Твоё время вышло

— Твоё время вышло! — прозвучал назойливый голос. Пустая, словно беззвёздное небо, чернота. Точно все звезды разом погасли, оставив после себя бездонную небесную смолу. Упадёшь в неё — вовек выхода не сыщешь! Чем упорней ищешь, тем сильнее засасывает смоль, а перестаёшь — рассеивается, но светлее от этого не становится. Паря в открытом космосе, не различая где низ, где вверх, Веро́ника надеялась разглядеть жизнь. Вокруг ни души, но голос откуда-то прозвучал, ей не померещилось! — Где я?.. — прошептала Никки, не надеясь получить ответ. — Вы, люди, зовёте это иным миром, — голос прозвучал совсем рядом, будто из-за спины, но Вероника по-прежнему никого не видела. — Кто Ты? — тьма немного рассеялась. В месте, где мгновение назад не было ничего, появился чёткий силуэт, по строению тела схожий с человеком. — Человек? — Я — ничто, способное приобретать самые различные формы. Человеческий образ взят, чтобы тебе было легче понять меня. — Понять?.. Я не умерла… — Живые сюда не попадают, — Нечто щёлкнуло пальцами. Неведомая сила гравитации мгновенно припечатала Веро́нику к основанию — теперь у места появился верх и низ. — Прямо сейчас решается вопрос о твоей дальнейшей судьбе. — И долго он будет… решаться? Нечто протянуло руку, помогая подняться. Прикосновение к руке было неосязаемо, точно касание плотного воздуха. Она в самом деле являлась ничем, просто картинкой с незапоминающимся образом. — Год, по земному времени. — А по вашему в-времени? — пробормотала душа дрожащим голосом. — У нас не существует такого ограничения, как время. — Вы отправите меня на перерождение? — Невозможно! — Ничто качнуло головой. — Потому и был созван совет. Мы не знаем, что с тобой делать. Переродиться ты больше не сможешь, стать частью нас тоже… Ты не принадлежишь ни своему миру, ни нашему. Ты осколок, душа! Подобная новость не огорчила Веронику, радости тоже не доставила. Всё, что она чувствовала, оказавшись здесь — пустоту, медленно пожиравшую изнутри. — Ты хочешь, — силуэт задумался, будто забыл слова, — жить? Кивок. Вероника не была уверена насчёт жизни, но оставаться здесь точно не хотела. — Путь к перерождению для тебя закрыт, — Нечто развело руками. — Стать криналином ты не можешь. Пока не окончится совещание, у нас остаётся лишь один выход. — Остаться здесь? — поникшим голосом пробормотала Никки. Криналин покачало головой и привычно щелкнуло пальцами. — За свою халатность мы даруем тебе шанс пожить ещё немного. — «Немного» это сколько, по-вашему? — воодушевлённо поинтересовалась Никки. — Примерно пять лет, если снова не умрёшь.

***

Незнакомый потолок, непривычно жёсткая кровать, после которой всё тело онемело. Рядом лежала незнакомая рыжеволосая девушка, с упоением наблюдавшая за пробуждением любимой. — Проснулась? — с улыбкой пропела рыжая, прижимаясь к Веронике. — Не злишься за вчерашнее? Ты же знаешь, я, когда выпью, несу всякую чушь. — Иди отсюда, Мальва, — имя само собой вырвалось. На языке крутилось ещё одно — Цикломея. Необычное, странное, непривычное, но выбирать не приходилось. Цикломея — Миа. Губы растянулись в улыбке, глаза засверкали живым блеском, после пребывания в пустоте эмоции захлестывали Никки набегающими волнами. Голова пухла, разрывалась от новых знаний, воспоминаний и неведомого доселе языка. — Как всегда обходительна, видать, правда не злишься. Мальва крепко обняла любимую. Миа схватила её за бока, пытаясь отцепить от себя, но быстро разомлела. До чего приятно вновь ощутить обжигающее тепло человеческого тела. — А где же поцелуй «доброе утро»? — Не… — горло забил кашель. Супруга, не мешкая, протянула клочок ткани, свернутый треугольником, и угловатую чашу с мутной синей жидкостью. Никки схватила питьё, из-за резкого движения половина пролилась на кровать. Вернув опустевшую чашу, Миа почувствовала себя намного лучше. В голове наступила ясность, чувства поутихли, а Рыжик… сидела на краю кровати, вытирая влажные щёки своеобразным платком. Ощутив прилив бодрости, Цикломея резво спрыгнула на пол. Пошатнулась, едва удержав равновесие осела обратно на мягкие простыни. В горле неприятно запершило, во рту появилась оскомина, тело охватила слабость. — Что со мной? — Смысла скрывать уже нет. Всё равно всё слышала, — горько усмехнувшись, Рыжик заглянула в пустую чашку, зачерпнула из кувшина немного воды и протянула любимой. — Не стоило мне так напиваться. Никки улыбнулась, её тронула забота со стороны супруги. Люди в новом мире на порядок добрее, чем в старом. — Красная чума… Она пожирает тебя вот уже… Полгода. Прости, что ничего не замечала!.. — по щекам побежали солёные ручейки, Мальва отвернулась. — Плохая из меня жена… Пускай мы всего месяц вместе. — Женаты? — вопрос вырвался сам собой. Внутри всё заклокотало, породив агрессию. Вероника быстро задышала, пытаясь успокоиться. Бывшая хозяйка тела испытывала некую неприязнь к самопровозглашённой супруге, иначе не объяснить внезапную ярость. Мальва не врала, скорее чего-то недоговаривала. — Не помнишь? — Кудряшка повернулась. — Столько лет прошло со дня, когда мы заключили договор, по истечению которого нас официально объявили супругами. Залпом опрокинув в себя чашку мутно-синей жидкости, Вероника вытерла губы и вновь попыталась подняться с кровати. Бодрость вернулась. Никки, пошатываясь, подошла к окну, откуда веяло дождём и прохладой. — Мне осталось недолго, верно? Лет пять… — Да, — голос дрогнул, Мальва не знала сколько ей осталось, — все они твердят одно и то же! Кто и что твердил в один голос, Цикломее предстояло разобраться. Она не собиралась помирать раньше срока, пускай сами Боги выделили ей короткий отрезок времени длинною в пять лет. Смотря на горизонт, Вероника дивилась изменчивости мира. Вчера она была вечно сонной студенткой, сегодня проснулась женой со смертельным диагнозом. О завтрашнем дне и задумываться страшно!