Нас ждет... нечто большее?

Кинотеатр был буквально переполнен — люди толпились в нём в ожидании очередного сеанса, небольшая машина для производства попкорна работала на износ, а Фэн Синь задерживал очередь за собой: она становилась всё больше и больше. За ним выстроилось уже пять недовольных заминкой человек, пока он всё никак не унимался: — Что значит билеты недействительны?! — в который раз повторял он, на что девушка за кассой лишь вздыхала: и то верно, в её смену Фэн Синь был такой не первый, но и не он последний, ведь в вечерние часы — как раз именно в час-пик — посетителей было больше всего, а значит риск натолкнуться на кого-то не очень адекватного возрастал. — Я ведь купил их на вашем сайте, такого просто не может быть! Например, на Фэн Синя. — Господин, прошу прощения, но мы правда не можем принять их. Ваших билетов нет в базе, скорее всего, вы купили их не на сайте кинотеатра, а где-то в другом месте. Приносим наши извинения… Фэн Синь упорно не хотел это принимать лишь по одной причине: взгляд Му Цина в спину ощущался практически физически дулом пистолета в сердце — ни вздохнуть, ведь едва ли Фэн Синю хотелось обернуться и увидеть на лице спутника расстройство. Они едва успели встретиться, как уже всё шло не так, как должно было. Фэн Синь выбросил деньги на ветер, купив билеты на фильм в интернете (чёрт бы побрал этих мошенников!), и потому теперь им некуда было пойти: этот сеанс оказался последним, все залы были забиты, и теперь они уже точно не увидят эту несчастную романтическую комедию. Чёрт возьми. Со стороны очереди послышались недовольные возгласы: Фэн Синь сильно задерживал людей. Девушка за кассой с усталым вздохом выслушала не очень искренние извинения Фэн Синя, которому пришлось соблюсти некоторые приличия, потому что кассирша уже была близка к вызову охраны. После этого он и Му Цин наконец покинули её, отойдя в сторону. Фэн Синь смерил своего спутника долгим взглядом. Му Цин выглядел недовольным, но помалкивал: отчего-то сегодня он был особенно тихим, и это казалось крайне странным, — даже неестественным — ведь обычно именно он был тем, кто первым начинал язвить. Такая смена поведения ужасно напрягала, однако спрашивать подобные вещи было не в привычке Фэн Синя. Тем не менее, несмотря на, казалось бы, очевидное раздражение от пребывания в этом месте, выглядел Му Цин также безупречно, как и всегда. Его волосы были аккуратно уложены, а элементы одежды хорошо сочетались между собой. Стоило полагать, что он, как и обычно, нанес на лицо немного косметики, отчего и выглядел так свежо. При взгляде на Му Цина можно было подумать, что он пришел на действительно важную встречу, отчего Фэн Синь ощущал неуместность собственного наряда: простая толстовка да джинсы, исключением была лишь рубашка, воротник которой торчал из-за ворота кофты. Вот его спутник сегодня был просто очень красив — глаз не оторвать. Однако от смущения и странного чувства недозволенности (видимо, от непривычки — правда ли ему можно было так смотреть на него?) Фэн Синь каждый раз отводил взгляд, стоило им пересечься глазами. — Э… Му Цин, мы можем сходить в ресторан? Я знаю здесь один недалеко, там очень вкусно! — поспешно воскликнул он, сам не замечая, как взволнованно тараторит — это очевидная с первого взгляда излишняя быстрота всегда выдавала его с головой. Му Цин неслышно вздохнул: вид у него был такой, словно он едва сдерживал порыв закатить глаза. У него, похоже, не было причин ругаться с кассиршей в кинотеатре, однако он был вынужден наблюдать за разборками Фэн Синя целых пять минут. Это кого угодно начнёт раздражать. — Недалеко? — почему-то переспросил он, нахмурившись, но потом тут же согласился: — Пойдём. Фэн Синь не сдержал вздоха облегчения и с воодушевлением повел его за собой в заведение, где, по его словам, подавали вкуснейшие морепродукты. Му Цин, сперва поспевавший за ним, со временем немного отстал, но Фэн Синь не придал этому значение. Они оба не осмеливались (а может, были не готовы – впереди у них был долгий путь) взяться за руки и просто шли рядом, однако в конце концов Фэн Синю пришлось остановиться, когда он осознал, что Му Цин больше не отпускает едкие комментарии по поводу его истории о преподавателе. Он обернулся, чтобы окликнуть его. Му Цин тут же остановился и выпрямился. — Ты чего? Ты что-то потерял? — Нет, всё в норме. — Тогда почему ты тащишься, как черепаха? — Мне нужно было протереть ботинок, а то ты наступил мне на ногу и не заметил, — Му Цин наклонился, рассмотрев свои новые лаковые туфли, и наконец пошёл вперёд, стараясь обогнать своего спутника, однако стоило ему шагнуть, как на его лице отразилась боль — и Фэн Синю это не почудилось! Явно превозмогая её, Му Цин не остановился до тех пор, пока Фэн Синь сам не поймал его за плечо и с непривычной для него обеспокоенностью в голосе спросил: — Му Цин, что с тобой? Тот сжал челюсти и поджал губы, опуская глаза и бледнея. Этот проклятый упрямец сам ни за что не попросил помощи! Но, похоже, ему было больно… Окончательно приняв тот факт, что их свидание катится в тартарары, Фэн Синь вздохнул так, будто на его плечи навалились все тяготы этого мира. — Забудь. Я вызову такси, поедем ко мне. Постарайся поменьше двигаться. Еду закажем навынос, — распорядился он, одеревеневшими пальцами выуживая телефон из кармана брюк — от волнения руки его едва слушались, пока он открывал приложение, и всё время потели. Му Цин молчал, и это убивало Фэн Синя, которому ужасно хотелось встряхнуть его с восклицанием: “Скажи уже что-нибудь!”. Тяжелое молчание повисло в воздухе между ними, но никто так и не решился нарушить его. Все неприятности этого вечера оба приняли в молчании, словно боясь сказать друг другу хоть слово. Опасаясь открыться. Казалось, если начать разговор, разразится скандал, а именно этого Фэн Синь добивался меньше всего, приглашая Му Цина на свидание. Именно этого, он, черт возьми, так боялся. Уже десять минут спустя они сидели в такси, направляясь к дому Фэн Синя. Му Цин, проявляя упрямство ишака, сам доковылял до машины, и когда он повернулся спиной к Фэн Синю, тот случайно заметил красные пятна на безупречно белых носках Му Цина. Это повергло Фэн Синя в шок, однако уже в следующую секунду он дернул спутника за руку, возмущенно заглядывая ему в лицо: — Ну и какого хрена ты не сказал?! Ты ноги стер в кровь! — А что бы ты сделал? — закатил глаза тот, — мы уже пришли сюда, мы уже здесь, и я бы не стал возвращаться домой, просто потому что у меня что-то болит. Фэн Синь потерял дар речи. Он молчал всю дорогу, однако его руки в карманах были крепко сжаты в кулаки. Неужели этот придурок настолько тупой? Как можно говорить такие вещи! Но тягостные размышления Фэн Синя прервало тихое сопение на соседнем сидении. Му Цин, который позволил себе немного отдохнуть, тут же задремал, и Фэн Синь, вспомнив все те дни, когда тот не спал, штудируя учебники к зачету, не трогал Му Цина до конца поездки. Возможно, консилер и смог скрыть следы усталости, но всё же Му Цин отчаянно нуждался во сне. Фэн Синь лишь то и дело поглядывал на него, и каждый раз в ту же секунду складка меж его бровей ощутимо разглаживалась — мысль о том, что тот заснул в его присутствии, очень льстила. *** Вечер шел своим чередом. Остывшую еду из ресторана пришлось снова разогревать и искать фильм для просмотра на стареньком телевизоре. Фэн Синь не давал Му Цину вставать, чтобы не напрягать его пострадавшие ноги, хотя тот и порывался помочь, однако Фэн Синь не мог позволить ему этого. Он сам носился между кухней и гостиной, сам выуживал пульт по всей квартире, сам искал подходящий плед для них двоих. Всё же такой вечер — лучше, чем ничего. — Не дергайся, будет больно, — предупредил он, держа в руках ватку с антисептиком. Му Цин поморщился, попытавшись забрать у него средство, и Фэн Синь, цокнув языком, отдал ему антисептик, понимая, что тот не позволит ему обработать его кровавые мозоли. — Я что, девица на выданье? Спасибо, я в курсе, что это больно, но не больнее, чем новые туфли, — огрызнулся Му Цин. Он принялся с усердием обрабатывать раны и не издал ни звука, пока проделывал эти манипуляции. Фэн Синь хмуро подавал ему новые кусочки ваты, смоченные антисептиком. Такого жеста заботы на данном этапе было вполне достаточно — и Фэн Синь надеялся, что Му Цин это тоже понимал. — Нахрена ты вообще их надел? Что, спустил на туфли всю свою степуху и обосрался? — пробурчал он. — Ты даже пластыри не захватил! — Отвали, — беззлобно, но устало отозвался тот, заклеивая мозоли лейкопластырями. — Ты фильм-то нашёл, нет? Включай его уже. Иначе вообще не посмотрим… Они устроились на диване вдвоем и накрылись пледом. Голые лодыжки Му Цина торчали из-под покрывала. Они не сказали друг другу ни одного нормального слова с тех пор, как оказались в машине — вряд ли ворчание по поводу мозолей можно было считать подходящим разговором. Теперь же Фэн Синь старательно пытался подобрать слова, но Му Цин опередил его. С непроницаемым лицом он тихо произнес: — Честно говоря, я ожидал чего-то подобного от нашего свидания. Фэн Синя бросило в холодный пот, он застыл, поняв: это конец! Му Цин сейчас пошлет его ко всем чертям, и они никогда больше не заговорят об этой неудавшейся попытке построить отношения. В конце концов, этого стоило ожидать, и надеяться на что-то было очень глупо. У него было чувство, будто прямо сейчас он вот-вот потеряет нечто очень важное — настолько, что это разбивало его сердце на мелкие куски. — Что ты, блядь, хочешь этим сказать?! — накинулся он злобно, скрестив руки на груди и поджав ноги под себя — они расселись по разным углам дивана, но Фэн Синь всё равно не мог избавиться от чувства уязвимости, несмотря на расстояние. — Слушай, я прекрасно знаю, что это было просто ужасно! Лицо Му Цина неуловимо содрогнулось, и он нахмурился. — Это было ужасно. — Я и без тебя в курсе, — огрызнулся Фэн Синь. Всё в нем кипело от эмоций, от разочарования и гнева, смешавшихся на душе, — этот удушающий комок стянул ему грудь так, что не вздохнуть. — Какого хрена ты мне это говоришь? Всё пошло по пизде, но я хотя бы постарался всё исправить. — Фэн Синь… — Я хотел, чтобы тебе понравилось время, которое ты провёл со мной! Ты мог бы хотя бы спасибо сказать?! — Да послушай уже, придурок, — Му Цин сурово повысил голос, закатив глаза, — и слова не даешь мне вставить, помолчи, ладно? Я хотел сказать, что… мне всё равно, что всё пошло не так, — вздохнул он, потерев лоб ладонью. — У нас… всё время что-то… ну… не так. Н-но это… меня это устраивает, — закончил он свою речь, едва не дрожа от напряжения. Буквально только что Фэн Синь был готов взорваться, однако теперь его словно облили холодной водой из бочки, и такая резкая смена обстановки отозвалась пустотой в голове. — Извини. — А? — теперь пришла очередь Му Цина удивляться. Фэн Синь снова повторил. — Извини. Я сейчас… очень испугался, — разговор о собственный чувствах давался Фэн Синю ужасно тяжело, но он понимал: больше нет пути назад. Нужно сказать это здесь и сейчас, иначе момент будет упущен насовсем, и потому ему пришлось собрать всё своё огромное мужество в кулак. — Что ты пошлёшь меня за такие проёбы. — Я уже привык к ним, — Му Цин усмехнулся, и за эту усмешку Фэн Синю всё равно захотелось съездить ему по лицу, несмотря на всё пережитое. — И всё равно согласился. Думаешь, сегодняшний вечер напугал бы меня? Я мог послать тебя нахрен ещё в кинотеатре, но не стал ведь. Фэн Синю расстояние между ним и Му Цином показалось вдруг просто огромным, поэтому он, не давая себе времени на раздумья, передвинулся ближе и коснулся рукой его пальцев. Прикосновение было легким, осторожным, казалось, Фэн Синь таким образом спрашивал: ты не против? Му Цин смотрел своими бездонными глазами в его бесконечно долго, прежде чем медленно подвинуться ближе и уместить подбородок на его плече. — Блин, почему ты ничего не сказал этой бабе за кассой? Молчал как рыба, пока я с ней препирался, — пробубнил Фэн Синь. — Я не хотел ничего испортить, — подумав, сознался Му Цин шепотом. Это настолько удивило Фэн Синя, что он в попытке повернуться столкнулся скулой с лицом Му Цина и охнул. Тогда тот слегка извернулся и опустился ниже, уложив голову на его плечо и закинув руку на грудь Фэн Синя. Фэн Синю показалось, будто тот может почувствовать, как сильно колотилось его сердце, и поборол желание отодвинуться. Заставить остаться себя на месте, сделать несколько глубокий вдохов и осознать, что всё происходящее — реальность. — Я решил, что ты с ней сам разберешься, и не хотел встревать — иначе нас бы точно оттуда выгнали, — наконец, произнес Му Цин тихо возле самого уха Фэн Синя, отчего его прошибло на волну мурашек — он звучал расслабленно и сонно. — А из хорошего за сегодня… еда была вкусной. — Согласен, — отозвался тот, наконец, включая выбранный ими фильм и принимая тот факт, что теперь ему было позволено обнимать Му Цина на самом деле, и всё было в порядке. Очень скоро Му Цин снова уснул, и Фэн Синь подоткнул ему одеяло, чтобы согреть. Открыться чувствам было нелегко, но это было также необходимо, как дышать. Да, путь они выбрали тернистый. Но теперь у Фэн Синя была надежда, а ещё — Му Цин под боком, колючий, как ёж, но с мягким нутром, — и наконец ему показалось, что всё будет хорошо.