Тяжелая атмосфера

За общим столом повисло тяжелое и неловкое молчание. Альбедо смотрел прямо на чужеземцев из Сумеру, изучая их, Сахароза смущенно мяла край своих одежд под столом, смотря по сторонам и кусая губы; Эмбер и Эола переглядывались, смотря друг на друга с вопросом, а путешественник, ощущая нагнетенную атмосферу, утыкался в свою тарелку и медленно пережевывал пищу. Кажется, хвост Тигнари недовольно взмахнул. Даже Паймон, всегда разговорчивая, молчала сейчас. Но вдруг тишину разрывает неуверенный голос Сахарозы, обращенный к молодой лучнице: — Коллеи, что-то случилось? Над вами атмосфера… — Нагнетающая, — закончил Альбедо, скрестив руки на груди и смотря все так же изучающе. — Это даже хуже, чем молчание после шуток Сайно! — оторвалась от медовой ножки Паймон, наконец-то, вставляя свои пять копеек. Сайно поднял взгляд и недовольно посмотрел на Паймон, нахмурив брови. Коллеи, если честно, даже не хочется вспоминать причину такой тягучей атмосферы. Она вздыхает. — Ничего, просто… — девчушка протыкает горох в тарелке вилкой, — Бывает ли половое созревание у людей, которым почти тридцать? — с издевкой, но одновременно искренне спрашивает она. Сайно поперхнулся чаем, разбавленным одуванчиковым медом.

***

Им выделили номер в отеле Гете, но, к сожалению, однокомнатный. Коллеи не привыкла спать вместе с мастером Тигнари и господином Сайно. Только в совсем раннем возрасте они с Сайно спали вместе, добираясь из Мондштата в Сумеру в первый раз. С Тигнари то же самое: в то же время он уделял ей место на своей кровати, а сам спал на полу рядом с ней. Но хорошо то, что кровати отдельные, и обе двуместные. Коллеи сможет распластаться на приятной постели и занять все свободное место, а мастер и генерал могут спокойно поспать на одной ложе, не притесняя друг друга. Но, видимо, притеснить друг друга очень хотелось. Хоть болезнь Коллеи и ушла, но бессонница временами мучала, потому девушка ворочалась по часу и пыталась уснуть в нужное время. Сейчас она делала то же самое: приняла комфортную позу для сна, обняв подушку руками и ложась на живот, и прикрыла глаза. И лежала так минут тридцать, не двигаясь. Тигнари однажды советовал ей лежать в одной позе и лишний раз не тревожить тело, чтобы побыстрее уснуть. В комнате было очень тихо, слышались только аккуратные шаги и шуршание постели. Лучница уже начала засыпать, но ее только начавшийся сон потревожил громкий скрип кровати с другого конца комнаты. — Сайно! — шипит Тигнари. Слышится шуршание постели и новый скрип. — Коллеи уже давно спит, — почти бесшумно шепчет Сайно, но Коллеи улавливает весь их разговор. Потому чуть не вздрагивает, когда слышит собственное имя, — Коллеи. Девушка проигнорировала зов. Что они собираются делать? — Видишь, она спит. А при других обстоятельствах сразу же отозвалась. — Все равно это неправильно, Сайно, — Коллеи слышит в его голосе небольшую раздраженность. — В законах Сумеру, по которым я работаю, ничего не сказано об этом. — Сайн… Коллеи краснеет. Она слышит звуки поцелуев. Сначала это обычные чмоки, но те сразу же стали более… Интимными. Более мокрыми и хлюпкими. Девушка старается не двигаться лишний раз. Надо прервать их, надо сказать, что она не спит. И что она смущена. Но Коллеи боится даже пискнуть сейчас. Она чуть ли не пищит смущенно, когда слышит стон Тигнари. Он не похож на те стоны во время борьбы с плесенниками, он отдает… Приятными нотками. — Сайно… — Чш-ш, — шепчет Сайно, — Ты же не хочешь разбудить Колли? Коллеи пробирает очень смущенными нотками. От того, что она в первый раз слышит такой вариант своего имени, а еще от такого томного голоса генерала. Он всегда звучал серьезно, но сейчас господин Сайно будто хочет этим самым голосом совратить мастера. А еще, конечно же, от шуршания одежд и дальнейшего их снятия и скидывания на пол. — Сиди тихо, как послушный и тихий лисенок, хорошо? Со стороны Тигнари слышится согласное мычание, из-за которого Коллеи удивляется внутри. Никогда он не звучал таким покорным, всегда у Тигнари была колкая фраза в рукаве для ответа. Коллеи уже данная ситуация начинает смущать до такой степени, что уже становится злостно. Она хотела поспать, а эти двое взрослых! Она понимает, что они любят друг друга, да и она любит их, как родных родителей, но не стоит же из-за чувств позволять делать такое при других людях! Когда хлюпающие звуки нарастают, становясь громче, а стонов из наставника вырывается все больше, Коллеи не выдерживает. Она резко встает с кровати и направляется в ванную комнату, чтобы умыться и с чистой — не совсем — душой снова попытаться лечь спать. Пока девушка вытирает лицо полотенцем, она слышит недовольные возгласы своего наставника: — Бестактный шакал! — и слышит звонкий шлепок. — Тигна-ай! Не в солнечное сплетение же! — жалуется Сайно. — Я тебе такое солнечное сплетение покажу — запутаешься в пути до дома! — Ты сказал каламбур! — Какие каламбуры? — шуршание на кровати, — Только попробуй лечь со мной в одной кровати. И когда Коллеи вернулась из ванной комнаты, Тигнари был повернут лицом к стене, укрывшись по голову одеялом, а Сайно действительно спал на полу, держа руку на хвосте мастера, который недовольно покачивался.

***

— Только если это патология, — отвечает ей Альбедо, — Но позволь мне спросить: про что ты именно говоришь, имея в виду половое созревание? — Ну… — смущенно отвечает Коллеи, — Скорее, половое влечение… Сахароза смущается от таких разговоров, а путешественник оглядывает всех людей столом, взглядом улавливая виновников вопроса. Альбедо лишь хмыкает и отвечает Коллеи: — Половое влечение — вещь странная и временами непонятная. С биологической точки зрения, людям просто хочет восполнить потомство с теми, кого они любят, а также просто утолить свои потребности в близости. Я могу говорить об этом долго, но… — Альбедо кратко смотрит на Сайно и Тигнари, которые подняли свои взоры на алхимика, — Иногда любимым людям хочется чувствовать друг друга. Даже в неподходящие моменты. Коллеи смотрит на алхимика несколько мгновений, а потом вздыхает, кивая. Принимает свою ношу, но все равно считает должным то, что Сайно и Тигнари надо извиниться перед ней. Что они, собственно, и делают вечером.