Другая история

Кажется мне — Все закрылись двери. Стены тюрьмы моей — толща льда, И каждый миг прибывает в ней через щели Вода — Слёзы душ, Что им не выплакать никогда. И в этом моя вина! Оступилась И падаю вниз, А за мной целый мир Разлетелся в осколки Изо льда. Дорого обошёлся каприз — У свободы моей Оказалась жестокой цена. Жестока свободы цена. «Оступилась» — рок-опера «Орфей»

От лица Лили Холодно даже под одеялом… За что? Что я натворила?! Как я оправдаю действия? Зачем я поранила Кэйю? ЗА ЧТО МНЕ ВСЕ ЭТО?! Из-за меня… из-за меня окончательно все поссорились… Из-за меня умер папа… Я его не спасла… Из-за меня… Я позволила горю выплеснуться… позволила себе свободу… И ранила брата… Почему? ПОЧЕМУ?! ЗА ЧТО ЭТО ВСЕ ИМЕННО НА МНЕ?! Семья распалась… Всюду боль… Дилюк ушел из Ордо Фавоницс… Они с Кэйей поссорились… и все… Все из-за меня! *** От лица Дилюка Лили… Бедняжка. А Кэйа… Что Кэйа. Он предал семью. Как, ну КАК он мог смириться, что подвиг отца останется в неизвестности?! Ему как будто все равно… Я ненавижу его! Хотелось бы просто оборвать все связи, но… Ради Лили… не буду. Он ей еще нужен. И… нет, мне он больше не нужен. Как и Ордо Фавониус. Надо проститься с бывшим мной… И с работой… и с счастьем. С последним — особенно сложно. За что?.. За что это все?! Надо проведать сестренку… Ей тоже тяжело. Наверное, даже тяжелее, чем мне. Она ведь уже второй раз теряет столь важного человека… Жалко мне ее… *** От лица Кэйи Боль… потеря… опять. Удар клинком. Почему — удар — это — удар — опять — удар — происходит? Его — удар — семья — удар — опять — удар — распадается. Надо смириться. Он обязан делать вид, что все хорошо. Прятать все эмоции за вежливой улыбкой. Быть для всех опорой. Поддержать сестру и… попробовать помириться с Дилюком. Теперь понятно, что делать. Он поддержит сестру. Не менее. По возможности — он попытается улучшить отношения с Дилюком. Это надо. Для… для самого Кэйи. И для Лили. *** — Ты как? — Дилюк осторожно присел на край кровати сестры. Молчание. — Я понимаю… Мне тоже больно… — Это я виновата… — Послышались рыдания. — Нет, ты что! Виноват кто угодно, но только не ты! Виноваты я, Кэйа, Ордо Фавониус, да хоть весь Монд, но ты… ты единственная, кто не при чем. Ты… — Да. Я всего лишь не успела. Я МОГЛА спасти его жизнь, но… опоздала. Замешкалась. — Ты и не могла успеть… — Могла. Из-за моего опоздания… все горе. Вы с Кэйей поссорились. Папа умер. Урса выжил. Все из-за меня, как ты не понимаешь?! — Малышка. — Кэйа. В своей манере входить тихо и без стука. -Ты не виновата. Только я. И никто другой. — Нет, ты чего! Я тоже виноват! Я… испугался. Не смог защитить отца… — Кто тут спорит? Никто из вас не виноват. — Аделина присоединилась. Она как никто другой умеет утешать. Она… стала для Лили как сестра. Или мама… Нет. Сестра. — Вы ничего не могли изменить. И ничего не смогли бы предотвратить. Вы не виноваты. От той силы он все равно бы умер. У него… не столько сил, что бы этим пользоваться. Это просто факт. — Девушка приобняла малышку, судорожно всхлипывающую на кровати. Она определенно умела обнадежить. — Тебе спеть песню? Это старинная баллада. Она дарует уставшим и бодрым, болеющим и здоровым, маленьким и взрослым целительное спокойствие и помогает заснуть. — Она посмотрела на юнош. — Вы, как только ваши буйные головушки коснутся подушки, впадете в тот же целительный сон без видений. И вас на время покинет горе. И девушка запела

Слыхал я недавно поверье одно — Рассказец про воду и про вино, Как оба, друг с другом в ссоре, Бранились, себе на горе. Как-то сказало воде вино: «Во все я страны завезено! В любом кабачке и таверне Пьют меня ежевечерне». Вода говорит: «Замолчи, вино! Со мной не сравнишься ты все равно! Я мельницы в ход пускаю, Плоты на себе таскаю»ее… («Про воду и вино» в переводе Л. Гинзбурга)