Мой сосед...

Акира Кагиура милый парень. Правда милый, и такой несамостоятельный! Каждое утро Хирано приходится будить его, чтобы тот не опоздал на утреннюю тренировку. Но он и не против. Ему нравится заботиться о младшеньком, нравится его благодарность в глазах, нравилась его привязанность к нему. Хирано чувствовал себя нужным. Хотя, порой, даже возникало ощущение, что он для Кагиуры как родитель. Впрочем, это ощущение в корне неверное, ведь нельзя любить родителей такой любовью, которой любил Хирано этот кохай. Акира Кагиура любил Хирано не как друга, не как родителя и не как семпая. Он испытывал такие тёплые мысли, от которых трепетало сердце, и подкашивались ноги. Хотелось всё своё время проводить с этим парнем, хотелось чтобы он просто был рядом. Порой, Нибаши Джуи, — его другу, даже казалось, что у Кагиуры зависимость от его семпая. Акира постоянно говорил о Хирано! Каждый разговор перетекал или в нытьё об этом парне, либо в его восхваление. И пусть даже Нибаши и делал вид, что ему всё это противно и неинтересно, и говорил об этом прямо, в душе он о друге своём беспокоился. — Да он же только друга в тебе видит, да кохая, как ты не понимаешь?! — Да понимаю я всё! Он мои признания в любви в серьёз даже не воспринимает, как ты и дал мне понять, на своём примере. Спасибо тебе за это, только вот, теперь я в конец ничего не понимаю. Каждое утро у меня счастливое, потому что я вижу лицо своего семпая! Каждое утро он будит меня, и я чувствую себя так, словно вот вот взлечу на небеса. И я бы так хотел чтобы он ответил мне взаимностью! А между тем времени осталось мало, скоро нас переселят. И я буду жить уже со своим новый кохаем, а семпай… Уйдёт жить с кем-то другим. Одна мысль приводит меня в ужас, Нибаши! Он будет жить с кем-то другим, понимаешь?! Вдруг, он будет будить этого человека, так же как и меня, по утрам? Вдруг будет угощать едой, которую привезла его мать? Вдруг перестанет ходить смотреть на мои тренировки и матчи и погрузиться в поддержку того человека? А мы перестанем общаться, и, и, и… — Кагиура всхлипнул, стукаясь головой о парту. — Это так несправедливо, Ниибаши… — Несправедливо то, что ты мне на нервы действуешь со своим Хирано. Просто дай ему понять, что ты не миленький щеночек и не прелестный беспомощный кохай! — Как? Как мне это сделать? Я и в любви ему признавался, и на свидания приглашал, и подарки дарил… Как только не ухаживал, а толку то… «Спасибо, я прекрасно провёл время, ты хороший друг!». — Ну поцелуй его, не знаю… Или постарайся дать ему понять, что ты не так беспомощен, как кажешься. Хватит заставлять будить тебя по утрам, беспокоиться, всюду следовать за тобой… — Ты хочешь, чтобы я лишил себя последних счастливых моментов, тогда как скоро разлука? — Я просто хочу, чтобы ты перестал мне ныть о Хирано. Что делать — решать тебе самому. Кагиура, грустно вздохнув, кивнул. Вероятно… Нибаши прав. Нужно показать, что он самостоятелен. Показать, что не ребёнок, и они вполне могут состоять в отношениях.

***

Следующим утром Акиро Кагиуро встал раньше, чем проснулся Хирано. Встал, приготовил завтрак на двоих, почистил зубы, оделся, и разбудил Хирано. Тот удивлённо уставился на парня, непонимающе окидывая его взглядом. — Разве не я должен тебя будить? — Ну… Как это, должен? Я и сам вполне могу встать. Пойдём завтракать. — Кагиура направился обратно на кухню, ждать Хирано, пока тот чистит зубы. Хирано изумленно пялился на своё отражение, ничего не понимая. Кагиуре же всегда было тяжко вставать! И даже когда Хирано будил его, приходилось распинывать этот валенок по меньшей мере пятнадцать минут. А тут, он говорит что и сам может вставать по утрам. То есть, ему совсем больше не нужна помощи Хирано? А ещё выражение лица Кагиуры… Он же всегда так счастлив был по утрам, весело смеялся, смотря в глаза семпая. И что теперь? Сдержанная улыбку, легкая усталость и отстранённость. Хуже того, в этот день, странности не закончились. За завтраком Кагиура сказал Хирано, что тому не обязательно посещать его тренировки. — То есть, мне не провожать тебя туда? Не присутствовать? — Думаю да, в этом нет необходимости, а у тебя ведь полно дел. Сердце ухнуло куда-то в пятки, или куда ниже. Вероятно, в тартар. Неприятно кольнуло, будто задело саму душу. Ощущение было сравнимо с тем, что испытывают родители, когда ребёнок от них отдаляется. Но ещё больнее ударила новость о том, что сегодня они с Кагиурой не проведут вместе время, ведь по его словам, Кагиура занятой человек, ему нужно разбираться с делами комитета, а сам он найдёт чем заняться. «Я ему больше не нужен?» — мрачные мысли начали посещать голову Хирано с самого утра, и после, в комитете по дисциплине вёл себя он растерянно, словно в воду опущенный, что не укрылось от внимания Мияно. — Хирано? А ты чего такой кислый сегодня? Случилось что? И разве, ты не собирался, как обычно, уйти пораньше? Уроки же уже закончились… — Мияно ждал в коридоре Сасаки, когда случайно наткнулся на подавленного семпая. — М-мне… сегодня никуда не нужно спешить. — Он старался говорить твёрдо, нейтрально, но голос заметно дрогнул. — А разве ты не проводишь как обычно, время со своим кохаем? Красавчик спортсмен, да ещё сосед по комнате… — В голову снова полезли шипперские мотивы, и Мияно хотел бы подколоть Хирано, однако слишком очевидно было, что тот не в настроении. — Мы не пара, и вообще скоро разъедемся, а он вдруг, стал отстраняться… Проснулся раньше меня, сказал не провожать его на тренировку, и заниматься делами комитета, не отвлекаясь на него! Я… Что-то сделал не так? Я плохой семпай? — Нет. Ты вовсе не плохой Семпай, Хирано, просто… Может в том то и дело, что вы не пара, да ещё и скоро разъедитесь? Быть может, он об этом и переживает? Я видел вас пару раз вместе, и мне кажется, он к тебе не ровно дышит. — Да знаю я! Просто… просто… Мияно удивленно округлил глаза, уставившись на Хирано. Похоже, шипперское яойное чутьё не подвело. — Ты так жесток, семпай! Знаешь и… Очень невнимательно к чужим чувствам. — Мияно покачал головой, представив, что испытывал Кагиура. Он был однажды на месте Хирано, и, тоже, узнав о том, что Сасаки любит его, сначала не воспринял в серьёз, но ведь после, действительно постарался дать шанс возможным отношениям. И не зря… Рыжеволосый парень подкрался сзади, утягивая Йошиказу в тёплые объятия. — Заждался? — прозвучало над самым ухом, и Хирано вздрогнул… Возможно, Хирано был слишком невнимательным семпаем и причинил кохаю боль? Быть может, они, как Сасаки и Мияно, могли бы быть чем-то большим, восприми он его всерьёз?

***

Весь день Кагиура провёл как мрачная тень своего бывшего жизнерадостного обличия, и Нибаши даже пожалел, что посоветовал ему стать взрослым мальчиком, и дать понять Хирано, что он не нуждается в нём, что не собирается быть обузой. Теперь Кагиура вздыхал в два раза больше, хоть и старался о семпае не говорить. Временами всё же проскальзывало. — Просыпаться самому так неприятно… Я выхожу в этот холодный бренный мир, и даже не вижу улыбку любимого! И нельзя понежиться и подурачиться, приходиться сразу вставать. И радость свою и привязанность на сто процентов не могу показать, приходиться делать вид, что мне на него все равно. Вот ты вообще уверен, что это поможет нам сблизиться, а не наоборот создаст между нами большую пропасть? Отдаляться, чтобы быть ближе… Что за бред? Обнять хочу, сходить в кино вме… А, да, прости. — Одёрнул он себя, утыкаясь вновь носом в парту. Не хотелось говорить не о чем кроме Хирано, в душе образовалась зияющая пропасть. — Многие пользуются таким способом сближения. Дают партнёру понять, какого без них, чтобы те больше ценили. Так чаще делают манипуляторы и другие, устраивая эмоциональные качели, ты же сделаешь так лишь раз. Просто тест драйв вашей жизни порознь. Всего недельку потерпи… Акиро Кагиура недовольно закатил глаза. «Тебе всего неделька, мне — бесконечный ад!!!» Ночью Кагиура не смог уснуть. Ему чертовски не хватало общения и нахождения рядом с Хирано. Он слышал его дыхание на соседней кровати, чувствовал уже природнившийся запах. Всё это сводило с ума, и по щеке сползла слеза. За целый день они переговорили только утром! И более больше не общались, а так хотелось… Придя со школы, Хирано почти сразу лёг в кровать, и уже, кажется спал… Похоже утомился. А Хирано уснуть не может! Мысли мучают и одолевают. Они даже не поговорили перед сном, как часто было раньше, просто разошлись по разным углам. Кажется, Нибаши не прав, и это лишь вносит раздор в их отношения. Ещё одна горячая слеза стекает по шее, и Кагиура тихо всхлипывает, вслушиваясь в дыхание напротив. Так близко, но чертовски далеко. Недосягаемо. Не просто не достать физически, но даже не затронуть душевно. Напряжение растёт, и странным образом перетекает в возбуждение… Акира Кагиура, со вздохом опускает руку на свой пах, чуть отодвигая резинку трусов. Приятно, и томительно сладко… Просто сбросить всё напряжение, что скопилось за день. Раньше, Кагиура делал это через общение с Хирано, теперь же, через вдыхание его аромата, вслушивание в его дыхание, беспрерывные мысли о нём и вождению рукой по члену. Как же это стыдно и грязно, господи… Если бы Хирано узнал… — Хи-ра-но… — С придыханием вырывается из его рта, вслед за стоном, после грубых точков в руку. Белёсая жидкость стекает по кожи, и с ненавистью к себе Кагиура сглатывает. Да, пожалуй, такое у него впервые… Никогда ранее он не дрочил, думая о Хирано, в его присутствии. А ведь до него буквально рукой дотянуться можно! Только не этой… Кагиура встал с кровати, поправляя трусы, и направляясь в ванну, смыть позор и чувство вины.

***

Хирано в шоке. Он в конец запутался и не понимает что происходит. Ночью он не мог заснуть, погруженный в размышлении о происходящем. Он думал, о множестве вещей, и в большинстве, о несправедливости своего отношения к Кагиуре. Спустя множество мыслей, он даже подумал, что изменившиеся отношения и холодность, потеря интереса, в связи с обреченностью, пока не услышал всхлипы и стоны, вперемешку с его именем, слетавшим с уст Кагиуры. Эти звуки: точки, хлюпанье, тихие стоны и чуть ли не плачь сводили с ума, путая мысли и нечаянно возбуждая плоть. Заснул Хирано поздно, промучавшись значительное время со стояком и переживаниями. Сознание твердило всё одно: «Нам нужно это обсудить! И о таком молчать нельзя. И даже будет если мне неловко, мы примирить должны б уже давно. Не ссорились, а стали так далёки. Нам надо бы уж и поговорить!» Но разговор в этот день так и не состоялся, смелости в себе Хирано не нашёл. Решил сначала он в себе покопаться, а то что иначе обсуждать? «Я чувствую как стали мы отдаляться, и потому мне на душе паршиво. А почему? Не знаю, честно. Я знаю что ты любовью ко мне пылаешь, знаю давно. Но сначала в серьёз не воспринимал, потом игнорировал. Да, знаю, я эгоист. Не хотел рушить дружбы, даже зная, что ты страдаешь. Не зря Мияно мне сказал, что я жесток, ведь он то поступил иначе, он всё обдумал, не отверг без возражений. А я и того сделать не смог. Хотя бы присмотреться, понять, что чувствую к тебе. Хочу заботиться, и кажется похож на мать, волнуюсь за тебя, и радуюсь твоим успехам. А ночью был престранный инцидент… Я слышал как ты кончал, выстанывая моё имя из своих уст, и это так чертовски возбуждало, что даже я притих…!» И вправду, что же он, Хирано, чувствовал на самом деле? Каждый удачный бросок Акиры вызывал в его душе такую радость, словно бы сам он закинул в сетку мяч, а каждое огорченье кололо в сердце словно бы иглой, ещё казался Кагиура невиданным милашкой, похожим на щенка пушистого и хомяка.Хотелось тискать, защищать, оберегать, любить, ласкать… Но более? Не ясно. Однако с прошлой ночи, тот начал возбуждать.

***

На следующую ночь всё повторилось, и развернувшись к холодной стене лицом, Хирано боксеры свои чуть приспустил, участки кожи оголяя, из заточенья их освобождая, и ложа руки свои на член. Он не мог видеть Кагиуру, но он чувствовал его запах в комнате, и слышал загнанное дыханье, слышал толчки в руку, всё ускоряющиеся, с нетерпеливыми движениями. В темп ему ласкал себя и Хирано, удивляясь тому, как узел в животе затягивался всё сильнее. Раздался всхлип и стоны, ускорились касанья, стали громче звуки, и в тишине послышалось «Хирано! Я люблю тебя.» Тут уж не поверить не получалось. И любовь уж слишком очевидно, от любви кохая к семпаю отличалась… Так прошло две ночи, четыре, на пятую Хирано захотелось посмотреть. Хотел он видеть все движения, и потому, сделал вид, что он во сне, на другой бок перевернулся. Акира Кагиура сначала сильно перепугался, но после продолжил своё дело, скинув с ног свой плед, что лишь сильнее горячил тело, разгоняя кровь. Луна удачно помещенье освещала, выделяя контур и фигуры силуэт. Хирано утопал в сим зрелище необыкновенном, и думал, как же всё-таки Акира тут красив! Его милое лицо краснеющее, приоткрытый рот, с которого вылетают все эти пошлые звуки, спортивное тело, весьма атлетичная фигура… Как удивительно всё это сплеталось воедино. Уже по обыкновению, Хирано завороженно за этим зрелищем смотрел себя, лаская, и думал, какого бы было б делать это вместе? Так же горячо, или куда ещё горячее? Более возбуждающе, вызывающе, сексуально? Вероятно, да. Они так и не поговорили нормально, в течении этой недели, лишь сидели каждый по своим углам, и сознание всё продолжало толкать на разговор, который так и не состоялся. Один выжидал неделю, второй просто старался в чувствах своих разобраться. Но, очевидно, страдали оба. Трудно было друг без друга, без беседы перед сном, без совместных прогулок, провожания до тренировок, ритуалов по утрам… Хотя, по правде говоря, на тренировки и матчи Хирано всё-таки ходил, чтобы незаметно наблюдать за Кагиурой издалека. И в ходе всех этих процессов понял, тот дорог ему, не просто как кохай, и не как брат. Там нечто большее, между привязанностью и вожделеньем, ходящее рука об руку с любовью в истинном её варианте. В одном темпе парни ласкали друг друга, Хирано пожирал взглядом такой визуал, стараясь подстроиться. Одновременно они и кончили, с громким стоном в унисон. И не заметить это было нереально… Смущенно под одеяла парни забрались, потом поочередно заняли туалет, с делами всеми разобрались, негласно разговор отложив на утро.

***

Утро выдалось странным. Стоило только солнцу подняться над горизонтом, как в одной из комнат общежития состоялся очень неловкий разговор. — Прости меня пожалуйста… Мне очень стыдно! Я не должен был так поступать просто… Понимаешь, я очень люблю тебя и безумно по тебе скучал! И то что я делал… Гормоны, любовь и всё-такое. Я не думал, что ты не спишь! — Знаю. — Хирано вдруг рассмеялся. — Если ты так по мне скучал, то чего игнорировал и избегал меня? — Мне друг… Нибаши сказал, что если я не буду обращать на тебя внимание, то ты сам ко мне потянешься, если я тебе дорог… — Ты же понимаешь, что это манипуляция? Я бы не хотел, чтобы она была в наших отношениях… Мне было без тебя очень плохо и тоскливо. Я думал, что задел тебя чем-то и обидел, и не знал куда себя деть, теряясь в догадках, что же такое могло произойти. — Прости! Я правда поступил ужасно… — Кагиура поник, опуская глаза в пол. — И ты меня прости… Зная что ты любишь меня, так долго тебя мучать! Я ведь тоже люблю тебя, знаешь. — Правда? — Кагиура улыбнулся во весь рот, взглянув на Хирано. — Правда. Давай встречаться, Кагиура? — Да! Вне себя от счастья брюнет кинулся в объятия своего семпая.