Больно быть живым

Первое, что он почувствовал, была острая боль в сердце, невыносимая тоска. Истерзанная на части душа гудела, не желая собираться воедино. Каждый её осколок ныл, отравленный тьмой и сожалениями прошлого. В голову что-то ударило, но физическая боль не шла ни в какое сравнение с болью раздавленного сердца. Будто в издёвку, его куски наскоро сшили и решили посмотреть, на сколько хватит сил обладателя всё это вынести. — Вставай, ублюдок, хватит притворяться. Если я захочу, от тебя и мокрого места не останется. Бледное, болезненно тощее тело отказывалось слушаться. Лишь закоченевшие, тонкие, почти прозрачные пальцы с трудом подчинились, убирая с глаз слипшиеся от крови и пота волосы. С трудом разлепились глаза. Увидев под собой влажную землю, воспоминания последних часов жизни резко наполнили собой сознание, в нос ударил запах гнилого мяса, крови. Тело юноши пронзила судорога, позвоночник неестественно выгнулся, и отвернув голову в бок, он мучился от рвотных позывов, заходясь в сухом кашле и извергая на землю прозрачную жидкость. — Что с ним, этот ублюдок совсем с катушек слетел? Эй ты, может нам тебя добить, а? Хотя кто захочет об тебя руки марать, скоро сдохнешь сам своей крысиной смертью. Ботинок опустился юноше на голову, придавив ухо. Сверху слышалось хихиканье. Кто-то ещё был рядом, этот человек вытряхивал содержимое ящиков на тощую спину, и со всей злостью топтал её сверху, будто утрамбовывая выкинутые вещи. Вэй Усянь не думал о том, как он оказался в таком незавидном положении, он вообще не обращал внимания на обстановку вокруг. Перед глазами стояло лицо шидзе, обеспокоенное, и в следующую секунду бездыханное. Душа покинула её тело и Старейшина Илин, осознав, что это был не сон, взвыл пытаясь подняться на ослабевших, негнущихся руках. Однако, люди сверху только этого и ждали, и надавили на тело сильнее. — Чего воешь, ублюдок? Самому от себя противно? “Да”, — подумал Старейшина, но лежать и терпеть он не собирался. Его вой перешел в крик ужасающей силы, и чёрный зловонный дым окутал тело юноши. Тьма требовала расплаты, мольбы и предсмертных криков, выкручивая уже порядком вымотанную душу Вэй Усяня, но решила действовать сама, обретая силы от его ненависти к себе. Дым распространился в мгновение ока до голов юношей и забился к ним в лёгкие, пробрался с кислородом в кровь и за секунду опоясал все духовные каналы, наконец добравшись и к золотому ядру. Миг, и молодые мужчины упали без чувств, лишившись навсегда своих духовных сил. Вэй Ин не хотел этого, он не контролировал свою ненависть. Как и в прошлой жизни, его последним и единственным желанием было умереть. Он приподнялся на трясущихся руках и кое-как смог сесть в подобие позы лотоса. Мысли не могли собраться воедино, в крови пульсировал адреналин от ощущения быть съеденным заживо сотнями зловонных ртов. В голове звучал голос Цзян Яньли с просьбой прекратить это всё. Вэй Усянь правда пытался, но как они смогли достать его, почему он не умер? Неужели тьма, живущая в нём, не дала ему умереть? Гневные слёзы текли по лицу, быть живым было невыносимо больно. Даже сейчас он не хотел убивать обидчиков, он не замечал их, но они пострадали без его воли. Почему мужчины оказались здесь, будучи такими уверенными в себе? Хотя наверняка они хотели отомстить тёмному заклинателю, он видел немало таких. Не давая себе шанса начать корить себя за золотые ядра этих, оказывается, ещё мальчиков, Вэй Ин решил оградить свой разум от всех мыслей, не касающихся его главной цели. Нужно понять, почему ему не удалось умереть, и как убить себя. Или хотя бы найти место, где он сможет доживать свои дни, не пересекаясь с людьми и не вредя им. Второй вариант был заметно хуже, он не имел сил контролировать свои страдания и выносить себя. К тому же такой план имел шанс сорваться в любой момент. Кто угодно мог помешать его изгнанию: из целей убить или же обрести знания о тёмном пути. Что ж, как бы Старейшине Илин не была безразлична собственная судьба, он не хотел провести остаток своих дней в заточении. Обнаружив под собой кровавый рисунок печати, он решил что её предназначением было ослабить заклинателя и удерживать на месте. Не желая здесь больше оставаться, он поднялся на слабых, дрожащих ногах и поковылял к калитке. Тело болело, но Вэй Усянь не замечал этого, лишь недовольно замечая про себя, насколько он медлителен. Уже у выхода, он развернулся, чтобы осмотреть печать, но большая ее часть была завалена вещами, и у мужчины не было ни времени, ни сил, разгребать весь этот мусор, но внимание привлекло ещё кое-что. Бамбуковая флейта весьма неважного качества откатилась в сторону, и заклинатель весьма предусмотрительно решил, что это большая удача. Только лишь на задворках сознания что-то насторожилось — кто вообще в своём уме будет держать флейту так близко к самому опасному человеку из когда-либо живущих. Но инстинкт самосохранения давно покинул мужчину, ему было всё равно, лишь бы скорее осуществить задуманное. Ветхое жильё находилось довольно далеко от людей. Медленно волоча ноги, Вэй Ин шёл по дороге вдоль оврага. Он хотел скорее зайти в лес, виднеющийся вдали, но с недовольством заметил, что без немедленного отдыха и питания чувства оставят его в ближайшее время. Может смерть от голода — это более надёжный выход, чем использовать силы тьмы. Наверняка именно она, спасаясь сама, спасла и своего владельца. Старейшина представил, как тьма поднимает его исхудавший труп и командует им уже по своему усмотрению. Нет, всё же ему нужно уничтожить тело, а в первую очередь свою душу. Полностью и без остатка. Мысли о грядущем плане отвлекали Вэй Усяня, но душащие слезы заволокли и не оставляли его глаз. Может он и заставил свой разум не думать о прошлом, но тело будто помнило само по себе. Судорожные рыдания периодически вырывались хрипами из груди. Неожиданный крик ужаса заставил мужчину замереть. — Господин! Господин, вы в порядке? Все сюда! Помогите! Мгновенно присевший в кусты Вэй Усянь увидел молодого человека, выбежавшего на дорогу и испуганно вопившего. Он мотал головой из стороны в сторону в отчаянии — никого не было рядом, чтобы помочь. Тогда он бросился по направлению к жилым домам. В то же время Старейшина понял, что встать он больше не сможет, да и толку от этого не будет, только привлечёт внимание. Он не хотел вредить ещё большему количеству людей и боялся, что снова потеряет контроль над тьмой, что так прочно вплелась в его стонущую, изрезанную душу. Тогда он решил отступить вглубь оврага. Пытаясь заглушить свои рыдания, он зажал рот рукой. Ему надоели эти звуки. Они способствовали ещё большему упадку духа, хотя хуже, наверное, быть уже и не могло. Второй рукой он придерживался за ветки редких кустарников, стараясь прижимать ослабевшее тело ближе к земле, чтобы не сорваться ненароком. Последнее, чего ему хотелось, это быть обнаруженным и вновь заточённым, не имея возможности отомстить себе самому. Как только его нога натыкалась на достаточно большой камень, он позволял себе небольшой отдых. Сердце бешено колотилось, и кровь надоедливой болью пульсировала в висках. Пытаясь сосредоточиться на физических ощущениях, он продолжал свой путь. Внизу находился ручей на первый взгляд глубиной по колено. Вода звонко журчала и брызгалась, ударяясь о камни. На противоположном от оврага берегу начиналась поляна с довольно высокой травой, и именно в неё Вэй Ин собирался плюхнуться сразу, как доберётся. В любом случае, на обустройство укрытия у него не было сил, а сон, кажется, был единственно возможным следующим действием. Наконец спустившись, мужчина свалился в ручей, голова сильно кружилась. Он умыл лицо дрожащими руками, от ледяной воды его плач успокоился сам собой, и тело совсем обессилело. До другого берега оставалось рукой подать. Мужчина поднялся на ноги, и на следующем шагу поскользнулся на скользком камне. Он ударился головой обо что-то твёрдое, и тьма вновь поглотила его. *** Когда он очнулся, была ночь, было безумно холодно. Родниковая вода омывала его тело. К несчастью голова оказалась выше уровня воды, и Старейшина Илин вновь очнулся живым. В голове промелькнуло неуместное воспоминание о Холодном источнике в Гу Су. Вода там точно была теплее. Следующим воспоминанием пришло искажённое ужасом и горем лицо Цзян Чена и их сестра на его руках. Вэй Усянь потянул руку к затылку и, ощупав, не обнаружил раны. Неужто всё так плохо, что небольшого удара было достаточно, чтобы лишиться чувств так надолго. Между тем, он понятия не имел, сколько прошло времени. Он попытался подняться, но тело не слушалось. Свистящий кашель разрушил тишину и мужчина отвернулся, сплёвывая вязкую мокроту в воду. Так не пойдёт, наверняка вся округа уже ищет Старейшину Илин, и если они не дураки, то точно в курсе, что при нём есть флейта. Или может так сложилось, что люди, которые довели его до такого состояния, уже не испытывали страха от одного только имени Старейшины? Он подумал о том, что, наверное, весть о его побеге уже была разослана в великие ордены. Призрачные очертания Лань Ванцзи на миг возникли перед ним, и Вэй Ин порадовался тому, что он кажется умирает. Прогнав подальше воспоминание о бывшем товарище, мужчина начал думать, что делать дальше, и как можно скорее. Не факт, что он умрёт раньше, чем его найдут, и в первую очередь он всё же желал уничтожить свою душу и избавиться от тела, стереть всю память о себе. Внезапная мысль озарила его — он призовёт мертвецов! Внутри него и так мрак чернее ночи, так что же гнушаться старыми способами. Они помогут укрыться. Вот бы ещё кто-нибудь помог придумать способ, как сдержать тьму внутри, что видимо в прошлый раз пожелала спасти своего хозяина. Холодные пальцы притянули к себе флейту и мужчина попытался издать звук. Дыхание было неровным и пальцы не гнулись, но на единственно тревожную ноту у него хватило сил. Воздух пронзил раздражающий слух звук флейты, ну и пусть. Его и так скоро найдут, но с помощником у него будет хотя бы шанс скрыться. Всей своей душой он звал хоть кого-нибудь. Воспоминание от попытки прошлой смерти были всё ещё четкими, и Вэй Усянь неосознанно не хотел видеть перед собой мертвецов, его сердце напряжённо ждало, окутанное страхом. Сверху по ручью раздался звон металла, будто о камни свалился мешок с железом. Металл продолжил методично лязгать, и Вэй Ин оборвал мелодию флейты. Почему на его зов отозвался всего лишь один мертвец? Почему он такой медленный, что это за лязги? Так они далеко не уедут. Сил заклинателя всё ещё не хватало для полноценной мелодии, но сквозь боль окоченевших пальцев он заставил себя дышать ровно и снова извлекать из флейты высокие ноты. Они были призваны подогнать мертвеца, разозлить, от этой музыки сердце любого окутала бы тревога и желание скрыться. Это немного помогло, и уже через минуту Старейшина взглянул в лицо призванного мертвеца и сердце его болезненно сжалось. “Вэнь Нин!”, — попытался сказать мужчина, но из его рта вышел только стон и лицо сжалось. Слёз не было, они кончились. Вэнь Нин глядел на него глазами без зрачков, его тело раскачивалось вперёд-назад. Конечности были скованы кандалами. Вэй Усянь, кажется, немного обрадовался. Он был не один, в этом мире остался хоть кто-то, кто был на его стороне. Пусть это и был его лучший друг, которого он сам изуродовал. Мужчина решил, что в список дел перед смертью добавилось похоронить друга по достоинству, подарить душе покой. Но что с ним случилось? Разве с ним не расправился клан Цзинь? Хотя кандалы давали на это ответ — видимо, его держали в темнице, изучали или хотели использовать для шантажа, кто знает. Безумно хотелось извиниться за всё. Вэй Усянь смотрел на него и подумал о Вэнь Цин. Вдруг её тоже где-то держат, пытают? Нужно во что бы то ни стало всё выяснить. Вэй Ин, отгоняя лишние мысли, продолжил свою тревожную, режущую слух игру, выдувая слабеющим дыханием каждую ноту из последних сил. Теперь он нёс ответственность не только за себя. Вэнь Нин забросил Старейшину на плечо и довольно уверенно вошёл в глубокую траву. Флейта выпала из рук, но мертвец продолжил двигаться как и прежде. Ещё несколько минут, и они дойдут до леса и смогут укрыться, Вэй Усянь осмотрит своего друга и сможет поговорить. Уже на границе поляны из леса кто-то преградил им путь. Всё, что видел Вэй Ин, это спина Вэнь Нина, и он не имел сил приподняться и взглянуть в лицо врагу. Старейшина славился своим неподобающим поведением, но это точно первый раз, когда он встречает противника задом. Мысль эта немного рассмешила даже в таком состоянии. Мужчина попытался поприветствовать встречного, но изо вновь вышел лишь стон. “Что с моим голосом?” — попытался он вслух спросить сам себя. Не вышло, и что-то подсказывало, что это не из-за слабости. Тогда тёмный заклинатель свистнул из последних сил, давая Вэнь Нину команду бежать изо всех сил, не став дожидаться действий соперника. Мертвец занес ногу, и чья-то рука уверенно толкнула его в грудь, отодвинув ноги Вэй Усяня в сторону. Вэнь Нин упал на спину и больше не встал, его мышцы расслабились. Старейшина рухнул на землю, с трудом откатившись от падающего друга, и замер, увидев лицо противника. “Лань Чжань”, — хотел крикнуть он, но ожидаемо не смог произнести ни слова. Вместо этого он как можно скорее перекинул своё тело через Вэнь Нина, тем самым загородив его. В его глазах читалась невысказанная просьба: “Не трогай его”. Лань Ванзци суровой статуей смотрел сверху вниз, брови его были нахмурены так, как Вэй Ин никогда не видел, и тёмный заклинатель отвернул лицо вниз. В который раз его лицо вновь исказила гримаса боли. Никогда Лань Чжань так не смотрел на него, что бы он ни совершил. Вдали раздались напряжённые голоса. — Хань Гуан Цзюнь! Хань Гуан Цзюнь, вы нашли его? — Мгм. Вэй Усянь потерял сознание, будто потеряв интерес к своей дальнейшей судьбе. Всё уже было потеряно, снова. Он подвёл Вэнь Нина к тому же. Мертвеца поймали из-за него. И всё же была ещё большая печаль, добившая мужчину. Но неужели он и правда наивно подумал, что Лань Ванцзи защитит и прикроет, подведя свой клан? *** Очнувшись, Вэй Ин расслабился. Он сразу узнал внутреннее убранство Гу Су, и ему показалось, что вся его жизнь — это только сон. Сейчас он поднимется с кровати, и первым делом найдёт Цзян Чена, чтобы тот строго отчитал его, прежде чем присоединиться к общим дурачествам. Еще обязательно он подразнит Лань Чжаня и позовёт сразиться с ним в учебном поединке на мечах. Рука Старейшины сжалась в районе солнечного сплетения, и мужчина почувствовал золотое ядро. Слабое, но оно было на месте, окутанное тёмной энергией. Мужчина резко поднялся в кровати, голова закружилась и виски ударило болью, но было всё равно. Что он действительно делал в Гу Су? Дурацкая мысль пришла в голову — неужели он мог каким-то способом вернуться в прошлое? И теперь есть шанс исправить свои ошибки? Вэй Усянь вытянул руки перед собой и с удивлением увидел руки молодого юноши. Они не знали тяжелой работы, ран и настоящего боя. Сорвавшись с места, он сперва упал с кровати, не рассчитав свои силы, и прямо так, в одеяле, пополз к тазу для умывания, оставленного у кровати. Заглянув в него, он долго ждал, пока взволнованная вода успокоится. И с каждой секундой его сердце наполняло разочарование. Вот дурак! Будто бывает в жизни так просто и второй шанс может достаться мерзавцу вроде него. Губа юноши задрожала — в отражении было совершенно чужое, искорёженное горем лицо. Оттолкнув, он опрокинул таз и лёг в образовавшуюся лужу, не имея никаких сил подняться. Вообще, всё было логично. Насколько помнил Вэй Ин от его тела и правда не могло ничего остаться. Была глупая надежда, что тьма сохранила не только его душу. Мужчина был зол, что позволил себе всерьёз надеяться. Его душу поселили в тело слабого мальчишки, чтобы он не представлял опасности, видимо так. Но почему тогда у него есть золотое ядро? И что стало с прошлым владельцем тела? Вина за ещё одну отнятую жизнь легла на плечи заклинателя, и он совсем упал духом. Свернувшись калачиком он тихо заплакал, прогоняя в памяти воспоминания о всех тех, чьи судьбы он жестоко испортил. К этой казалось бы бесконечной череде событий были также добавлена новая информация о Вэнь Нине, разбитых золотых ядрах и бедном мальчике, чьё тело он занял. Сил бороться не было. “Прости, Вэнь Нин”. — Господин Мо, пожалуйста, успокойтесь. До слуха Вэй Усяня наконец дошли голоса двух юношей, которые уже некоторое время в растерянности оглядывали учинённый беспорядок, так не свойственный Облачным Глубинам. Мужчина в теле юноши затих и перевёл взгляд на молодых адептов. “Господин Мо? Они что, не знают, кто я такой?” Как вообще возможно, что в строгом Гу Су к нему забыли приставить стражу? И почему он не в темнице? Наверное, Лань Ванцзи похлопотал, всё-таки несмотря на его неприязнь, иногда Вэй Ину казалось, что Второй Нефрит не так враждебен, как иногда казалось. — Я… Юноша закашлялся, снова скручиваясь на полу. В начале он думал, что проблемы с речью вызваны крайней степенью истощения, но на самом деле его душа отказывалась говорить. Вэй Ин почувствовал это и, не зная, как по-другому предупредить молодых людей, двинулся в их сторону, злобная сверкая глазами и махнув прогоняющим жестом. На большее сил не хватало, и он в отчаянии смотрел, как адепты пытались решить, что делать. Они сошлись на том, чтобы попросить стражу уложить мужчину на кровать, позвать лекаря и принести новое одеяло. Тёмный заклинатель с ужасом понял, что они приняли его за больного гостя, а не за пленника. Вэй Ин взвыл, напугав юношей ещё сильнее, и те заторопились приступить к исполнению плана. — Хань Гуан Цзюнь! — адепты склонились в почтительном поклоне, один из них растерянно кивнул в сторону лежавшего на полу мужчины. — Можете идти. Вэй Ин замер, наблюдая за сценой, и к его удивлению Лань Чжань не выглядел злым. Он был изящен в своём спокойствии, будто не Старейшина Илин прямо сейчас учинил бардак в гостевых покоях, напугал адептов Гу Су и лежал в слезах на полу. — Господин Мо, простите за вторжение. Мне нужно обсудить с вами недавние события. Лицо Вэй Усяня выразило полное непонимание, и сердце часто забилось от волнения. Что происходит, это спектакль? Но для кого? Неужели в Гу Су не знают, что в этом теле обитает злейший враг всего живого? А если Лань Чжань тоже не знает, что он смог сбежать? Юноша засмотрелся на него. Второй Нефрит выглядел безопасно и не выражал неприязни, как в их прошлую встречу. Но может это маска, как всегда? А что с Вэнь Нином? Лань Чжань всегда выглядел таким взрослым? Голова разболелась сильнее от такого количества вопросов, и Вэй Ин схватился за виски. — Господин Мо, мне позвать лекаря? Лань Ванцзи протянул руку, предлагая помощь, но Вэй Ин резко отодвинулся. Смущённый своим грубым движением, он всё-таки сам с трудом поднялся, чтобы тут же присесть за стол. Юноша пытался сидеть подобающе, но всё же, не выдержав, облокотился вперёд. Напротив присел взрослый мужчина, что-то печальное проскользнуло в его лице. Вэй Ин жестом показал, что ему нужны перо и бумага. — Вы не хотите говорить вслух? — Собеседник качнул головой. — Вы не можете говорить? — Кивок. Лань Ванзци достал из шкафа нужные предметы и разложил на столе. — Господин Мо, извините, за беспокойство. Позвольте спросить. В ваших покоях были найдены представители клана Мо, их золотые ядра были разрушены. По словам лекаря, с вашим золотым ядром тоже что-то не так, однако, оно цело. Остальной клан Мо пострадал от демонической руки. Незадолго до своей смерти госпожа Мо, указывала на вас, как на причину. Я нашёл вас недалеко от поместья некоторое время спустя. Вас нёс мертвец, и им кто-то управлял. Мы проводим расследование. Не могли бы вы изложить вашу версию событий? Вэй Ин, что было взялся за перо, выронил его ещё в начале речи Второго Нефрита, заляпав тушью чистые листы, но говорящего это никак не отвлекло. Когда он замолчал, ожидая ответа, Старейшина Илин задумался, пытаясь обработать информацию. Его душа и эмоции были в шатком состоянии, и такие вести стали очередным ударом. Но печальнее всего было понимание, что Лань Чжань его не узнает. Что Вэй Ин в Гу Су, как Лань Ванцзи и хотел когда-то. Но не в своём теле. И если его личность раскроется, то его тут же убьют. Или ещё хуже, посадят в темницу, будут пытать, добывая информацию. Юноша всё же взял себя в руки, и не понимая, что именно он пишет, вывел иероглифы дрожащей рукой. Он развернул лист к собеседнику, и тот, не удержавшись, слегка нахмурился. Выражение его лица напомнило то самое, что Вэй Ин увидел ночью, когда накрывал своим телом мертвеца. “Что с Вэнь Нином?”. — Он сбежал, отозвавшись на зов. Мы должны были спасти вас в первую очередь. Откуда вы знаете его имя? По пути к вам мы нашли флейту, вам это о чём-либо говорит? На лице Лань Чжаня промелькнуло странное выражение. Но Вэй Усянь не увидел этого. Облегченно выдохнув, он уставился в лист бумаги, думая, что делать дальше. Его поставили тупик, но даже без этого безумно хотелось сказать правду собеседнику. “Это я, Вэй Ин! Я правда хотел со всем разобраться и больше не доставлять неприятностей. Кажется, меня поселили в тело этого юноши и держали в странном месте”. Поверил бы ему Лань Ванцзи? Поверил бы, что он не захватывал этого тела? Что он правда сожалеет? Сломленное горем сердце сжалось и Вэй Ин на секунду тоже сжался, но тут же сморгнул непрошенные слезы. Разыгрывать и дальше этот спектакль? Думается, очень скоро его найдут и Лань Чжань узнает правду, но не от него. Вэй Усянь не любил врать. Он написал на листе: “Могу я посетить Холодный источник?”. Второй Нефрит, прежде внимательно наблюдавший за эмоциями загадочного юноши, хмуро взглянул на лист. — Думаю, мои вопросы могут немного подождать. Я распоряжусь, чтобы вас проводили. *** Холодная вода немного остудила разум юноши и приглушила тьму, окутавшую душу. Вэй Ин решил какое-то время не думать о своём шатком положении и постараться восстановить эмоциональное равновесие. Долго он точно не протянет, если будет рыдать чуть что. Конечно, он наворотил много дел, но он ещё может помочь нескольким душам. Возможно, Вэнь Цин нуждается в его помощи прямо сейчас. Юноша пришёл в себя через несколько часов медитации, и на удивление голова его была довольно ясной, а тьма отступила ещё дальше. Ощущалось, как золотое ядро давало сопротивление. Выйдя из стен источника, он обнаружил, что стражи рядом не было. Однако, мысль о побеге была сразу же отметена, его тело было слабым. Возможно, ему предусмотрительно досталось такое немощное тело и оно никогда не сможет окрепнуть. Грустить по этому поводу было бы глупо, ведь его настоящее тело так и не обрело покой и было убито самым страшным способом. Вэй Усянь заблудился, он не помнил дороги до гостевых покоев. Тревожить этим он никого не собирался. Он сел на одну из скамеек и заслушался мелодией гуциня, доносившейся из чьих-то покоев. Когда-то давно Лань Чжань играл эту же мелодию, чтобы найти Лань Сиченя. Юноша с грустью подумал, что, возможно, кто-то сейчас за закрытыми дверьми кого-то потерял, и именно Старейшина был тому виной. Насколько помнилось, он никогда не убивал Ланей, но быть уверенным он не мог. Расспрос закончился, заиграла новая мелодия, показавшаяся знакомой, но Вэй Ин не смог вспомнить названия. Сердце задрожало и слёзы набежали на глаза. Вот тебе и медитация. Но напротив его недавнему состоянию, сейчас он почувствовал в груди что-то светлое, дающее надежду. Мелодия оборвалась неожиданно и оставила после себя пустоту. Спустя время Вэй Ин поднялся, намереваясь найти стражу и жестами объяснить, что он потерялся. Но тут увидел шедшего навстречу Лань Ванцзи и замер. Он почувствовал себя пятнадцатилетним юношей, что так любил задирать своего товарища и искать его внимания. Только вот Вэй Усянь был в чужом теле, а Второй Нефрит значительно возмужал. Тревожная мысль промчалась в голове: “Сколько времени я провёл в заточении?”. — Господин Мо, надеюсь, вам понравился источник. Вы не против продолжить нашу беседу? Вэй Ин кивнул и с готовностью последовал за мужчиной, не имея за душой никакого плана. Он не ожидал, что дорога приведёт его к покоям Лань Ванцзи. Лёгкие наполнил запах сандала и сердце стало спокойнее. Юноша подумал с сожалением, что стоило хоть раз принять приглашение в Гу Су. Вряд ли бы это что-то изменило в его печальной судьбе, но здесь он чувствовал себя так легко. Хозяин пригласил юношу жестом за стол, где уже были приготовлены листы и перо. Вэй Ин сел и, глубоко вздохнув, начал писать. “Спасибо за гостеприимство. Ваши лекари и источники творят чудеса, мне намного лучше, и я бы хотел отблагодарить вас, но вряд ли найдётся чем. Извините, я не могу поведать вам свою историю, и пойму, если вы не захотите отпустить меня. Я не буду сопротивляться.” — Вэй Усянь протянул лист Лань Чжаню и невольно вспомнил дни, которые они вместе проводили в библиотеке, такое забавное “убожество”. Так много с тех пор изменилось. — Господин Мо, я бы не хотел без надобности удерживать вас. Позвольте спросить, ваше состояние вызвано смертью членов вашего клана? Вэй Ин задумался. И правда, его слёзы были довольно естественной реакцией на смерть родных, и мало кто мог бы усомниться в его непричастности. Вместе с тем он с удивлением заметил, насколько более разговорчивым стал Лань Чжань и как прямо задавал свои вопросы. Юноша написал: “Мне жаль господ Мо и я бы сделал всё возможное, чтобы не допустить их смертей”. — Господин Мо, до окончания расследования вам лучше будет остаться на нейтральной территории. Многие будут считать вас подозреваемым, пока не появятся доказательства о вашей непричастности. Коротко кивнув, Вэй Ин поклонился, выражая благодарность, и ожидал, пока его проводят из покоев. Лань Ванцзи было пора готовиться ко сну и юноша не хотел надоедать бессмысленными разговорами. Раскаиваясь, что в прошлом он так много издевался над Вторым Нефритом, он не хотел повторять прошлых ошибок и вёл себя максимально прилично и ненавязчиво. — Если вы позволите, то у меня есть последний вопрос. В ваших покоях были обнаружены следы проведения утерянного ритуала пожертвования тела злому духу. Другие не посчитали это странным. Я не хочу уделять этому внимание, если вам неприятно. Но не могли бы вы сказать, в последнее время вы не чувствуете что-то необычное? “Конечно чувствую, я чувствую себя живым, хотя должен был быть мёртв и душа моя должна была исчезнуть”, — подумал Вэй Ин, пока мысли судорожно бегали в его голове. Получается, тело ему пожертвовали и никто его не пленил. В каких должно быть ужасных условиях жил предыдущий владелец, что решился на такое. Сразу же Вэй Усянь подумал, как со стороны Лань Ванцзи выглядит вся ситуация — вечно рыдающий мальчишка, которого поймали на плече Призрачного Генерала, потерявший флейту, отказывается отвечать на вопросы. Наверняка у него в голове загадка уже решилась, и что теперь? Он даёт шанс раскаяться и извиниться? Так страшно увидеть разочарование в золотистых глазах, так внимательно наблюдавших за ним сейчас. — Лань Чжань…, — с усилием просипел Вэй Ин и тут же сломленный согнулся в беззвучном рыдании, закутывясь во тьму, как в броню, желая остаться наедине с пожирающей его виной. *** Он очнулся от звука гуциня. Кажется, прошло совсем немного времени, может всего несколько минут. Тьма отступила и Вэй Ин разогнул спину, встретившись со встревоженным взглядом Лань Чжаня и не замечая влажного блеска глаз. — Вэй Ин, — надрывно, с тяжелым вздохом прошептал Лань Ванцзи. В дверь постучали. Лань Ванцзи закрыл лицо руками, и когда он их убрал, на лице было прежнее спокойное выражение. Он вышел на улицу, Вэй Ин мельком заметил обеспокоенный взгляд Лань Сиченя, заглядывающего внутрь комнаты. Что-то быстро обсудив, Лань Ванцзи стремительно зашёл обратно в несвойственной ему манере. Он сел к столу со стороны Вэй Усяня и развернулся к нему, заглядывая в его глаза. — Вэй Ин… — Лань Чжань, — перебил его Вэй Ин. Душа его заговорила, боясь упустить момент. Вместе с этим он не хотел беспокоить Ванцзи, ему было больно видеть тревогу на его лице, — Лань Чжань, я не доставлю неприятностей, я уберусь прямо сейчас. Или убей меня сам, если хочешь. Прости меня, я подвёл тебя. Я правда сделал всё возможное, чтобы от меня не осталось и следа, я не знаю как это произошло. Я встретил Вэнь Нина и захотел помочь упокоиться ему, как он того заслуживает. Но я не буду, я вдруг понял, как это глупо. Моё желание помочь приносит лишь разрушения. Я только не понимаю, почему я не смог разбить душу и как она собралась. Я не хочу снова воскреснуть, понимаешь? Он закашлялся, перестав тараторить, связки не привыкли к таким нагрузкам, и он сипел все слова прилагая все доступные усилия. Каждое слово казалось безумно важным. Вэй Усянь не решался смотреть на Лань Ванцзи и упёр взгляд в стол. Однако в паузе, взгляд скользнул по белым рукавам и заметил на них влагу. В полном шоке Вэй Ин вдруг понял, Лань Ванцзи плачет, и это его окончательно добило. Как должно быть Второй Нефрит его ненавидел, что растерял всё своё знаменитое спокойствие в мгновение. Вэй Усяню стало безумно стыдно, он резко встал, намереваясь убраться в эту же секунду, как и обещал, но Лань Чжань схватил его за рукав. — Не уходи, пожалуйста. Оглушенный словами плачущего Лань Чжаня, Усянь сел обратно, и слёзы потекли по его лицу тоже. Неужто Ванцзи хочет казнить его здесь, в Гу Су? Переживать о своей судьбе, сидя перед плачущим господином Ланем казалось самым малодушным действием, и Вэй Ин сразу переключился на собеседника. В конце концов, может лучше закончить всё в месте, где и начался его путь? — Лань Чжань, прошу тебя, не плачь. Я останусь здесь, я никуда не сбегу, обещаю. Громко выдохнув, Ванцзи подался вперед и обхватил руками Вэй Ина, будто боясь, что тот передумает и решит сбежать. Он незаметно трясся, плача в плечо юноши напротив, и сердце Вэй Ина, будучи уже не раз разбитым, разбилось снова. Он никогда не сможет простить себе его слёз. Спустя долгое время Лань Ванцзи затих. Он уснул, ощутив такое неземное облегчение и счастье, всё ещё крепко держа Вэй Усяня. Тот аккуратно разлепил его руки и с нежностью перенёс мужчину на постель. Изрядно устав от всего процесса, Вэй Усянь присел отдохнуть. Спать было нельзя, сегодня нужно всё завершить, чтобы не доставить никому ещё больше боли. “Сколько же ты натерпелся из-за меня, Лань Чжань?”. *** Лань Чжаню снился сон, в который страшно было поверить — он нашёл Вэй Ина. Его душа отозвалась на Расспрос, но не так, как он ожидал. Слабое голубое сияние привело его к Холодному источнику, и там он увидел его, молодого и, как раньше, задорного и дерзкого. Ванцзи расплакался, закрывая глаза руками, и почувствовал, как-то его обнял. Это он, его Усянь, пахнет Улыбкой Императора и цветами лотоса. Целует его в тыльную сторону ладоней и смеётся, рассказывает, как скучал. А Лань Чжань всё плакал и плакал, сжимая руками лицо, пока громкий голос не разбудил его. Он и правда проснулся в слезах. — Ванцзи, вставай! Вэй Усянь пошёл к дяде! — Лань Сичень тряс его, впервые представая перед братом в такой спешке. Лань Ванцзи тут же вскочил на ноги, схватил меч и полетел на нём в главный зал. Адреналин сжал сердце в тиски, мышцы стали будто железными от напряжения. Вслед за ним летел его брат, громко объясняя ситуацию. Адепты ордена взволнованно оглядывались на молодых господ ордена Лань, думая, что по меньшей мере на Гу Су должно быть напали. — Он сдался дяде, сказал, что был воскрешён против воли и что в этот раз хочет уйти насовсем и не доставлять никому неприятностей. Дядя спросил о тебе, и Усянь сказал, что делает это в первую очередь для тебя. Дядю устроил такой ответ, они начали готовить ритуал. Голос Сиченя звенел в ушах Лань Чжаня, и он не верил, что переживает такой ужас в реальности. Словно судьба игралась с ним и показывала, что может быть ещё хуже. На секунды дать то, чего ты жаждал годы и отнять, потому что ты сам не успел сберечь своё счастье. Как он мог уснуть, толком не поговорив с Вэй Ином! Как он мог его отпустить! Оба молодых господина Лань залетели в главный зал в самом неподобающем виде, но Лань Цижэня это не сильно смутило. — Уходите, ритуал вот-вот начнётся. — Дядя, нет…, — Лань Ванзци хотел достать меч, но был прерван рукой Сиченя. — Дядя, Лань Ванцзи заслуживает принять участие в суде над Вэй Усянем. — Никакого суда не будет. Сделаем всё быстро, пока все сторонники тёмного пути не слетелись в Гу Су, — с отвращением процедил мужчина сквозь зубы. — Где. Вэй. Ин. — Лань Чжань был в ярости, такой сильной и нескрываемой, впервые в жизни. Сичень с опаской бросил взгляд на брата, и с мольбой в голосе продолжил переговоры. Хоть кто-то сейчас должен быть голосом разума, двое других представителей ордена казались сплошным скоплением эмоций. — Дядя. Лекарь подтвердил, что в душе Вэй Усяня всё ещё есть тьма, но она не держится за неё, как прежде, тьму можно прогнать. Усянь вчера сам попросился на источники и медитация принесла пользу. Он раскаялся и осознал свои ошибки, разве нет лучше этому подтверждения, чем его приход к тебе с готовностью принять любое наказание. Правила ордена гласят, что раскаявшийся будет наказан и будет награждён правом исправить ошибки. — Его ошибок не исправить и за тысячу жизней. — Но он сможет исправить часть из них, — Сичень говорил мягко и твёрдо. — Нет гарантии, что он не натворит новых. Это пустые разговоры. Мы выполним ритуал по правилам и не прибегнем к жестокости. Лань Чжань, если ты и правда дорожишь этим… С ним могут сделать потом такое, что разобьёт тебе сердце. — Оно уже разбито, разве ты не видишь, — слёзы потекли по лицу мужчины, и Лань Цижэнь нахмурился, поджав губы. — Я глубоко разочарован. Лань Чжань пошёл к дяде, и Лань Сичень решил не отставать на случай, если дело дойдёт до схватки. На его удивление, Ванцзи подошёл вплотную к дяде и положил руку к нему на плечо. Заглянув в глаза, он начал говорить тихим голосом. — Дядя, пожалуйста, я сделаю всё, только сохрани его жизнь. В память об отце, прошу. Я не выживу в этот раз. — Лань Цижэнь нахмурился и окинув гневным взглядом младшего племянника, безнадёжно вздохнул. — Ты не понимаешь, он сам этого хочет? Он сделает это в любом случае, его душу изранила не только тьма, но и вина. Ни один человек не сможет жить, натворив столько бед. — Дай мне с ним поговорить, прошу, — Лань Ванцзи плакал, смотря в глаза дяде и взгляд его выражал страдания и мольбу, готовность принять любое наказание. — Дядя, я думаю, ничего плохого не случится от разговора, но может сердце Ванцзи обретёт хотя бы каплю потерянного покоя, — Лань Сичень почувствовав слабость в настрое мужчины и продолжил помогать брату. — Ты безнадёжен, — Цижэнь вздохнул потирая виски, будучи смущённым эмоциями племянников. — Вэй Усянь сейчас в лазарете. Я сообщу страже, у вас есть полчаса. Не раздумывая ни доли секунды, Ванцзи встал на меч и полетел в лазарет, Сичень направился следом. Их пропустили внутрь здания, но лекарь задержал их у двери. — Эмоциональное состояние молодого господина нестабильное, вероятно, нервный срыв. Если ему станет слишком плохо, позовите меня, я буду в лаборатории, — поджав губы, старик добавил. — Я думаю, он не готов к ритуалу. Кто знает, к чему может привести попытка расколоть душу, которая то и дело, мечется в борьбе со тьмой, — он вздохнул и направился в соседний кабинет. Сичень кивнул брату и направился вслед за лекарем, надеясь узнать подробности и найти причины отложить ритуал. Ванцзи зашёл в палату, и сердце готово было выпрыгнуть наружу. На кровати лежал необычайно бледный Вэй Ин. Он улыбнулся своей прежней, озорной улыбкой и сердце Лань Чжаня упало. — Второй молодой господин Лань, спасибо, что пришли меня проведать напоследок! Вот бы ещё выпить Улыбку Императора, — Усянь задорно подмигнул. Он был так похож на себя прежнего, и Лань Чжаню показалось это спектаклем, сдерживающим слёзы двух мужчин. — Я припас для тебя несколько бутылок в своих покоях, — дрожащим голосом произнёс Лань Ванцзи, надеясь найти для Вэй Усяня хоть какие-то причины задержаться. — Для меня? — улыбка Вэй Ина дрогнула, — Зачем? — от его многословности в миг не осталось и следа. — Ты сам знаешь зачем. Вэй Ин, — Ванцзи сел подле него кровати и взял руки в свои, заглядывая в широко раскрывшиеся глаза, — не делай этого, прошу. — Лань Чжань, ты всегда был так добр ко мне, спасибо. Кажется, я не благодарил тебя в прошлой жизни, — грустно вздохнул мужчина. — Мне нет места в этом мире. — А я? — Твоё место здесь, в Гу Су. Ты нужен старшему брату и юным адептам. — Но я хочу быть с тобой рядом. — Меня уже не спасти от сделанных ошибок. Не надо считать своей ответственностью мою душу. Ты всегда так переживал за меня, ты слишком добр, прости меня. Ну не плачь, я сейчас сам заплачу, — уже совсем в слезах сказал Вэй Ин и рассмеялся. Такой любимый и родной смех одновременно грел и терзал сердце Лань Чжаня. — Я так люблю твой смех Вэй Ин. Прости, что не встал на твою сторону. Одна эта моя ошибка стоит половины твоих, я должен был разделить с тобой твой путь. Прости меня. Но сейчас я буду рядом с тобой. Если ты хочешь стереть себя навсегда, я приму это, и сделаю это вместе с тобой. — В палате возникла тишина, Вэй Ин замер, ошарашенно глядя на Ванцзи. — Я люблю тебя, и прошу, не прогоняй меня в этот раз, прошу. Прости, что отпустил тебя этой ночью, — голос Ванцзи перешёл в тихий плач и он уткнул лицо в ноги мужчины. — Что ты сказал? — прошептал Усянь, но ответа не последовало. Тогда он поднялся и развернул мужчину к себе лицом. — Лань Чжань, ты меня любишь? — и затаил дыхание. — Ты разве не помнишь? Тогда я принёс тебя в пещеру, и ты прогонял меня, — глаза Ванцзи растерянно метались по лицу Вэй Ина в надежде. — Лань Чжань, — Усянь всхлипнул, — меня нельзя любить, ты понимаешь? Я тоже тебя люблю, но это неправильно, ты заслуживаешь всего самого лучшего, но не меня…, — он не смог договорить от объятий, придавивших его к подушке, — Ванцзи… — Замолчи. Не говори так про себя. Ты — это лучшее, что со мной случалось, — Ванцзи отодвинулся и посмотрел внимательно в глаза возлюбленного. — Ты тянул меня к свету, показал мне, каким сложным и прекрасным может быть мир вокруг. Ты всегда делал всё ради других. Ты страдал больше всех с улыбкой на лице. Я восхищаюсь тобой, ты мой свет, моя любовь. Я никогда не отпущу тебя больше. Вэй Ин замер от таких слов. Он столько всего хотел ответить, и Лань Чжань видел в его глазах столько недоверия и надежды, и хотелось целовать его губы. Сам он светился точно солнце — его чувства были взаимны. Но такой трогательный момент прервал кашель Лань Цижэня. Неизвестно, сколько он уже стоял здесь, и у него из-за плеча выглядывал Лань Сичень, нежно улыбаясь. Всем своим видом он говорил, что всё в порядке. — Что ж, лекарь не считает проведение такого ритуала безопасным. В первую очередь для нас самих. Вэй Усянь, твоя душа уже была однажды стёрта в пыль. Такого случая не описывалось в истории, и, признаю, опасения Сиченя небезосновательны. Пока я решаю, что делать с тобой дальше, Сичень подготовил для тебя план по очищению души от тьмы. Дальше будем смотреть на результаты, — Цижэнь окинул парочку недовольным взглядом и ушёл. Наверное, он стареет, раз так легко расчувствовался при виде этих несносных заклинателей. — Надеюсь, теперь господин Вэй будет более осмотрителен в своих решениях и будет точно следовать моему плану. — Усянь благодарно кивнул, всё ещё боясь отпустить Ванцзи. — И да, в нашу тайну посвящены только вы, дядя и лекарь. Со временем узнает больше людей, потому нужно поспешить с очищением души, но о деталях позже. Вэй У Сянь, — Сичень тепло улыбнулся юноше, — тебе обязательно нужно восстановить стабильность духа. Впереди ещё много испытаний. — Сичень, будучи кратким, поспешил уйти, и оставить влюбленных вдвоём. Долгое время они сидели молча, глядя друг другу в глаза. — Лань Чжань, ты меня правда любишь? — Мгм, — стоило Ванцзи хоть немного успокоиться, и привычная немногословность оказалась на месте. Это рассмешило Вэй Ина, и мужчина, лежащий на ногах, залюбовался его улыбкой. Усянь притянул Лань Чжаня на кровать и они легли рядом, глядя друг другу в глаза. — И я тебя люблю, мой Лань Чжань.