Беспроигрышное пари

      Кубы сигаретного дыма вздымались к потолку, скапливаясь под ним. Воздух в помещении становился тяжелее, однако далеко не из-за распространившегося по всему периметру едкого дыма от сигарет: в нем стояло давящее, удушающее напряжение. Он смотрит вперед, зажимая меж губ фильтр той самой горькой сигареты, что раздирала горло. Мог бы бросить, да вот все никак силу воли не найдет — слишком тяжело. К тому же это ощущение дискомфорта в горле волей-неволей заставляло чувствовать себя живым.       — Итак, мистер Альберих, - давящую тишину нарушил монотонный голос парня, что сидел за большим офисным столом, изготовленным из красного дерева. Вещь наверняка дорогая, — Прошу Вас повторить еще раз, зачем и с чем Вы пожаловали ко мне? - в голосе послышались нотки раздражения. Кожаный стул скрипнул под весом парня, что поудобнее устроился в нем, облокачиваясь корпусом тела о край стола, для удобства, придерживая голову руками. Его аура угнетала: он словно нависал над оппонентом, тенью своей накрывая все его тело. В случае, если бы напротив сейчас сидел какой-нибудь зашуганный и забитый парнишка, то от такого визуального напора он бы потерял дар речи напрочь, перепугавшись. Однако сейчас собеседники более или менее были на равных: как по силе, так и по решительности.       — Я пришел, чтобы убить Вас, босс, - губы мужчины растянулись в самодовольной ухмылке; он вальяжно уселся в кресле, откинувшись на его мягкую спинку, раскинув руки и закинув ногу на ногу. Этот мужчина явно чувствовал сейчас себя королем ситуации.       — Что, блять? - лицо омеги скривилось в отвращении. За сегодняшний день этот человек далеко не первый, кто пришел с похожими намерениями. Только вот все остальные "вышли" из этого кабинете вперед ногами, с пробитой головой или сквозным отверстием в ней же. Раздался тяжелый и шумный выдох. Он устал.       Это началось довольно-таки давно. Все дело в том, что в криминальном мире не приветствовались омеги. Вернее приветствовались, но лишь в роли любящих супругов каких-нибудь больших дядек или же в роли проституток. Иерархию всегда возглавляли альфы: сильные, умные — они вызывали уважение и страх среди других. Омеги же плелись где-то позади этих крепких спин, предпочитая не высовывать свои милые мордашки, не светиться лишний раз. Омега в рядах группировки, как женщина на корабле — к беде. А если, допустим, омега умудрится занять высокий пост, то это и вовсе будет резонанс в криминальном мире: трагедия и конец света. Никому и никогда не пришло бы в голову то, что во главе немало известной группировки "Змей", может сидеть омега. Выяснилось это буквально недавно и, после того, как пошел такой слушок, другие группировки такого же масштаба, поменьше — все нацелились на главу "Змей". Алчность всегда управляла людьми: желание жить в роскоши, купаться в деньгах как Скрудж Макдак, ни в чем себе не отказывать.. Да что там, — управлять людьми — вот, чего хотел раз в жизни каждый человек. Теперь многим предоставлялась возможность ухватить удачу за ее юркий хвост, ведь по законам мафии — тот, кто убьет главу одной из группировок, становится следующим ее боссом. От такого лакомого кусочка никто не откажется. Особенно если учитывать самонадеянность многих людей: они считают, что справиться с омегой будет легче в несколько раз, чем с альфой. Однако этот омега не был слабым противником: он явно был многим не по зубам. Его боялись, уважали. Непредсказуемый, он творил все, что угодно его душе. Каждый член "Змей" знал, что переходить дорогу Даниэлю — опасно. Парень был изощренным, с хорошо развитой фантазией, особенно если дело касалось пыток. Многие его подчиненные на своей шкуре прочувствовали, каково это — оказаться в руках этого змея, пережить наказания, что придумывал этот человек. А как иначе выжить в этом жестоком и несправедливом мире? Как иначе подняться по иерархии, где омега — низшее существо, способное, по мнению высокомерных ублюдков, лишь подчиняться и плодиться. Страх и уважение — вот, что правит в этом мире. Хочешь завоевать уважение, подчинить себе? Заставь тебя бояться. Стань для этих людей всепоглощающим пламенем: ужасным, смертоносным, болезненным.       Именно так Даниэль Марсальский поднялся с колен, взобрался по лестнице иерархии вверх; доказал своему отцу, что он, будучи омегой, чего-то, да стоит. За многие годы парню пришлось пройти многое: неуважение, тренировки, проверки, похищения и неприязнь собственного отца, который считал, что омега — лишь инструмент. Ни на что не годный, кроме как продавать свое тело за деньги, инструмент. Марсальский старший ни на йоту не рассматривал своего сына, как будущего главу своей группировки, которую собственными руками поднимал с колен. Альфа считал, что удел Даниэля — быть проституткой или супругом какого-нибудь богатого человека, коль иного места в социуме у омеги не было. Однако сдаваться без боя Даниэль не собирался. Для себя он принял решение — стать сильнее, не уступая ни одному альфе. Как итог — глава "Змей" теперь — Даниэль Марсальский. Старший сын Виктора Марсальского, основателя этого гадюшника. Омега — истинная змея, что сразу же обвила организацию мертвой хваткой, начиная с ее ног, заканчивая головой, а острые ядовитые клыки вонзались глубоко в сердце организации. Теперь он тут — Царь и Бог.       Только вот надвигалась смута и революция. Каким бы искусным лжецом ни был человек, а правда, рано или поздно, обязательно вырвется наружу. Долгое время, сидя в кресле главы, Даниэлю удавалось скрывать тот факт, что он не альфа, как преподнес он изначально, а омега. Поначалу он тщательно скрывал сей факт: поддельные документы, сокрытие запаха и тонны подавителей, транквилизаторов. Все было сделано так, чтобы комар носа не подточил и, в один момент, парень крайне нелепо попалился перед своим же подчиненным. А у того язык без костей — моментально побежал трепать им, разбалтывая направо и налево такую сенсационную новость. Проверить факты — нет. Побежать чесать языком — за милую душу. А мир мафии почти такой же, как и мир шоу-бизнеса, только слегка чернее и без света софитов. Если что-то попало в "новостной канал" группировок, то оно будет перемалываться там долгое время. Так и началась охота за головой Даниэля Марсальского. Каждый хотел заполучить его место себе, даже если придется испачкать свои руки еще большей кровью. Как жаль, правда, что никто не учел тот факт, что целью их охоты стал человек, который без угрызения совести возложит себе лестницу из чужих голов, над которой будет стоять трон из человеческих костей, а сам человек — с ног до головы будет покрыт кровью.       — Ходит тут слушок такой, - начал мужчина, что сидел напротив Даниэля, ядовито улыбаясь ему, — Что Вы, дорогой босс — омега. Я, естественно, понимаю, что не первый такой нагло ввалившийся в Ваш кабинет, трубящий во все горло "я пришел Вас убить", человек, однако, - взгляд его уцепился за голубые глаза омеги, сверкнул сталью, словно желая вызвать страх, — Я настроен куда более решительно, чем те, кто покинул этот кабинет не совсем живыми. По правде говоря, я считаю, что из-за Вас, Даниэль, группировку разорвут на кусочки: восстановить ее после не будет никакого шанса, - Альберих потянулся к внутреннему карману своей куртки, выудив оттуда полупустую пачку сигарет. Пересохшими от напряжения губами он подцепил фильтр одной из этой гадости, сжимая меж губ, закуривая и втягивая легкими большое облако табачного дыма.       — Дам Вам дружеский совет прежде, чем прострелю Вашу голову: сдайтесь добровольно.       "Высокомерный ублюдок", - пронеслось в голове Даниэля. Он лишь усмехнулся от подобной дерзости. Какие альфы нынче самоуверенные. С высокомерием у них всегда все было отлично, а вот самоуверенность прихрамывала на левую ногу. Однако сейчас все координально изменилось. Только вот незадача: таких, как Альберих, Даниэль ел на завтрак и даже костями не давился. Подчинить себе альфу для него не было какой-то проблемой. Большая половина его подчиненных — альфы, что смиренно склонили перед ним голову в уважении.       — Начнем с того, что Вы мне не друг, - пепел сигареты, что все еще была во рту у омеги, опал на стол. Он цокнул недовольно языком, окурок вминая в пепельницу, — Продолжим тем, что группировка из-за меня не будет разорвана на кусочки, скорее все произойдет наоборот, - пройдясь пятерней по пепельным, коротко стриженным волосам, омега поднялся со своего кресла, что скрипнуло словно от облегчения. Повернувшись спиной к альфе, он прошел к панорамному окну, выдыхая шумно, устремляя свой взор на высокие здания города: вечером город был невероятно красив, особенно с высоты тридцатого этажа, — Боюсь Вас огорчить, но каждый член моей организации, каждая уличная шавка, которую я кормил с руки, будут до последнего рвать людей, что переступили мне дорогу. Не будьте таким самоуверенным, мистер Альберих.       — А что, если Ваши люди предадут Вас? Найдут другую крышу, человека, что предложит им что-то более выгодное, - Эрнест беглым взглядом изучил стол, останавливаясь на пепельнице. Потянулся к ней, стряхивая сигаретный пепел в ёмкость. Все же не хотелось испортить пеплом столь замечательный и дорогой паркет: он еще надеялся, что этот кабинет будет принадлежать ему, — Что Вы будете делать, если останетесь один?       — Вы хотели бы знать, что я буду делать? - Даниэль голову повернул, вскинув бровь в удивлении.       — Да, было бы очень интересно посмотреть на Ваши потуги выжить.       Коротко стриженный омега потянулся к кобуре, что была прикреплена к поясу под пиджаком. Ловким движением руки он выудил из этого чехла револьвер — свое излюбленное оружие. По мнению Даниэля револьвер был весьма интересным оружием: изящный, красивый, а чего только стоила игра в Русскую рулетку с ним.. Медленно и плавно омега развернулся на небольших каблучках своих ботинок, предстоя уже лицом перед альфой, что дернулся от неожиданности, увидев в руке оппонента оружие. Марсальский вытянул руку, направив дуло револьвера прямиком в сторону наглого ублюдка, что был слишком высокого о себе мнения. Голубые глаза блеснули жаждой крови, жаждой выжить любой ценой, однако лицо оставалось безэмоциональным. Оно не выражало абсолютно ничего, а приспущенные веки делали взгляд тяжелее. Он так спокойно держал револьвер, направляя его на одного из членов организации, что держал под своим крылом. Однако мир мафии, — копия мира животных — выживает лишь сильнейший.       Даниэль сделал несколько шагов вперед, сокращая расстояние между собой и Эрнестом, все так же держа того на мушке. Палец лежал на курке, готовый вот-вот выстрелить.       — Думаю, Вы знаете, сколько на моих руках крови; Вы непременно должны быть осведомлены о том, какой я человек и что я не поскуплюсь на патронах. Я нажму этот чертов курок, а после с упоением буду наблюдать, как из Вашей головы вытекает кровь, - монотонно, на одном дыхании выпалил, сократив расстояние еще больше, подходя почти вплотную, — Не думайте, что у меня не хватит смелости, - и у него хватило. Палец нажал на курок, но вместо заветного "бах" послышался лишь щелчок курка. Омега с упоением и удовольствием смотрел на то, как широко от испуга расширились глаза альфы, как он вжался в это несчастное кресло, хватаясь руками за ручки. Такая реакция позабавила Даниэля. Он аж облизнулся.       — Вы знали, что первый — холостой, мистер Альберих?       — Да Вы определенно псих, мистер Марсальский, - хрипло отозвался Эрнест, немного расслабившись. Выдыхая судорожно и шумно, Альберих облизывал пересохшие губы, ухмыляясь. Его тело пробрало легкой дрожью от волнения и такой неожиданности. На деле он не испугался, скорее, наоборот — перевозбудился от волнения. Игра с собственной жизнью приносила ему персональный кайф: ходить по лезвию ножа, зная, что один неверный шаг приведет к смерти — то еще удовольствие.       — Однако же так куда интереснее, чем ситуация, когда я мог бы просто прикончить Вас.       Омега нахмурился, убирая револьвер обратно, на свое законное место.       — Вы спросили, что я буду делать, если останусь один, так вот, - парень подошел ближе к своему оппоненту, склонившись над его ухом, пальцами впиваясь в спинку несчастного кресла, — Я буду выгрызать глотки таким как Вы, что захотят прикончить меня, высокомерно думая, что это у них получится. Я не тот слабый омежка, которых вы привыкли видеть в этом обществе, что готовы и задницу свою продать подороже, лишь бы выжить. Я добился этого поста своими силами, своими зубами и руками. Я — главный змей этой организации, без меня она сдохнет, - процедил шепотом омега. Он был уверен в том, о чем говорит, был уверен в себе.       — Вместо того, чтобы бездумно убивать меня, я готов предложить игру поинтереснее, - выпрямив спину, Даниэль отошел от альфы на пару шагов назад, руки складывая на уровне груди, — Вы ведь, мистер Альберих, любитель разного рода авантюр. Я уверен, Вы мне не откажете. Тем более мое предложение будет весьма стоящим, интересным, а главное — выгодным.       Эрнест призадумался. Сейчас чаши его весов перевешивали друг друга. С одной стороны — не париться, не совершать лишних телодвижений и просто пристрелить босса, спокойно заняв его место под "солнцем", а с другой стороны... Авантюры это всегда интересно и заманчиво, особенно если они предполагают для тебя какую-то дальнейшую выгоду. Что бы там ни было, альфа решил согласиться. Его любовь к азарту, к авантюрам, попросту не позволяла ему упустить такую возможность.       — Что ж, - мужчина посмотрел на омегу из подлобья, пальцами в задумчивом жесте касаясь своего подбородка, — Надеюсь, что Ваше предложение будет действительно дельным.       — Предлагаю Вам пари, - Даниэль шумно выдохнул, — Кто первый соблазнит оппонента — тот и останется в выигрыше. Проигравший получает пулю в лоб, - кратко и по существу сказал парень, следя за чужой реакцией, которая не заставила себя долго ждать. Хоть за наигранной улыбкой Эрнеста не было понятно, о чем он думает и каковы его реальные эмоции сейчас, однако по блеснувшим глазам было ясно — заинтересовался. Именно этот интерес Даниэлю и был нужен: он намеренно не вдавался в детали и подробности, кинув лишь наживку в пасть этому альфе. Можно задаться вопросом: какой резон ему предлагать такое пари человеку, который пришел за его головой и местом в кресле главы? На самом деле у Даниэля были свои личные причины и мотивы поступить именно так. Его любовь к азарту и авантюрам была, честно говоря, не меньше, чем у Эрнеста, однако этот факт не являлся первостепенной причиной такого неожиданного предложения со стороны босса "Змей".       — Вижу, Вы заинтересованы. В таком случае я продолжу, - омега прокашлялся, приставив кулак к губам, прежде, чем продолжить этот разговор, — У нас будет отсрочка примерно в год: за этот год любыми методами нужно соблазнить оппонента, заставить его ощутить теплое чувство, которое люди прозвали "любовь", - от этого слова Марсальский скривился, плечи его вздрогнули, — Методы можно использовать абсолютно любые: начиная с простой заботы и внимания, заканчивая постелью. Условия будут такими: если это пари проигрываю я, то добровольно передаю все свои полномочия, организацию и все предприятия, что находятся под хвостом "Змей", Вам. А так же получаю пулю в лоб, для надежности, если вдруг мне захочется Вас наебать и вернуть место главы снова себе. Если проигрываете Вы, то Ваша организация "Мёбиус", Ваши люди — все, пойдет под мое полное руководство. Так же ваши поставки наркотиков уйдут полностью ко мне под хвост, а Вы получаете пулю в лоб, - на губах появилась легкая усмешка. Игра не на жизнь, а на смерть. Со стороны — ребячество полнейшее. Однако в этом есть некий резон... В случае, если у кого-то из этих двоих появятся чувства, то это станет большой проблемой для одной из сторон. А что обычно люди делают с проблемами? Они их решают. И не особо важно какими методами — все методы хороши.       Все сказанное Даниэлем Альбериху пришлось некоторое время переварить, покумекать над этим в голове и опробовать каждое сказанное слово на языке. Соглашаться на такое пари сразу же — безумие. Для начала нужно бы взвесить все "за" и все "против" прежде, чем давать какой-либо ответ. Хотя неважно, каким будет ответ Эрнеста сейчас: итог будет один и тот же — один из них умрет. Однако вопрос в том, случится ли это сегодня или же через год. Альфа нервно усмехнулся, потупив голову и почесав затылок. Не ожидал он такого исхода своего сегодняшнего визита к боссу.       — Иными словами, ты хочешь поиграться с чувствами? Что ты за садист такой, - откинувшись на спинку кресла, темноволосый альфа расхохотался: то ли ему действительно было смешно, то ли это было нервное. Он даже не заметил, как перешел на "ты", — Даже самые отпетые уголовники не стали бы заниматься такой херней. Хотя звучит это все весьма интригующе и исход в любом случае будет один и тот же. Вот же ж, - говорил это альфа сейчас скорее себе, нежели своему оппоненту, который нахмурившись смотрел на заливающегося смехом мужчину. В уголках его глаз проступили слезы смеха. Альберих смахнул их большим пальцем, громко выдыхая, наконец приходя в себя после пары секунд продления своей жизни. Это все попахивало каким-то второсортным романом, в котором главные герои в итоге влюбятся друг в друга и со слезами на глазах будут орать: нет, я не могу тебя убить! До коликов в животе забавная ситуация. Никогда бы альфа не подумал о том, что столкнется с такой ситуацией в реальной жизни.       — На деле это пари весьма интересное, - после некоторого времени раздумий, все же, заключил Эрнест, — Думаю, я готов дать свое согласие на это пари. При том условии, что мы с Вами будем жить под одной крышей и я буду работать под вашим началом. На некоторое время дела в "Мёбиусе" я передам доверенному лицу, стану Вашим приближенным. Это для гарантии того, что Вас не убьет кто-то раньше меня: Вы будете под моей непосредственной защитой весь этот год, так же будете осведомлять меня о своих делах, чтобы я знал, где и что Вы делаете. Нет, это не сталкерство. Лишь мера предосторожности и гарант того, что наше пари не будет аннулировано до его завершения в связи с Вашей смертью, - мужчина поднялся со своего кресла, руки скрестив на груди и посмотрев сверху на омегу, который явно не был удивлен такими условиями.       — Согласен. Завтра передам приказ о Вашем назначении к себе в секретари. Иной должности дать не могу, хотя и секретарь у меня есть, - Даниэль покосился на дверь, выдыхая. Секретарь Ли явно не будет доволен тем, что у него теперь будет конкурент, который будет крутиться рядом с Даниэлем почти двадцать четыре на семь, да еще и жить будет с омегой под одной крышей. Ситуация, конечно, опасная: альфа и омега, не являющиеся парой, будут жить под одной крышей. Не хватало еще того, чтобы случилось что-то выходящее из ряда вон. Однако на такой случай у Марсальского есть свои условия, о которых он предпочел рассказать немного позже.       — Сейчас мы направимся ко мне, - омега глянул на свои наручные часы. Время подходило уже к десяти часам вечера. Работа в офисе явно затянулась, а если обернуться и обратить внимание на стол Даниэля, то сразу станет понятно, что со своими прямыми обязанностями сегодня он даже не справился. Ну, оно и понятно — весь день его кабинет был как проходной двор: то один придет, то второй, то заявятся толпой. Кто с чем приходил, не оставляя главу в покое ни на минуту. За этот день все, что он успел — просмотреть пару документов.       — Секретарь Ли, подгоните машину к выходу, пожалуйста, - Даниэль связался по рабочему телефону со своим секретарем. По голосу было ясно, что мужчина устал не меньше, чем сам Даниэль и только Эрнест ощущал себя бодро, как будто бы только-только поднялся с постели, проспав половину суток. Раздражал настолько, что кровь в жилах омеги закипала, — Прошу за мной, - он потер устало переносицу, накидывая на себя легкое пальто черного цвета. На улице, несмотря на октябрь, стояла хорошая погода, поэтому не было какой-либо необходимости надевать что-то более теплое. Такая погода Даниэлю была по душе. Ассоциировалась с чем-то теплым и ярким, домашним и уютным. Словно одинокий вечер у камина с книгой в руках и бокалом вина. О таких вечерах омега мог только мечтать, подсознательно понимая, что чего-то подобного в его жизни точно не будет.       Как и было приказано, секретарь Ли подогнал авто к выходу из офисного здания. Даниэля и его спутника ожидала черная шкода, припаркованная у самого выхода. Перекинувшись парой слов с секретарем и пожелав ему доброй ночи, Даниэль забрался в авто. Ли Ён До — личный и самый приближенный секретарь Даниэля. Он выходец Южной Кореи, некогда переехавший в Лондон на учебу. Из него вышел бы хороший юрист, если бы не нужда в деньгах, которая заставила мужчину ступить на дорожку криминала и связаться с организацией, где ему пришлось несколько лет проработать шестеркой, пока потенциал его не был замечен. Хотя поговаривают, что дело далеко не в потенциале, а в том, что с Даниэлем они были не просто в рабочих отношениях и именно это помогло ему подняться до должности личного секретаря главы. На самом деле была в этом слухе доля правды, только вот ни у кого не было доказательств. Все, что происходило за дверьми кабинета Даниэля — потемки, лезть в которые никто бы не осмелился. Ли недоверчиво посмотрел на мужчину, что сопровождал Даниэля, прежде чем они успели сесть в машину. В груди у него что-то неприятно кольнуло.       Весь путь в машине стояла полная и, в моментах, напряженная тишина. Даниэль и Эрнест не разговаривали друг с другом: даже и слова не проронили. А включать радио омега не рискнул, отдав свое предпочтение этой гнетущей тишине, о чем пожалел буквально через пять минут, как машина тронулась с места, преодолевая городские улицы. Ночной Лондон завораживал. Кто-то может сказать, что это просто город в потемках, с многочисленными фонарями, ничего особенного, однако была у этого города в такое время своя романтика. Яркие огни, что освещали весь путь, мелькали быстро, оставаясь позади мчащегося вперед автомобиля. Дороги были совершенно пусты, лишь изредка можно было встретить проезжающие мимо другие автомобили, чьи водители, такие же трудяги, спешили домой. Наверное в этом и заключалась вся романтика ночного города: пустынные улицы и дороги, освященные светом ярких дорожных ламп, лишь изредка проезжающие автомобили и наверняка полная тишина. В такие моменты города превращаются в нечто иное. Такое тихое и спокойное. Омега даже изъявил желание остановиться, выйти из машины и, вдохнув полной грудью ночной прохладный воздух, прогуляться. Будь он сейчас один то, конечно же, сделал бы это. Однако вряд ли сидящий рядом хмурый альфа согласится. Даниэль лишь мельком поглядывал на мужчину. В полутьме его профиль казался каким-то загадочным: вытянутое лицо, острый подбородок и не менее острый нос были красивы. Пухлые губы контрастно смотрелись на фоне всей этой остроты черт лица. У самого Даниэля губы были не такими: маленькие, казалось, что они всегда поджаты. Омега даже и не заметил, что в открытую пялится на альфу, который, казалось бы, вообще внимания на это не обращает. Редкие лучи уличных фонарей периодически освещали лицо Эрнеста и Марсальский мог заметить, насколько были длинными ресницы у этого альфы. Закралось даже сомнение: а он точно альфа? Такой утонченный красавец с длинными ресницами. Сам омега и на омегу то похож не был. Обычно представители этого пола весьма обворожительны: создают ощущение нежности, легкости. Они всегда кажутся такими хрупкими, как хрусталь. Тела их весьма маленькие, а ростом отличались далеко не многие. Даниэль же — полная противоположность. Черты лица у него были грубыми, острыми, а челюсть и вовсе квадратная. Кожа бледная, словно у самой смерти, а под глазами красовались явно не одним днем приобретенные синяки. Лоб, начиная от брови и до самой головы и вовсе обрамлял старый, но все еще заметный шрам, который, наверняка, никогда не спадет. Тело его было крепким, мускулистым, а ростом Марсальский был около ста восьмидесяти. Отталкиваясь от стандартов красоты — не самый привлекательный омега. Только вот вся эта чушь Даниэля и не заботила. Он не стремился к привлечению внимания или комплиментам, поэтому был весьма доволен тем, что имел.       — Мы прибыли, - наконец нарушилась эта гнетущая тишина, от которой венка на лбу омеги пульсировала. Нервное. Даниэль, хоть и имел некоторое состояние, которое успел наработать за все года, что прослужил в организации, не любил слишком выделяться, как и не любил чрезмерную роскошь. Именно поэтому жил он в небольшой квартире-студии в двух часах езды от своего рабочего офиса. Такой территориальный разброс был обусловлен тем, что омега хотел сохранить свой адрес в тайне. Мало ли найдется дурак, решивший заглянуть к Марсальскому в гости. А такого омега терпеть не мог. Его территория — его защита. Только вот сейчас он изменил сам себе и приволок к себе домой альфу, который буквально два часа назад грозился убить его.       "Ты двинутый, Даниэль", - заключил в голове омега. Однако понимал, что идти на попятную уже слишком поздно: пари заключено, а Эрнест уже стоял у дверей квартиры пепельноволосого парня, ожидая, когда же тот соизволит достать ключи и наконец впустить альфу в дом.       — Входите, - омега открыл дверь, пропуская в квартиру сначала гостя, а уже после заходя следом, по-привычке осматриваясь, чтобы не было никакого хвоста за ними. Безопасность — превыше всего, как говорится. Как и ожидалось от квартиры-студии: маленькая, с одной дополнительной спальной. Зато уютная и мороки с уборкой было куда меньше. Посреди большой гостинной, совмещенной с кухней, стоял кожаный диван, на котором и предстояло спать Альбериху, о чем Даниэль вскользь упомянул, пока стягивал с себя пальто и вешал его в коридоре. Перед диваном телевизор, а позади — квадратный стол и два стула. Кухню можно и не упоминать. Обычная кухня, все стандартно: холодильник, гарнитур и плита. Хотя можно заметить, что гарнитур был весьма дорогой и тоже из красного дерева, как и стол в кабинете у Марсальского. В общем-то ничего интересного.       — Надеюсь, с вещами Вы справитесь самостоятельно, - выдохнул парень, пятерней скользнув по коротко стриженным волосам, — Хотелось бы ввести Вас в курс дела: о моей квартире, кроме секретаря Ли — не знает никто. Вы лишь вторая живая душа, которую я решил впустить на порог этого дома. Хотя я не уверен, что с этого дня об этом месте не знает никто: не могу быть уверен, что за нами не было хвоста. Так же у этого дома есть пара негласных правил, - омега прошел на кухню, заглядывая в холодильник и недовольно морща нос. Он чертыхнулся, ругая себя за то, что в холодильнике повесилась мышь. Сам себе Даниэль не готовит — у него большие проблемы с этим, поэтому-то и холодильник у него всегда полупустой и забит лишь пивом или легкими закусками, — Итак: спать Вы будете на диване, он раскладывается, поэтому проблемой быть не должно. Шлюх ко мне в дом не водить, я и сам себе такого не позволяю. Курите где хотите, но обязательно с пепельницей. За порядком следить, как монахи в храмах: уборка два раза в неделю стабильно, не зависимо от усталости. В комнату мою ни ногой.       Эрнест все это время молчал, осматривая небольшую квартирку омеги. Ему казалось, что живет здесь не омега, а кто-то другой: никакого уюта. В принципе сгодится для того, чтобы прийти после работы переночевать и снова уйти трудиться, поэтому на этот счет альфа не сказал ничего. Правила Даниэля выслушал крайне внимательно, усмехнувшись лишь после того, как парень упомянул "шлюх":       — Да за кого Вы меня принимаете вообще? Какие шлюхи.. - с издевательской усмешкой произнес Альберих. На самом деле он так и так водить никого не собирался, совесть у него, все-таки, имеется, а вот не подразнить этим омегу — было бы большим упущением.       — Будет еще кое-что, что Вам необходимо знать и выполнять. Во время моей течки Вашего прибывания здесь быть не должно, - глаза его сверкнули, — Я принимаю подавители, однако из-за доминантного типа они действуют на меня не так, как на других омег. Поэтому я не могу знать, что будет при следующей течке и помогут ли мне таблетки вообще. Думаю, Вы не хотите неосознанно повязаться со мной или того хуже — запечатлеться. Поэтому за пару дней "до" я буду Вас предупреждать и Вы сможете благополучно вернуться в свой дом на это время.       Сказанное Даниэлем, несомненно, удивило Эрнеста. Он успел позабыть о том, что перед ним все еще омега, у которого может быть течка. Внешний вид парня сбил темноволосого с толку, как нелепо. Его серые глаза сверкнули, он облизнулся, сделав пару уверенных шагов вперед. Альберих сократил дистанцию между собой и Марсальским, заставив того отступить назад, прижавшись к столу. На омегу сейчас словно другой человек смотрел: лицо похолодело, взгляд был серьезным, с некой угрозой. Послышался тихий утробный рык, а руки альфы с грохотом опустились на стол, зажимая Даниэля между столом и самим Эрнестом, что прижимался почти вплотную.       — А если я не захочу в этот момент покидать эту квартиру? Что тогда? - он перешел на шепот, склонившись над ухом омеги. Это выбило Даниэля из колеи и он, неосознанно, вздрогнул, ощутив опасность. Альберих это заметил и, пока Даниэль этого не видит, натянул на лицо самодовольную ухмылку. Пока альфа забавлялся, сердце омеги пропустило несколько болезненных ударов, а к горлу подступил ком. Ситуация для него была просто отвратительной.       — В таком случае я не знаю, что сделаю с Вами, - огрызнулся омега, — И будьте так добры — не распускайте руки, - оскалился, смотря в глаза напротив. Его голубые, выразительные глаза блеснули жаждой крови. Марсальский не на шутку разозлился, что даже задействовал свои феромоны, что все это время покоились глубоко внутри. По комнате начал распространяться приторный запах шоколада с нотками горького коньяка, контрастируя между собой. И если феромоны обычного омеги вызывали у альф возбуждение и желание, то феромоны доминантного омеги имели немного другой эффект. Эффект подчинения. Особенно в порыве ярости и ярких эмоций. Сейчас, чтобы обезопасить себя, парень пошел на крайние меры.       Сейчас опасность ощутил уже Эрнест: его тело сковало жаром, словно каждый его сантиметр сдавливали тиски. Дышать становилось настолько тяжело, что голова шла кругом, а перед глазами все плыло. Альбериху пришлось ретироваться на пару шагов назад от омеги, чтобы тот успокоился и убрал свои феромоны, от которых становилось дурно с каждым вздохом.       — Успокойся, я лишь шутил, - еле произнес мужчина, делая глубокие вдохи ртом, жадно хватая ртом воздух. Он склонился, руками хватаясь за кухонный гарнитур, упираясь ладонями о него.       Даниэль понял, что переборщил, поэтому поспешил успокоиться, делая глубокие вдохи и выдохи. Сердце все так же часто билось от волнения, в висках неприятно пульсировало. Сейчас, чтобы не натворить делов и унять свое раздражение, ему нужно было успокоиться и подумать. Молча Даниэль прошел в коридор, достав из кармана своего пальто визитку и запасной ключ от дома.       — Это моя визитка с рабочим номером. Личный номер в работе я не использую, поэтому если что-то понадобится — звоните исключительно на этот номер. И, - положив на стол визитку и ключи, Даниэль выдохнул, — Это ключ от квартиры. Сейчас мне нужно ненадолго выйти, поэтому оставлю Вас одного. Надеюсь, что присмотр Вам не нужен и Вы справитесь здесь один.       Неуклюже достав из кармана пиджака пачку сигарет, парень губами подцепил одну, зажав крепко. Он накинул на свои плечи пальто, в спешке покидая квартиру. Сбежал, как провинившийся котенок, хотя это всего-навсего была самооборона, не более. Даниэль делала и более неправильные вещи, аморальные, жестокие, но почему-то именно сейчас его совесть проснулась и решила накостылять ему по голове, приговаривая: "так делать нельзя!". Какого черта сейчас вообще произошло? Разнервничался, словил тудум от сердца, как в какой-то манге, так еще и феромоны выпустил. Вообще крыша поехала!       — Я влип, - чертыхнулся парень. Он понимал, что добром вся эта история не закончится, учитывая некоторые обстоятельства и все равно ввязался во все это. Ему будет однозначно тяжело, однако, лишь время покажет, что будет дальше.