем. Целоваться так слегка неудобно, и Хван не придумывает ничего лучше, как:       — Сядь ко мне на колени, пожалуйста.       — Нас увидят? Да, нас увидят, Йеджи…       Йеджи, честно, плевать. Она немного сжимает светлые волосы Рюджин, оттягивая. Та мычит, но втягивает в поцелуй в очередной раз. Йеджи плюет на все приличия, и, раз Шин оказалась такой стеснительной, берет все в свои руки.       — Отодвинь сидение, Рю, будь паинькой.       У Рюджин кружится голова; она совсем перестала соображать, поэтому повинуется. Банально, но у нее ощущение, что она теряет контроль над ситуацией, над собой, над своей жизнью в целом. Йеджи кое-как пересаживается на ее колени: все-таки переступать через коробку передач тяжело, когда голова мутная. Голова мутная, но разум Йеджи вполне ясен. Она хочет Рюджин прямо здесь и сейчас.       Рюджин морально умирает. Юбка Йеджи задирается, и о, боже, она правда в юбке, ужасно короткой кожаной юбке. Йеджи сидит на ней, в этом сатанистом аутфите, целует в скулы, спускаясь на шею. Шин не понимает, почему и как, но она хрипло стонет. Во-первых, секса и такой близости у нее не было давно, во-вторых, все это делает Хван, черт ее дери, Йеджи. В-третьих, ее адреналин на высоте: их могут увидеть, а еще чуть-чуть, и Хван возьмет ее прямо в этой машине, подаренной отцом на выпускной. Теперь в восторге Шин.       Она чувствует руки Йеджи под блузкой, чувствует повторяющееся поцелуи в щеки и шею. Ощущение, что кончит она только от этого. Это кошмар, как хорошо. Йеджи расстёгивает пуговицы зеленой блузки своей возлюбленной (теперь — официально), снимает ее и кидает куда-то на задние сидения. То, что сейчас происходит, должно остаться только между ними, ведь как минимум Черен, узнав о том, что здесь было, больше не сядет в этот кабриолет. Ладно, это последнее, что сейчас беспокоит всех. Йеджи проводит языком от мочки уха до ложбинки между грудей, потом проходится по той же траектории поцелуями, кусает левую грудь, оставляя заметный след. Как она легко разгадала слабые места, как прекрасно себя чувствует Рюджин. Кто знал, что Хван настолько хороша в сексе в машине? Кто знал, что они начнут отношения так?       Йеджи хитро улыбается в поцелуй и тихо хныкает, когда Рюджин случайно прикусывает язык.       — Ты увлекаешься, девочка. Мне нравится.       — Я… в курсе.       Йеджи посасывает язык, когда снова втягивает девушку под собой в поцелуй. Она гладит ее шею, грудь, ребра, легко царапает их, и Хван нравится, когда Рюджин такая и только с ней. Не сможет представить, чтобы та была такой с кем-то другим. Не может представить, что Рюджин так же беспомощно хватается за кого-то, усмехается кому-то, гладит кого-то также по спине и ногам. Нет, Рюджин только ее такая, этот факт радует и заводит.       В машине немного неудобно, ноги затекают, но Йеджи не обращает внимания, потому что Рюджин ласкает ее бедра, поглаживая их, забирается пальцами под юбку и слегка щекочет внутреннюю сторону бедра. Йеджи цепляется за плечи, наклоняя корпус тела, позволяя себе быть чуть ближе к Рюджин, настолько, что они соприкасаются всей верхней частью тел.       Настала очередь Йеджи стонать, ведь Рюджин оставляет засос на ее ключице и подбирается слишком близко к кромке трусов. Хван, честно, думала, что вести будет она, но Рюджин оказалась предприимчивее.       — Ты совсем не хочешь посмотреть на меня раздетой? — Йеджи действительно была полностью одета, ведь расстёгнутая рубашка не считается за снятую одежду. Она звучит легка обижено в перерывах, пока Рюджин просто, но со вкусом отставляет маленькие красные пятнышки на шее и за ухом.       — Прости, родная, но времени мало… Я с радостью посмотрю на тебя в следующий раз. Ты же позволишь?       Йеджи не отвечает. Она не чувствует ничего, кроме эйфории и кайфа от всего, что происходит. Рюджин тоже. Если пару дней ей кто-то сказал бы, что у нее будет самый драйвовый секс с девушкой, которая ей нравится, она бы не поверила. Мало бы кто поверил, на самом деле. Она надеется, что этот первый раз — не последний. Что она увидит Йеджи без одежды, полностью раздетой. Она наверняка еще красивее, чем кажется. — Пожалуйста, Рюджин-а.       И Шин снова повинуется. Она, чутка дразня, гладит бедро, а после поддевает трусы указательным и средним пальцами. Йеджи очень громко охает, прижимаясь еще ближе (хотя, казалось бы, куда еще?) и ищет трения. Хван до ужаса мокрая, и Рюджин даже удивляется тому, что девушка так сильно завелась. Чувствует гордость: доставить удовольствие такой красотке — не грех. Шин аккуратно надавливает на клитор средним пальцем, массируя круговыми движениями.       — Пиздец, Рю, — выдыхает Йеджи. — Это полный пиздец.       Шин соглашается, целуя нижнюю губу старшей. Йеджи ненасытная, она пытается сесть на пальцы, но угол неудобен, и ей остается только хрипло просить Рюджин о большем куда-то в область ее уха. Уши — слабое место водительницы. Рюджин не смеет отказывать Йеджи, совесть не позволяет, как бы не хотелось оттянуть момент. Она надеется, что он просто-напросто не последний.       Рюджин вводит в Йеджи два пальца одновременно, не резко, наоборот, даже чересчур нежно, делает пару толчков, чтобы ее любовница привыкла. После делает еще один толчок, уже сгибая пальцы под некоторым углом, и так бессчётное количество раз. Йеджи насаживается на пальцы с некоторым скачком, хватается за плечи и выкрикивает имя спутницы куда-то в темноту. Их освещает только фонарь на обочине, но ощущение, будто на них смотрит весь мир, это возбуждает.       Рюджин от открывшийся картины кончает сама. Растрепавшаяся Йеджи; запыхавшаяся Йеджи; Йеджи со спадающей с плеч рубашкой, задранной юбкой, на ее пальцах и просящая скорости, чтобы, прости, мамочка, кончить. Рюджин думает, что после такого она не уснет, потому что такое будет сниться ей еще пару недель точно. Вот надо же было влюбиться в такую невероятно обворожительную девушку.        Рюджин делает еще несколько толчков, и Йеджи ослаблено падает на нее. Около десяти секунд Шин держит пальцы внутри девушки, давая ей расслабиться. Она очень нежно целует Йеджи в макушку, поправляя ее юбку и вытирая свои пальцы о джинсы. Осознание, что сейчас произошло, не настигло обеих, но вряд ли они пожалеют об этом.       — Ты в порядке?       — Более чем, я думаю…       Йеджи все еще дрожит после оргазма. Рюджин застегивает ее рубашку и целует во все оставленные засосы. Кожа Хван так вкусно пахнет; Йеджи пахнет сексом и лавандой. Рюджин хочет запечатлеть этот запах у себя под венами, буквально. Она помогает девушке сесть на свое место обратно. Тянется за худи, которая валялась где-то сзади. Заодно подбирает свою блузку, которая валялась на полу.       — Надень, пожалуйста. Не хочу, чтобы ты заболела, — протягивает худи девушке рядом, не смотря ей в глаза. Посмотрит — снова утонет в них.       — С-спасибо.       Они обе стесняются, потому что протрезвели и все поняли. Они правда не жалеют, нет, просто все это правда несколько смущает. Они думали немного иначе сблизиться, но… Что сделано, то сделано, верно? Тем более, обеим понравилось. Тем более, обе явно будут вместе после такого.       Ветер освежает их, как и тишина улицы. Еще час назад все шумело, гудело, сверкало, а сейчас время будто бы замедлилось. Можно ли расценивать это, как намеки Вселенной?       — Так… Что теперь?       Рюджин нервничает. Ее руки все еще пахнут смазкой Йеджи, ее кабриолет пахнет оргазмом, и она чувствует, как ей мокро там. Значило ли для Йеджи это что-то или она была пьяна? Вся былая страсть улетучилась, меняясь неловкостью.       — Мне бы хотелось встречаться с тобой, — пожимает плечами Хван. — Серьезно. Особенно сейчас. Не хочу делать вид, что ничего не поменялось, понимаешь?       — Правда?! — Рюджин вскрикивает, но сразу же зажимает рот рукой. Это было неловко — такая реакция смутила ее саму. Йеджи посмеивается, но слишком влюбленно смотрит, хоть и пьяная дымка все еще есть в радужках.       — Да, Рю. Давай встречаться?       — Да! Я буду только рада! Я могу тебя поцеловать?       — После того, что было — можешь даже не спрашивать.       — Ты ведь уверенна?       — В тебе — да. Если ты думаешь, что я завтра все забуду, то ты ошибаешься. Я успела протрезветь. И влюбиться в тебя чуточку больше.       — Да, я знаю, что хороша, — Рюджин улыбается, демонстрируя свои очаровательные ямочки, и целует Йеджи в нос.       — Эй, Джин-а! — Хван смеется, притягивая Рюджин к себе через коробку передач и целуя в уголок губ. — Ты мне нравишься. А теперь поехали, я немного замерзла.       — Хорошо, моя госпожа. Вы мне тоже очень нравитесь.       Красный кабриолет срывается с места навстречу городу, ночь в котором сделала обеих чуть счастливее. Даже не чуть, а намного счастливее. Сумасшедшие ночи сводят людей, и этот факт навсегда останется фактом, Рюджин и Йеджи подтвердят.