не по плану

Ed Sheeran - Kiss me

Мимолетные поцелуи продолжали усыпать лицо, горячее дыхание опаляло шею, и каждый взмах ресниц отдавался нежным прикосновением к коже. Страсть и желание разбавляли мягкость и чувственность. Ощущение неведомой доселе эйфории окутало два молодых разгоряченных тела, что тянулись друг к другу, словно страдник в огромной пустыне к спасительному глотку свежей, прохладной воды. Кое-как добравшись до спальни, парни на ощупь пробрались к кровати, не отпуская губы друг друга из жаркого плена ни на секунду. - Нереальный, - шептал Луи. - Сумасшедший, - отвечал ему Гарри, непроизвольно сжимая руки сильнее на спине шатена, когда тот стал покусывать его плечо. Подозрительный узел внизу живота стал завязываться все туже с неизмеряемой скоростью, и кудрявый знал, что это значит. О, он был прекрасно осведомлен об этом. Но, пожалуй, тот факт, что возбуждение было вызвано именно парнем (чего никогда раньше с ним не случалось), было последним, что волновало его в тот момент, - большего внимания заслуживали, например, проворные ручки Луи, что быстро избавили старшего от рубашки, ловко забрались под майку и стали оглаживать бока, тем самым вызывая рой непрошеных мурашек вдоль позвоночника. Или же его бедра, что вжимались в пах Гарри все сильнее с каждым размеренным толчком, имитируя непосредственный физический контакт, отчего последний был твердо уверен, что видит целое созвездие перед глазами, и, вау, - это как лежать поздней июньской ночью на какой-нибудь лужайке и смотреть в искрящееся бесчисленным количеством звезд небо. Или же его губы, что обрушились поцелуями на все доступные участки кожи, что мягко прижимались к пульсирующей венке на шее и легонько посасывали кадык. Да, определенно что-то из этого больше заботило Гарри в тот момент. Или же все вместе взятое - не столь принципиально. Что касается Луи, он точно не был в лучшей ситуации - молочная кожа Стайлса на ощупь была нежнее шелка, а на вкус слаще любого шоколада, и парень не был уверен, что его сил хватит на то, чтобы выдержать. Он выстоит эту схватку со зверским желанием взять Гарри всего и сразу, прямо здесь, прямо сейчас. Ну, он постарается, во всяком случае. Впутав пальцы в пасма мягких русых волос, кудрявый заставил парня оторваться от своего незамысловатого занятия и втянул его в длительный пьянящий поцелуй, а когда воздух в легких исчерпал себя, отстранился, заглядывая в прекрасные голубые глаза в серую крапинку. Как море после дождя - такие же неспокойные, такие же бушующие. Как волны, что разбиваются о берег и вновь сливаются в единую симфонию с морем. Они затягивали, как Бермудский треугольник, - выбраться из их плена не удастся никогда. - Луи, - прошептал Гарри. - Да? Кудрявый замялся, не решаясь задать интересующий его вопрос, - тот, что не покидал его мыслей еще с самого начала, с того самого момента, как они позволили себе перешагнуть ту условную черту. И, стоило ему только представить такое, как что-то внутри камнем падало вниз и разбивалось вдребезги, и мышцы сводило, и дыхание застревало где-то в глотке. - Могу я кое о чем спросить тебя? Невинный взгляд двух огромных сапфиров заставил сердце Луи екнуть, и он незамедлительно кивнул. - Ты со всеми своими клиентами проводишь ночь? Похоже, мозг шатена слишком медленно функционировал в то время, не в силах обработать сложную для восприятия информацию, поэтому он лишь непонимающе уставился на лежащего под ним парня. Тяжело сглотнув, кудрявый пояснил: - Я имею в виду, ты со всеми своими клиентами спишь? В тот момент Томлинсоном овладело необъяснимое желание зацеловать Гарри до искусанных в кровь губ, а еще хотелось просто укрыть его мягким пледом и обнимать всю оставшуюся ночь. Потому что Гарри беспокоится, его действительно волнует это. Он, черт возьми, ревнует его, но сам ни за что в жизни, ни под каким предлогом не сознается в подобном. - Нет, я ни с кем из своих клиентов не спал. Никогда. С представителями мужского пола мне довелось познать всего лишь одного человека в таком плане, и это был мой первый и пока что единственный парень. Миссия «почувствуй себя идиотом, Гарри» была успешно выполнена, но это на самом деле помогло ему успокоиться и в очередной раз восхититься Луи (как будто для этого ему нужны какие-либо причины, ага) - мало того, что он был замечательным, безумно красивым и очень добрым, он еще и был верным. Он не стал дешевой продажной шлюхой, хотя многие представители его профессии прибегли именно к такому исходу событий. И сейчас он снова готов войти в интимную близость, да и не с кем-либо, а с ним, 23-летним женихом-неудачником, который, кажется, начинает понимать, почему всю его жизнь ему так не везло с девушками и он никогда не влюблялся по-настоящему. Гарри мечтает окунуться в ведро с ледяной водой или же вылезти на потолок, потому что все становится слишком очевидным, и пазл складывается воедино. Он не любит Мию. Луи прекрасен. Он не любил никого из девушек. Луи веселый. Он не знает, что значит любить. У Луи изумительный смех. У него на носу свадьба. У Луи восхитительные морщинки вокруг глаз. Луи похож на маленького ребенка, когда радуется. Луи напоминает солнышко, когда улыбается своей самой искренней улыбкой. Луи. Луи. Луи. Гарри вглядывается в лицо напротив, стараясь запомнить все: каждую родинку, морщинку на лбу, идеально ровный контур тонких губ, пушистые ресницы и слегка изогнутые брови. Луи смотрит на него в ответ, не желая прерывать зрительный контакт, и ласково проводит рукой по щеке кудрявого. - Ты правда нравишься мне, Гарри Стайлс, - наклонившись совсем близко, прошептал парень. И снова поцеловал. Так сладко, так нежно и чувственно, незабываемо. И этого более чем достаточно для жениха. Он больше не сомневается. Обвив рукой талию шатена, старший парень ловко подмял его под себя и оказался сверху. Он пытался разглядеть хоть каплю страха или сомнений, или, может, отвращения в тех глазах напротив. Но на дне океанов плескались волнами желание, решительность и что-то еще, то, что Гарри никак не мог определить. Обожание? Преданность? Доверие? Восхищение? Любовь? Казалось, все чувства смешались в одну палитру, и различить их попросту невозможно. Это напоминает радугу, яркую и живую, насыщенную сочными цветами после проливного дождя, или же закат с переливающимися последними лучиками солнца на стальной поверхности кристально чистой воды, или дорогие алмазы, что в единой гамме способны отразить множество оттенков одного цвета, придавая им пафосного и немного банального блеска. Гарри медленно спускается поцелуями к шее и оставляет там несколько укусов и внушительно красный засос, как метку, как знак незабываемой и абсолютно неотразимой ночи. Луи должен помнить, что хотя бы в ту ночь он принадлежал ему. Шатен сходит с ума от ощущения губ юноши на своем теле, и он совсем потерял счет времени, и, кажется, он даже на несколько мгновений отключился, но легкие покалывания в пальцах рук привели его в сознание. В штанах становится все теснее, и он болезненно стонет, он хочет поскорее избавиться от жаркой и ненужной сейчас одежды и ощутить долгожданную свободу и легкость, поэтому он стальной хваткой вцепляется в локоть Гарри и умоляюще смотрит в его глаза, и кудрявый больше всего на свете хочет, чтобы прямо сейчас у него в руках оказался фотоаппарат, чтобы он мог сделать десятки (сотни) снимков этого прекрасного ангела, запечатлеть его таким хрупким и уязвимым, расклеить фото по всему дому и любоваться им ежеминутно, просто видеть его всегда. Узел стягивается до невозможного, и зеленоглазый не в состоянии больше терпеть. Он приподнимается и тянет Луи вверх, и, как только шатен поддается, незамедлительно стягивает с него тот самый мешковатый свитер, открывая вид на татуированные ключицы и руки. Гарри мечтает обвести языком каждое чернильное пятнышко, распробовать их на вкус до онемения губ, но позже. Сейчас он лишь на мгновение утыкается носом в изгиб шеи парня, не удержавшись от соблазна, и вдыхает невероятный запах его кожи, запах Луи. Гарри уверен, что нет в мире более сильнодействующего наркотика, чем это. Вероятно, он становится зависимым, но он вроде как не возражает. Шатен приподнимается и помогает старшему парню стянуть с себя джинсы вместе с боксерами, и Гарри потрясенно выдыхает: напряженный, ровный, налитый кровью член плюхается на живот Луи, и кудрявый сильно краснеет, но ему, черт возьми, нравится. Как в Луи может что-то не нравиться? Жаркий плен стягивающей одежды резко контрастирует с холодным воздухом в комнате, и Луи шумно вдыхает сквозь сжатые зубы и тянет парня на себя, не предоставляя последнему возможности смутиться окончательно и в смущении отступить. Удивительно, как всего за несколько часов он смог узнать Гарри настолько хорошо, чтобы предугадать его последующие действия. Мягкие губы накрывают другие, плавно сливаясь в трепетном поцелуе. Шатен решил не терять времени впустую и вскоре освободил парня от майки, после чего, тщетно пытаясь не пялиться на его подтянутый торс с едва выделяющимися кубиками пресса, потянулся к ширинке кудрявого, и умелые пальчики ловко дернули собачку на молнии вниз, а затем широкие ладони зеленоглазого накрыли его собственные и откинули ненужную деталь гардероба прочь. Томлинсон впивается острыми зубками в шею Гарри, оставляя на ней несколько отметин, когда неугомонные ручки спускаются вниз по спине Стайлса, доходят наконец до резинки боксеров и ныряют под нее, оглаживая нежную кожу ягодиц и притягивая таким образом юношу еще ближе, не оставляя и миллиметра свободного пространства между ними и создавая такое необходимое сейчас трение. Хриплый стон вырывается из уст обоих, и Гарри готов в любой момент разорваться на мельчайшие кусочки от всего этого. - Давай же, не медли, - томно шепчет Луи, толкаясь бедрами вверх. Им нужно это сейчас. Стайлс спускается поцелуями к шее, проводит мокрую дорожку от ключичной впадинки к месту за ушком и обратно, прикусывает мягкую кожу груди и обводит горячим языком левый сосок шатена, а правый сжимает между пальцами и оттягивает. Голубоглазый откидывается на кровати и удовлетворенно стонет, впутывая пальцы в мягкие кудри парня. Юноша продолжает спускаться вниз по идеальному телу под ним, стараясь уделить внимание каждой его частичке. Луи пахнет карамелью, яблоками и небесной лазурью, и Гарри честно не может представить запаха лучше. Острые тазобедренные косточки выпирают из-под натянутой на них кожи, и кудрявый поочередно кусает их, а затем, смещаясь чуть ниже, засасывает чувствительную кожу прямо над линией боксеров, после чего легонько дует на незамедлительно краснеющую отметину. Томлинсон мелко дрожит, невнятно что-то бормоча, и сильнее сжимает волосы зеленоглазого, давая понять, что долго он так не продержится. Гарри улыбается себе под нос, ведь это его маленькая победа, а он даже не смыслит ничего в этом деле пока что. - Луи, - хрипит он, и слышит в ответ лишь мычание, - что мне делать дальше? - Прикоснись ко мне. Стайлс выдыхает, и поток горячего воздуха приходится как раз на напряженную плоть шатена, отчего последний закатывает в удовольствии глаза и до боли прикусывает нижнюю губу. - Ч-черт, Гарри… - Прости, - шепчет он, хоть и понимает, что извиняться ему не за что. Он поднимает дрожащие пальцы к твердому органу юноши и легко касается ими основания, обхватывая кольцом, и делает несколько размеренных движений вверх-вниз. Член в его руке дергается, и где-то сверху доносится всхлип Луи, и его собственный член настойчиво просит внимания к себе. Он еще пару раз проводит рукой по давно затвердевшей части тела, после чего наклоняется ниже и, отодвигая кожицу на крайней плоти, освобождает головку и едва ощутимо проводит по ней языком, собирая выступившие капельки естественной смазки. Странно, ведь парень думал, что ему будет немного неприятно или, возможно, даже противно, но ничего такого не происходит, наоборот - ему чертовски нравится делать Луи приятно, заставлять его вот так извиваться и развратно стонать, и, окей, получать удовольствие самому. Он слегка надавливает большим пальцем на щелку, и звук, который издает Томлинсон - музыка для ушей старшего. Луи в прямом смысле прошибает током, парализовывая все тело. Чертов Гарри со своим чертовым языком и чертовыми пальцами, вытворяющими невообразимые вещи! Голубоглазый пытается хоть как-то сдерживать себя и не заорать во весь голос, но когда Стайлс начинает насаживаться ртом на его член, у него сносит крышу. - Блять, а-ах, Гарри! Жених, плотно сомкнув губы, ритмично двигает головой, языком скользя по нижней части плоти, иногда захватывая головку. Перед глазами все плывет от возбуждения, и он старается сосредоточиться, но Луи здесь, и его так много, - он в каждой молекуле кислорода, в каждой пылинке, в каждом звуке тишины, - что самоконтроль теряется, уплывает с каждым мгновением, как секунды в песочных часах. Томлинсон первым возвращается к реальности (относительно) и тянет кудрявого на себя, заставляя его оторваться и со чпоком выпустить член изо рта. А когда тот невинно облизывает свои пухлые, почти бордовые губы и смотрит ему в глаза, шатен приходит к выводу, что если Гарри не возьмет его прямо сейчас, то он сам в считанные секунды разложит его на этой самой кровати и трахнет по самые гланды. Но, в силу своих рассуждений, он благоразумно решает оставить свои мысли при себе, не находя особой потребности делиться ими с парнем. - Что дальше? - спрашивает жених, добравшись до лица юноши и остановившись в миллиметре от его губ, к которым так хотелось прикоснуться. - Возьми в верхнем ящике смазку и презерватив, - отвечает тот, кивая на прикроватную тумбочку и закрывая глаза. - Слушаюсь, мой капитан, - голос кудрявого пропитан сарказмом, и мягкая улыбка заиграла на устах голубоглазого, и Гарри, не сдержавшись, подается вперед, прильнув наконец к желанным губам, и так же быстро отстраняется, подползает на коленях к верхнему ящику и начинает искать в нем необходимое. Луи счастливо выдыхает, и легкий румянец касается его щек, ведь так приятно ощущать тепло, заботу и внимание к себе. Так лестно знать, что кому-то нравится о нем заботиться. А Гарри нравится, очевидно. Не успевает парень достать тюбик со смазкой и презерватив, как сильные руки крепко обвивают его талию и бросают на кровать. Ничего не понимающий жених растерянно моргает, но, увидев нездоровый блеск в глазах Томлинсона и хитрую ухмылку на его губах, понимает, что попал. - Ты хорошо постарался, Гарри, - мурлычет тот, скользя руками вдоль тела парня, - думаю, самое время вознаградить тебя. Стайлсу физически больно терпеть это напряжение, ведь мало того, что стоящий колом член оттягивал боксеры, создавая неприятное трение между чувствительной кожей и жестким куском ткани, так еще и Луи уселся своей пятой точкой прямо туда, куда, в общем-то, не следовало бы, и это ничуть не упростило состояние юноши. - Но, прежде всего, мне следует хорошенько растянуть себя, ведь без предварительной подготовки я вряд ли смогу принять внутрь такое достоинство, - на этих словах он удобно разместил свою руку на твердом органе Гарри и начал стимулировать его, поглаживая и изредка надавливая. Парень зарычал и, обхватив ладонями упругую задницу шатена, подтянул его немного выше, освобождая себя от и без того ощутимого давления. - Маленькая развратная шлюха, ты будешь наказан в полной мере, - низким от возбуждения голосом произнес он, и Луи с остервенением вцепляется в его губы, сразу проникая языком внутрь, оглаживая ряды ровных зубов и встречаясь с его языком в жарком танце похоти и желания. Дальше все происходит, как в тумане. Возбуждение настолько велико, что застилает рассудок густой дымкой, мешая сосредоточиться и держать себя под контролем. Стайлс помнит, как Луи растягивал себя, как поочередно вставлял в себя пальчики, морщась от неприятных ощущений поначалу, а чуть позже, привыкнув, так бессовестно извивался и хныкал, желая получить больше. Он помнит, как парень уже свободно трахал себя тремя пальцами, пытаясь насадиться на них глубже, как громко и безбожно стонал, выкрикивая имя Гарри. Помнит, как тот дрожащими от нахлынувших чувств руками раскатал презерватив по его члену, после чего щедро покрыл его смазкой. Помнит, как уложил его на спину и подарил нежный поцелуй в губы. Но когда он медленно, дюйм за дюймом, стал насаживаться на него, шипя и нервно вздыхая, и, наконец, опустился полностью, в голове кудрявого взрываются фейерверки. - Ха-а-аз, черт... - Блять, ты такой узкий, - прошептал парень, ощущая его каждой клеточкой своего тела, - невыносимо узкий. Он и вправду был невыносимо узким. Невыносимо было ждать и не двигаться, потому что Луи надо было привыкнуть к нему внутри. Невыносимо было не сорваться и не начать вколачиваться в его податливое тело. Гарри сам удивился своей силе воли. Томлинсон начал медленно подниматься и опускаться, делая неспешные, но глубокие толчки, каждый раз насаживаясь все глубже, пока не мог свободно принимать Гарри во всю длину. Господи, это было невероятно - чувствовать, как мышцы ануса шатена растягиваются, как стенки расширяются под его толстым членом, смотреть, как тот исчезает в маленькой и тугой дырочке. И при очередном движении, оказавшимся слишком резким, Луи подается назад чересчур сильно, и головка члена проезжается прямо по его простате. Тело парня выгнуло дугой, и электрический ток проник в его вены, заставляя пульс участиться. - ОгосподибожемойГарри, - крик сорвался с его уст, - а-ах, так…блять…та-ак глубоко, Хаз… Парень начал вращать бедрами вкруговую, выписывая ими восьмерки и прижимаясь задницей все сильнее к паху зеленоглазого, и Стайлса покинули остатки самообладания. До синяков сжав округлые бедра мальчика, он начал яростно вбиваться в него. Толчки были рваными и неритмичными, и, кажется, они оба сорвут голос и будут хрипеть завтра, но кого волновали такие мелочи в тот момент? Как и предполагалось, надолго их не хватило. Напряжение вперемешку с возбуждением накалили воздух до предела, и первым сдался Луи, протяжно кончив с именем Гарри на губах. А после того, как мышцы его ануса стали учащенно сокращаться, старший парень, не в силах выдержать столь сладостную муку, излился глубоко внутри юноши с хриплым «Лууу». Мягко соскользнув с уже слегка обмякшей плоти, шатен стягивает наполненный презерватив и связывает его, выкидывая в дальний угол комнаты, после чего устраивается на груди кудрявого и крепко обнимает его. Зеленоглазый вдыхает запах его шампуня (кажется, вишневый) и обнимает в ответ, обвивая руками хрупкие плечи мальчика. Вот так, без слов. Слова и не нужны, ведь они чувствуют друг друга, и все то, что хотелось бы сказать, они выразили в своих поступках. Жених целует его в макушку и зарывается носом в мягкие волосы, и он клянется, что чувствует гребанных бабочек в своем животе. Луи прижимается губами к его груди, прямо там, где бьется сердце, позже укладывается на том же месте правой щекой и вскоре засыпает. Гарри не может уснуть еще очень долго. Он смотрит на этого невинного, беспечного ангела, что так невероятно красив в отраженном свете луны, на его трепещущие веки и приоткрытые губы. Он чувствует его теплое дыхание на своей груди, прислушивается к его размеренному сердцебиению и понимает, что, скорее всего, что-то в нем навсегда изменилось.

***

Все было хорошо - нет, все было просто замечательно - до того момента, как посреди ночи успевшему крепко уснуть Лиаму не пришло сообщение. From: Curly.xx 04:28 Я, кажется, влюбился.