Smoking poetry

Стремглав спускаюсь по лестнице, перескакивая со ступеньки на ступеньку, и придерживаю одной рукой ремень своей сумки, чувствуя, как она каждый раз с хлопком ударяется об мою спину. Музыка громко кричит в наушниках, и я невольно шевелю губами, беззвучно повторяя слова любимой песни. "Свобода, наконец свобода!" — восклицаю в голове и невольно радуюсь тому, что учебный день подошёл к концу. Терпеть не могу все эти нудные лекции и бесконечные тесты, от которых уже в глазах двоится. Не вижу в них абсолютно никакого смысла. Зачем мне думать о датах и грамотной речи, если всё, чего я хочу — это танцевать? Я хочу прыгать, скользить ногами по полу, меняя позу за позой, и кувыркаться в воздухе, вызывая у людей восторженные вздохи и возгласы. Хочу чувствовать музыку и пропускать её сквозь своё тело, дышать только ей. Разве для этого мне нужна история? Думаю, нет, но всё же, если колледж не может дать мне ничего из этого, а только кормит скучными правилами и подвигами наших далёких предков, то я просто обязана найти себе и другие увлечения. Должен же быть хоть какой-то стимул приходить сюда каждый день и выслушивать замечания о своей одежде и поведении. — Эй, Луз! Луз! –краем уха слышу, как кто-то кричит сзади и уже через секунду замечаю движение. Наушник грубо вырывают из моего уха, и я судорожно хватаюсь за перила, чтобы не упасть. Стискиваю зубы, силясь не выругаться на нарушителя моего покоя, и поворачиваюсь к нему лицом. — Вынимай уже эти бананы из ушей, а то как со старухой общаюсь, постоянно кричу, уже голос сорвал. — хрипло возмущается брюнет рядом, имитируя кашель в кулак. Чёртов астматик. Тихо вздыхаю, подхватывая наушник на лету, и быстрым движением прячу в карман толстовки. Пора уже давно купить себе беспроводные, а иначе скоро мой друг пообрывает мне уши. — И тебе доброе утро, Гас. Боюсь, что даже если с годами я оглохну, то это случится именно из-за тебя. –отвечаю ему, и парень широко улыбается мне в ответ, несильно ударяя по плечу. — Может быть. Что важнее — тебе ещё нет и сорока, а ты уже от склероза страдаешь, моя дорогая. – замечает он, в знак «сочувствия» кивая головой, но я не понимаю его. Он намекает на то, что я что-то забыла, но что конкретно? У меня, вроде бы, не такая уж и плохая память. -О чём это ты? -спрашиваю и перевожу на него взгляд, но он только зевает, отмахиваясь от моего вопроса. Чувствую, как раздражение нарастает в груди, и уже тяну руку, чтобы дёрнуть за чужие кудряшки, но вовремя останавливаю себя. — Вот так и имей с тобой дела, Носеда. Ты же сама хотела позависать с «крутыми» ребятами, и вот, они тебя пригласили. Разве ты не должна быть, не знаю, рада? – пряча руки в карманы своих широких штанов, говорит он, и я вспоминаю о странной фразе одного из старших ребят, лишь обрывок которой услышала утром в коридоре. Так это было приглашение? — Но, эй! Раз уж ты забыла, то выходит, не так уж оно тебе и нужно. Можешь не идти. – пожимает плечами брюнет и хочет уйти вперёд, но я останавливаю его, хватая за капюшон синей кофты. — Погоди-ка, я иду туда, и это даже не обсуждается! – восклицаю и вижу, как уголки губ парня ползут вверх, и он вырывается из моей крепкой хватки, отбегая чуть вперёд. — Тогда не тормози, Носеда. Кто последний, тот делает первую затяжку! – вещает он и тут же срывается с места, вихрем уносясь вглубь коридора. Я бегу вслед за ним, ловко маневрируя между людьми. Тонны ругательств и угроз пропускаю мимо ушей, пытаясь угнаться за мелким подлецом. Улыбаюсь, чувствуя, как напрягаются мышцы ног, когда я миную поворот за поворотом, и непреодолимая жажда быть быстрее, чем он, вместе с кровью разливается по телу, заставляя моё сердце биться, как сумасшедшее. Вот он, мой стимул появляться в этом унылом месте пять раз в неделю – друг. Резко торможу и чуть ли не врезаюсь в хлопающую прямо перед моим носом дверь, хватаюсь за деревянную ручку рукой. Тяну на себя и выскальзываю на улицу, оказываясь не пойми где. Чёрт, я ещё не выучила, где здесь что находится. Пидорас ты, Гас, самый настоящий пидорас. Скольжу глазами по пейзажам вокруг и замечаю знакомую чёрную макушку среди толпы незнакомцев. Хочу рвануть к другу, но застываю на месте. Осознание резко ударяет по голове, и я вдруг понимаю, где я. Задний двор колледжа, а если проще, то «курилка» – место, где зависают все дымящие паровозы разных видов и факультетов. Тут можно найти и отличников, и прогульщиков, а иногда даже выпускники объявляются, чтобы научить молодёж «непристойностям» и показать места, откуда хорошо просматривается женское общежитие. Чувство тревоги зарождается в груди, и я словно оказываюсь одна на сцене перед молчаливой толпой зрителей. Холодно. И музыка резко пропадает, заставляя меня замереть в унизительной и неудобной позе. Неловкость сковывает тело, но, вскинув голову, я пытаюсь прогнать её прочь. — Эй, Луз! Не стой столбом, иди сюда. – пытается привлечь моё внимание Гас, размахивая большой ладонью и подзывая к себе. Один из высоких незнакомых парней, среди которых стоял Гас, разворачивается и уже делает шаг в мою сторону. — Да, не бойся нас, Коротышка, не обидим. –говорит он, поправляя свои и без того идеально уложенные зелёные волосы, после чего протягивает мне руку в знак знакомства. — Эдрик Блайт, оболтус, «Изумрудный король» и просто несносный ребёнок. К вашим услугам, мисс. –представляется он, и я не сдерживаю смешок, пожимая ему руку в ответ. Ну и прозвища. Если задуматься, что же я могу сказать о себе в таком ключе? — А это везде и всегда опаздывающая девчушка— Луз Носеда. Будьте знакомы. А теперь не будем терять время. Кто-то должен исполнить условия проигрыша нашего небольшого забега. –приобнимет меня Гас, и я вижу, как в его руках сверкает что-то белое. Хочу возмутиттся из-за чужих слов, но сдерживаю себя. Проигрыш есть проигрыш, даже если он произошёл из-за моего незнания. — Так вы ребята азартные, что ж, буду знать, кого точно не брать с собой в казино. –смеётся Блайт и смотрит прямо на меня, но я не обращаю внимания на эту подколку. Сосредотачиваю свой взгляд на яркой пачке в руках друга, который аккуратно выуживает из неё тонкую белую соломинку и протягивает мне. Неохотно принимаю подачку и зажимаю сигарету губами, повторяя за ребятами вокруг. Интересно, а так ли хорош никотин, как они о нём говорят? Гас достаёт из кармана Блайта позолоченную зажигалку и тут же лёгким движением пальца откидывает крышку назад. Маленькая полоса рыжего пламени вырывается из неё, и я наклоняюсь, едва касаясь её тёмным кончиком сигареты, который тут же воспламеняется. Нервничаю и оттого совершаю одну из самых больших ошибок в моей жизни — вдыхаю слишком глубоко. Горло сразу обдаёт горечью и болью, кашель комом рвётся из груди, и я сгибаюсь пополам. Слышу смех ребят рядом, и сама криво улыбаюсь, пытаясь выдавить из себя хриплый смешок. Отвратительно, как от этого вообще можно получать удовольствие? Чувствую на себе чей-то взгляд и поднимаю голову вверх. Многие из учеников вокруг не сдерживают своего смеха и с издёвкой смотрят на меня, но мой взгляд цепляется лишь за одного человека — девушку с мятными волосами. Из-за этого въедливого цвета она выделяется среди остальных своей яркостью, и я невольно замираю, наблюдая за тем, как легко она подносит сигарету к малиновым губам, и уже через секунду отрывает от них, выдыхая тёмно-серый дым, который облаком оседает вокруг. Так беззаботно и просто… Смотрю и не могу оторвать от неё глаз, она вроде бы и обычная, не считая, конечно, волос, но это её движение просто поражает меня своей плавностью и лёгкостью. Настолько, что я совсем не замечаю, как произношу: — Esta chica es muy bonita. — Какая-какая чика? – недоумевает зеленоволосый, глядя на меня исподлобья, и я теряюсь, вновь возвращаясь в реальность. —:Да, Луз, переведи пожалуйста, для нас, отсталых идиотов.– просит меня Гас, но, взяв себя в руки, я только машу на них рукой, вынимая дымящуюся сигарету изо рта. Что на меня нашло? . . Недели летят с бешеной скоростью, и каждый день я оказываюсь на заднем дворе колледжа с сигаретой в руках. При каждом удобном случае ноги сами несут меня туда, и я курю, много курю. Я больше не чувствую отвращения и учусь наслаждаться той горечью, что вместе с пеплом оседает на моих губах, когда я выдыхаю серый дым. Но я не вижу в самих сигаретах ничего особенного, они не дарят мне счастье или наслаждение, нет, всё дело в самом процессе, он кажется мне особенным. Хруст пачки, когда ты сжимаешь её в своих руках, шершавость белой бумажной соломинки, щелчок зажигалки и яркие языки пламени, облизывающие её кончик. Всё это вызывает у меня восторг, и я, словно завороженная, прикладываю сигарету к губам, с головой окунаясь в собственные мысли. Перед глазами всё плывёт, и зачастую я даже не вижу лица людей вокруг. Только та девушка время от времени привлекает моё внимание. Знаю, что невольно пытаюсь подражать ей, но никогда не смогу сделать затяжку так, как делает её она. Её движения, словно самый сложный танец, суть которого вовсе не в них, а в ней самой. Взгляд двух янтарных огоньков-глаз, пропитанный отстранённостью и неописуемой тоской, тенью застывшей на её лице. Ярко накрашенные губы, бледное лицо, беспокойные руки, то и дело одёргивающие подол идеально сидящей на тонкой талии юбки. Может, всё дело в этом, или же в том, что в отличие от меня, девушка не наслаждается процессом. Всегда спешит, стараясь поскорее закончить, и как только ей это удаётся, быстро сбегает в соседний корпус. Никогда ни с кем не говорит, всегда одна, наедине со своими мыслями и переживаниями. Трудно, наверное. Не могу представить, какого ей, так как каждый раз нахожусь в компании трёх бестолковых парней, лишь одного из которых могу с гордостью назвать другом. Третий парень чуть выше Блайта, щуплый с недельной щетиной на лице. Любит животных и неровно дышит к самому зеленоволосому, постоянно над тем подшучивая. Зовут его Джербо, но мы с ним почти не говорим, слишком разные. Сам же Эдрик — кто-то вроде элиты, известный во всём колледже шутник и беспросветный идиот. Я никогда не воспринимаю его всерьёз, для меня он бестолковый авантюрист, которому плевать на всех и на всё. Тот, кто любит поныть о том, как «тяжела» его жизнь и как он ненавидит свою семью. Устаю это слушать, он меня раздражает, но с каждым разом я всё больше привыкаю к такому. Может, когда-то смогу привыкнуть совсем. Как у Гаса вообще язык повернулся назвать этих людей «крутыми»? Проблемные – да, но уж никак не крутые, даже не классные. По крайней мере, я так думаю, но они неплохие. Для них процесс — это не само курение, а болтовня со сплетнями и громким смехом по пустякам, в который они пытаются втянуть и меня. Но я чувствую к этому точно такое же отторжение, как и к лекциям. Я люблю посмеяться, но не во время курения. Не то место, не то время. Но даже несмотря на это, я остаюсь в их компании, они часть моего процесса: посторонний шум, как подтанцовка на выступлении. Без них он бы уже не был таким, какой есть. Но всё меняется, и однажды процесс тоже изменится, но я надеюсь, это случится нескоро. . . Сейчас пара по истории,и я в который раз прогуливаю её. Звенит звонок, но я не захожу в класс, оставаясь в коридоре одна. Сжимаю пачку в кармане штанов и быстрым шагом направляюсь на улицу — в место, где смогу вновь расслабиться, отдохнуть от убийственной рутины. В последнее время всё вокруг давит на меня, сваливаясь на мою голову нестерпимой болью. Постоянные прогулы, скандалы дома, мама больше не понимает меня, даже слушать не хочет, но я не в праве её обвинять. Оценки ни к чёрту, успеваемость скоро упадёт ниже среднего, и в конце года мне грозит отчисление. Вся одежда насквозь пропахла запахом никотина, и курить по пачке в день уже вошло в привычку. Я больше не могу жить без своего процесса, хочу продлевать его как можно больше и в нём растворяться, как дым в воздухе. Мне плевать на учёбу, на всё, я живу танцем, таким же, как маленький огонёк на кончике сигареты, знающий, что в конце своего номера просто погаснет и будет выброшен, растоптан ботинком, и позабыт навсегда. Только танцы и курение – вот и вся моя жизнь. Толкаю дверь ногой и выхожу на улицу, покидая душный корпус. Холодный ветер обдувает меня со всех сторон, забираясь под белую рубашку, и я развожу руки в стороны, наслаждаюсь этим. Мне приятно и, не смотря на то, что сейчас поздняя осень, я точно знаю, что не заболею. Достаю из кармана ещё не начатую пачку и вскрываю её, обхватывая губами сигарету. Ищу зажигалку, но вдруг вспоминаю, что так и не забрала её у Эда вчера. Вот же дура! Весь процесс летит к чертям, придётся просто шататься здесь без дела и ждать целый час. На историю я даже под дулом пистолета не вернусь, увольте. От разочарования пинаю камень куда-то в сторону и провожаю взглядом. Прислушиваюсь. Со стуком он отскакивает от земли и катится куда-то за угол, откуда раздаётся тихий всхлип. Замираю на месте, сжимая сигарету зубами. Кто-то плачет? Хочу развернуться и уйти подальше, но почему-то не делаю этого. Сама себя не понимая, иду туда, медленно ступая по жёлтой траве,и останавливаюсь, неловко выглядывая из-за угла. Прижавшись спиной к стене, на земле сидит уже знакомая мне мятноволосая девушка. Отчаянно стараясь сдерживаться, она прижимает колени к себе, сдавливая до ярких следов бледную кожу. Слёзы стекают по обычно строгому и умиротворённому лицу, и я вижу, как кровоточат её губы от того, что она кусает их. Ещё не до конца потушенная сигарета дымится рядом с ней, и я резко отшатываюсь назад, чуть ли не роняя свою. Отчаянно пытаюсь внушить себе простую истину: еë срыв, её слёзы — это всё не моё дело, и я должна уйти сейчас, вернуться в аудиторию и сесть за парту как ни в чём не бывало. Но я не могу. За эти два месяца она стала неотъемлемой частью не только моего процесса, но и меня. Что, если она перестанет приходить сюда, бросит курить, и я больше никогда не увижу её плавных движений? Безразличия, лёгкости и той странной эмоции в глазах? Я не хочу так. Она нужна мне. Тихо вздыхаю и вынимаю сигарету изо рта, пряча за ухо. Выхожу из своего укрытия, случайно наступая на чужой бычок, который тут же гаснет под подошвой моего ботинка. Девушка вздрагивает, когда слышит шаги, и тут же поднимает голову. Золотые огоньки блестят в свете яркого солнца — она смотрит на меня. Недоумение на бледном лице сменяется гневом, и я вижу, как растягиваются её губы. Она хочет нагрубить мне, но из горла вырывается только сдавленный хрип. Она опускает голову вниз, и я, секунду промедлив, сажусь рядом с ней. Взгляд падает на зажатую пачку в руке, и я протягиваю её девушке, предлагая взять одну из белых соломинок. Не смотрю на неё, но по хрусту бумаги понимаю, что она взяла сигарету и, поворачивая голову, убеждаюсь в этом. Златоглазая достаёт зажигалку, напоминающую зажигалку Эда, и дрожащей рукой пытается её зажечь, но палец всё соскальзывает вниз, еле касаясь гладкой поверхности. У неё не получается, и я не выдерживаю, накрывая бледную руку своей. Лёгким движением сдёргивая позолоченную крышку, подношу огонёк к её губам. Сигарета загорается, и девушка выдыхает едкий дым, который облаком рассеивается вокруг. Отстраняюсь, отпуская её ладонь, но взгляд не отвожу, наблюдая за ней. Её глаза снова наполняются этим неясным мне чувством, и она подносит пальцы ко рту, отнимая сигарету от губ. Та же плавность, она больше не дрожит, успокаивается, и привычная отстранённость вновь окутывает её вместе с клубами серого дыма. Вместе с ней расслабляюсь и я, облокачиваясь спиной на холодную стену. Достаю сигарету из-за уха и возвращаю на законное место. Жестом прошу одолжить мне зажигалку, но девушка вместо того, чтобы сделать это, вдруг наклоняется ближе. Кончики наших сигарет соприкасаются, и в нос ударяет резкий запах никотина. Она слишком близко, настолько, что я могу чувствовать её дыхание на своей коже. Смотрит прямо в глаза, и я, как завороженная, смотрю на неё в ответ, чувствуя, как время на секунду замирает и сердце пропускает удар. Не хочу, чтобы этот момент странного уединение заканчивался, но уже через пару секунд моя сигарета воспламеняется. Девушка отстраняется, выдыхая чёрное облако мне прямо в лицо, и я замираю на месте. Молча недоумеваю, не понимая, что только что произошло. Она дала мне прикурить, но… Почему она сделала это именно так? Чувствую тепло от огня на губах и беру себя в руки, перехватывая сигарету пальцами. Отворачиваюсь от девушки и отвожу взгляд вперёд. Стараюсь отвлечься от странных мыслей и наблюдаю за тем, как качаются почти голые деревья за стеной колледжа. Буйный ветер подхватывает последние оранжевые листки, срывая их с веток, и уносит куда-то далеко. — Почему ты сделала это? – спустя время тихо спрашивает моя спутница, и я отвлекаюсь, возвращаясь в реальность, снова смотрю на неё. Приподнимаю бровь в немом вопросе. Что она имеет в виду? — Что именно? Предложила тебе сигарету? Я знаю, что ты куришь и подумала, что это поможет тебе…— отвечаю ей, но внезапно девушка грубо перебивает меня: — Я не об этом. Почему ты не прошла мимо, не оставила меня? Или в конце концов не сказала охране о том, что я прогуливаю? –недоумение читается на чужом лице, и я знаю, что выражение моего в точности такое же. Что она несёт? — Глупые вопросы, последний особенно. Я же тоже здесь прогуливаю, какой смысл был бы мне идти к охраннику и говорить о тебе? А почему не прошла мимо... Не знаю даже, как объяснить, просто не смогла. –говорю я и стряхиваю чёрный пепел с сигареты вниз, опускаю взгляд. Знала бы она, что я сама не знаю, почему осталась. — Не смогла, а как же, ври больше. Тебе нет до меня никакого дела, хочешь казаться хорошей девочкой, разве я не права? –прикладывая сигарету к своим истерзанным губам, произносит златоглазая. — Может и права, а может и нет, без разницы. Но мне почему-то кажется, что если бы я этого не сделала, всё было бы не так, как раньше. –отвечаю ей, и она усмехается, откидывая голову назад. — Как раньше, да. А как было раньше? –на выдохе спрашивает она, и я на секунду теряюсь, вновь улетая в свои мысли. О каком «раньше» я говорю? О том, когда не курила или когда только начала и встретила её здесь? —:Раньше ты была другой. Когда я курила, постоянно видела тебя, серьёзную, в строгом костюме и с сигаретой в руках. Меня поражало то, как легко ты подносила её к губам, и через пару минут она таяла прямо в твоей ладони. Ты никогда не кривилась, не кашляла, только спокойной выдыхала дым. –начинаю я, замечая, как она пилит меня взглядом. Конечно, ей нравится слушать о себе, все это любят, не стоило и сомневаться, но такой живой интерес только даёт мне повод продолжить. Отвлекаюсь, делая небольшую затяжку, и вновь говорю: — Это привлекало меня в тебе, так как мой первый опыт был не очень уж удачным, и мне не хотелось пробовать ещё. Но в тот раз, увидев тебя, я передумала, и сейчас не жалею об этом, пусть мне и кажется, что я курю далеко не для того, для чего это делают все. — Не для того ? Мне кажется, ты себя переоцениваешь. В курении нет ничего особенного, просто плохая привычка, или как там говорят, «способ расслабиться». Я даже в какой-то мере жалею, что стала для тебя причиной продолжить заниматься этим. –произносит златоглазая, и я вспыхиваю. Не успеваю себя остановить, как вдруг ударяю рукой по земле и громко восклицаю: — Но это не так! Чёрт, о таком понимании курения я и говорю, люди не ценят его. Курение – это такой же процесс, как приготовление пищи или чистка зубов. Он важен, и для каждого имеет своё уникальное значение. Для кого-то, как и для тебя, это просто способ расслабиться, а для кого-то нечто большее. Такие мои слова производят на девушку странный эффект, и она в шоке смотрит на меня, а потом края её губ растягиваются в улыбке, первой искренней за сегодня, и она смеется, заливисто и громко. — Не знала, что кто-то может так зацикливаться на чём-то, на мой взгляд, самом обычном. Но, видимо, сколько людей, столько и взглядов, думаю, у тебя своя правда. Я принимаю еë. Если курение для тебя нечто большее…процесс, да? Какой он? –спрашивает она, и я с удивлением смотрю на неё. Ей правда интересно узнать? — Для меня он…— хочу сказать, но громкая трель звонка обрывает меня на полуслове, и девушка морщится, неуклюже поднимаясь на ноги. — Прости, мне нужно идти, лекции не ждут, а мне хватит и одного прогула. – торопливо произносит она, прикладывая догорающий бычок к светлой стене и оставляя на той чёрный след. Хочу схватить её, остановить, рассказать о своих мыслях, но не могу выдавить из себя ни слова. Она разворачивается ко мне спиной, распрямляя чёрную юбку и хочет скрыться за углом, как вдруг останавливается, когда я вновь начинаю говорить. — Это не моё дело, но…Что бы тебя не беспокоило: учёба, подработка, неважно. То, из-за чего ты плакала — обычный пустяк. Все процессы в этой жизни не так важны, кроме одного, жизни, которую ты живёшь сейчас. А потому прошу, живи на полную, забудь о переживаниях и проблемах. Они ничего не значат. – говорю, но не слышу ответа, она уходит прочь, и когда я выглядываю за угол, то уже не вижу во дворе её мятной макушки. Вновь прикладываю сигарету к губам и, в последний раз взглянув на деревья за забором, ухожу обратно к дверям своего корпуса. Трель звонка умолкает, как докурю, сразу вернусь в корпус. Надеюсь, мы встретимся с этой странной девушкой ещё. . . Когда люди говорят о том, что желания материальны, то не всегда преувеличивают. Так случилось и со мной. Я захотела встретиться с златоглазой девушкой на следующий день, и это правда произошло. Мы встретились, но пока только взглядами на привычном месте – заднем дворе колледжа. Несмотря на дождливое утро, сейчас яркое солнце слепит мне глаза, и я невольно щурюсь, жалея о том, что на моей голове надета шапка, а не кепка. Но поскольку место, куда падает тень, занято моей мятноволосой знакомой и ещё парой людей, у меня нет другого выбора, кроме как стоять, оперевшись на стену и наслаждаться получением витамина D и новых морщин. Тонкая струйка дыма тянется вверх прямо у моего носа, и я всматриваюсь в золотые глаза в далеке так, будто стою рядом и общаюсь с ней, а не с ребятами рядом. Она хищно улыбается мне, то отводя сигарету от губ, то возвращая обратно и выдыхая серые облака одно за другим. Вчера мы говорили с ней, сидели, едва ли не касаясь плеч друг друга, а сейчас между нами будто выросла стеклянная стена, сквозь которую мы не можем пробиться, только смотреть. Возможно, так кажется только мне, но я так хочу её разрушить. Хочу подойти, сказать хотя бы пару слов, но… Ребята, нет, они не поймут. — Заглядываешься на мою сестру, а, Коротышка? –слышу грубый голос Блайта и вздрагиваю, с удивлением поднимая взгляд на него. Меня словно молнией прошибает осознание. Так это о ней он говорил все те гадости? — Сестру? –недоумеваю, нет, просто не могу поверить в это. Скажи мне, что это не она, пожалуйста, Эд! — Ага, если ты вон о той дылде с мятными волосами, то вот она — дьявол во плоти, жуткая скандалистка и моя домашняя тиранша. –не стесняясь, указывает пальцем на златоглазую Блайт, и я тут же отвожу взгляд, надеясь, что она в этот момент тоже отвернулась. Это же неприлично Эд, хочу сказать, но он не даёт и слова вставить, продолжая изливать нам душу: — Всегда ей что-то не так: то ваза с цветами не там стоит, то я оделся, как бомж, и позорю нашу семью. Не понимает, ненавидит все мои шутки, жуткая зануда. Я уверен на все сто процентов, что она не сказала родителям о том, что я курю, только потому, что делает это сама. –возмущается парень, и я не сдерживаю смешок, понимаю, что последнее чистая правда. И как я не заметила, как они похожи? У обоих кожа белая, как молоко, и глаза янтарно-жёлтые, но у Эда всё же чуть темнее. Даже волосы одинаковые, только разных оттенков. Какая же я слепая! «Здесь даже очки не помогут» — как сказал бы Гас, будь он сегодня здесь. Но, чёрт, этот парень даже словом не обмолвился о том, что его сестра учится с нами в одном колледже. — Ага-ага, смейся, пока она до тебя не добралась. А поскольку ты на неё смотрела, то вы знакомы, что ж, желаю удачи, но помни, малышка, такая рыбка тебе не по зубам. – шутит зеленоволосый, и Джербо смеётся, охотно его поддерживая. Хочу возмутиться, но знаю, что этим только усугублю своё положение, а потому только выкидываю сигарету в мусорное ведро рядом и отлипаю от стены. — Забейте. Я, наверное, пойду прогуляюсь, не ждите меня. –бросаю им напоследок и бреду по выцветшей траве в сторону. — Как скажешь, но не задерживайся сильно, твоя «любимая» лекция уже через десять минут. –кричит мне Блайт вслед, и я только вздыхаю, думая о том, как не хочу снова идти на чёртову историю. Не смотрю вперёд и сама не замечаю, как захожу за угол, где вчера встретила «домашнюю тираншу Эда», и вдруг… снова вижу её? Девушка усмехается, замечая меня, и машет мне рукой, отнимая догорающую сигарету от губ. Вот же чёрт. — Какая встреча, а я думала, что сегодня ты будешь на меня только пялиться и даже не решишься подойти. – замечает она и ступает ближе, а я отшатываюсь назад, не зная, чего хочу больше: сбежать или остаться. Мне становится стыдно из-за того, что я обсуждала её вместе с её братом и знаю о ней намного больше, чем ей кажется. — Я тоже так думала, не могла же я бросить «Изумрудного короля» наедине с его обожателем. –отвечаю ей в той же манере, с уверенностью распрямляя спину. Беру себя в руки, мне плевать, что она подумает обо мне, ведь никто из нас не виноват в том, что у Эда такой длинный язык. Интересно, рассказывал ли он кому-то что-то подобное обо мне? Если да, то будет ему очень больно завтра. — Так этот оболтус всё тебе рассказал, ну оно и не удивительно, он тот ещё болтун. Ты права, с обожателями его, и правда, оставлять нельзя, а то опять вернётся домой через три дня в одном нижнем белье. – замечает девушка, и я невольно улыбаюсь, вспоминая ту историю, о которой она говорит. — А правда, что он тогда себе язык проколол? — не удерживаюсь от вопроса, и девушка усмехается, молча кивая. Вот же дурак этот Блайт, хотя это, кажется, уже научно доказано. — Но к слову, я тоже немного разузнала о тебе, Носеда. – нервно сглатываю, когда слышу это, и вновь напрягаюсь, с подозрением смотря на неё, а она делает последнюю затяжку и бросает окурок на землю, продолжая: — Знаменитая прогульщица и перспективная танцовщица. Вот только интересно, насколько. Не станцуешь ли для меня, Луз? – просит Блайт, нет, даже бросает вызов, задирая голову и глядя на меня сверху вниз. Хмурюсь, но не сдерживаю восторженной улыбки, вынимая руки из карманов толстовки и разминая шею. Без растяжки будет немного труднее, но раз мой первый и единственный зритель хочет насладится танцем, то я не в праве заставлять его ждать. — Хорошо, выбирай музыку. – говорю и прикрываю глаза, навострив уши. Девушка молча достаёт телефон, и уже через пару секунд я слышу первые медленные биты выбранной ею мелодии.

Grover Washington Jr. feat. Bill Withers - Just The Two of Us

— Оу, так мисс-тиранша слушает такое старьё? –спрашиваю, делая шаг к ней навстречу, и девушка усмехается мне в ответ, проводя рукой по своей одежде. — Вообще-то не старьё, а классику, люблю её, если ты ещё не заметила. – поправляет она и тоже ступает ближе ко мне, двигаясь медленно, будто тигрица. Медленно покачивая бёдрами, она идеально попадает в ритм, и я не хочу ей уступать, а потому ускоряюсь. Прильнув со спины, держу ладони рядом, но не касаюсь её и, обрисовывая пальцами тонкую фигуру, спускаюсь сверху вниз. Делаю небольшое вращение и оказываюсь прямо перед ней, пытаясь ухватить за руку. Девушка улыбается и, словно издеваясь надо мной, уклоняется от всех попыток к себе дотронуться. Она хорошо двигается и чувствует темп, мне это нравится. Да, она справляется неидеально, но её движения, прямо как и при курении, всё такие же плавные и слаженные. Золотые глаза, словно магнит, притягивают моё внимание, и я неустанно слежу за ними, совсем не контролируя своё тело. Не чувствую ничего: ни тяжести своего веса, ни скользкой травы под ногами, не слышу и звонка, утопая в процессе. В голове только музыка, а перед глазами она. Мне нравится танцевать с Блайт, нравится то, как близко она подходит ко мне и быстро исчезает, оказываясь на расстоянии вытянутой руки так, будто знает о всех моих скрытых желаниях. Эта девушка играет со мной, словно змея извиваясь в руках, и в любой момент готовится нанести ядовитый удар. И наносит, но к нему я оказываюсь готова. Легко и просто она загоняет меня в угол, практически зажимая у стены, но я миную ловушку, напирая сама. Я знаю, что это только пыль в глаза, дым, прямо как тот, который она выдохнула мне прямо в лицо вчера, но сегодня я не останусь не у дел. Теперь мой черёд атаковать, Блайт. Так я думаю, пробегаюсь глазами по податливому телу девушки перед собой, но вдруг взгляд падает ниже, и я замечаю, как чужая нога скользит по мокрой траве вниз. Вовремя реагирую, подхватывая девушку за талию и не даю той упасть. Резко упираюсь ладонью в стену и замираю, на мгновение задерживая дыхание. Шапка сползает со лба. Янтарные глаза широко распахиваются, вновь смотря на меня, и я, не отрываясь, смотрю в них в ответ. Слышу, как музыка замолкает и начинается другая, но не могу сдвинуться с места. Интересно, она убьёт меня сразу или оставит казнь на потом? Может всё же стоило дать ей упасть? Крепко сжимаю пальцами чужую талию и нелепо улыбаюсь, но девушка, словно очнувшись, отталкивает меня прочь, натягивая шапку мне на лицо. Отступаю назад, сдёргивая её с головы и наблюдая, как девушка хмурится, двигаясь быстро и резко. Громкая мелодия тут же замолкает, и Блайт опускает плечи, отворачиваясь. Ступаю ближе и слышу хруст бумажной пачки в её руках, а после и щелчок зажигалки. Она вновь закуривает и протягивает пачку мне, но я отказываюсь от такого предложения. Сейчас мне хочется совсем не курить. Смотрю на неё и гадаю, о чём же она думает, так внимательно глядя на загоревшийся кончик своей сигареты. Ничего страшного же не произошло, правда? — Неплохо, неплохо, Носеда, может у тебя и есть потенциал. — вскоре замечает она, откидывая голову назад, но теперь её голос звучит по-другому, как-то отстранённо что-ли. Неужели падение так сильно на ней отразилось? — Может и так, но он в разы меньше твоего опыта, да? –спрашиваю, и девушка тут же с удивлением поворачивает ко мне голову. Не отвожу взгляд, пусть знает, что я и правда так думаю. Её опытность проскальзывает в каждом движении, наверняка когда-то отточенном на занятиях. — Мне кажется, ты танцевала раньше, но это только догадка, так что…— хочу озвучить свои мысли, но девушка вдруг останавливает меня, вновь начиная говорить. — Да, танцевала. Мне очень нравился стиль «современных танцев», но матери он казался нелепым, да и тренировки отнимали много времени и сил, так что я давно бросила. В конце старшей школы, если быть точнее, но, видимо, некоторые навыки сохранились. – произносит девушка, и я невольно поджимаю губы, задумываясь о своём. Я бы никогда не бросила танцы по такой нелепой причине. Это для меня всё равно,что оторвать себе ухо только потому, что оно стало хуже слышать. — Вот, значит, как. А если бы не всё это, ты бы хотела вернуться? — спрашиваю и вижу, как девушка вздрагивает и вновь опускает голову вниз. Она задумывается, и аквамариновые пряди закрывают её лицо, поблёскивая на солнце. Что же ты скажешь, «Diabla»? — Да. –тихо на выдохе произносит она, словно сомневаясь в собственном ответе. Я тут же реагирую и кладу руку ей на плечо, чуть сжимая. — Так возвращайся! Танцуй, танцуй, раз тебе это нравится, раз ты хочешь этого! – восклицаю и смотрю прямо на неё. Говорю простую истину и жду, что Блайт поймёт меня, должна понять, другого не дано. Чужие губы дрожат, и вот мне кажется, что сейчас она вновь улыбнётся и согласится со мной, но этого не происходит, и девушка с разочарованием отвечает мне: — Времени нет, мне нужно учиться, а иначе м..родители будут мною недовольны. Эти слова больно бьют мне по ушам, и рука с чужого плеча спадает вниз. Я сжимаю пальцами бордовую шапку, бормоча себе под нос: — Наплюй на них. — Что? –недоумевает она, и я срываюсь, поднимая на неё яростный взгляд. — Наплюй на них! – почти кричу, чуть ли не задыхаясь от злости, а руки сами сжимаются в кулаки: — Какое тебе дело до того, что они скажут? Это они будут танцевать, отрываясь под громкую музыку? Нет, это будешь ты! Ты будешь падать, радоваться каждому получившемуся элементу. Ты, ты и только ты! Так, какое право они имеют лишать тебя этого, решать за тебя? Распыляясь с каждым сказанным словом, наблюдая, как девушка тушуется, пряча голову в плечи, но не отрывает от меня взгляд своих ярких глаз. Она слушает, так пусть услышит меня. Пусть прочувствует мои слова и поймёт их. Молчим и просто смотрим друг на друга, а я понимаю, что наверняка испугала её. Волнение сменяет уверенную ярость, и я начинаю переживать. Опять увлеклась. Наверное, не стоило так срываться, это ведь не моё дело, и я не должна… — Про…— хочу извиниться, но вдруг она поддаётся вперёд, и на моём лице мигом отпечатывается удар от чужой ладони. Вздрагиваю, едва ли не падая от неожиданности, и хватаюсь руками за щеку, потирая пылающую кожу. — Не говори так, будто всё знаешь. Ты понятия не имеешь, кто я, мы знакомы меньше недели, а ты уже указываешь мне, что и как правильно делать. Но ты забываешь, что не все такие, как ты. –повышает тон она, с таким же пылом отвечая мне, но, чуть успокоившись, добавляет: — Твоя самоуверенность меня бесит. Неожиданно для себя улыбаюсь и не сдерживаю рвущийся наружу смех. Чёрт, мне правда не хватало такой её реакции. Слышу, как она ворчит о том, что я слишком шумная, но я просто не могу сдержаться. Какая же она всё-таки удивительная. — Знаешь, а меня бесит твоё постоянное упоминание родителей. Может поймём друг друга и перестанем говорить об этом? – предлагаю и вижу, как девушка вновь вспыхивает. — Говоришь ты, хотя первая начала – замечает она, и я увиливаю от обвинения, складывая руки на груди. Всё же это не совсем так. — Ничего подобного, просто ты…— хочу возмутиться в ответ, но она перебивает меня, произнося то, что совсем выбивает меня из колеи: — Заткнись, иначе потеряешь своего потенциального партнёра по танцам. — Но… Погоди, что? Ты будешь танцевать со мной? . . После того дня мы начали видиться чуть ли не каждый день, и она правда танцевала со мной. В основном мы прорабатывали хореографию, которую мне давали на занятиях, но иногда и импровизировали, причём довольно успешно. Я старалась подражать ей, делать всё так же плавно и не спеша, но это очень контрастировало с моим буйным и даже диким стилем танца, наполненным разнообразными прыжками и элементами брейк-данса. Эмити мои попытки совсем не оценила, заставляя за каждый десяток неправильно выполненных элементов пробегать круг вокруг школы. Уже спустя неделю я желала выплюнуть свои лёгкие и люто ненавидела ошибаться рядом с ней. Блайт была тренером похуже моего, но в хорошем плане. Она была требовательной и не терпела моих отговорок по поводу одежды или холодной погоды. Похоже, она сильно увлеклась этим, даже больше, чем курением, пусть и не прекращала курить. Я тоже. Мой "процесс" изменился, и теперь мы звали его «ритуалом», нашим особым временем вместе. Несмотря на то, что поначалу мне казалось, будто Эмити непреклонна в своих принципах и решениях, со временем я изменила своё мнение, заметив, что вместо привычной классической формы она начала предпочитать спортивную и чаще распускать при мне волосы. Златоглазая была необычайно красива, и мне становилось всё сложнее и сложнее проживать дни без неё. Мягкие касания её постоянно обожжённых пальцев к моей макушке, мимолётные, но яркие улыбки, игривые взгляды – всё в ней будоражило моё сознание. Я не знала, что конкретно чувствую к ней, но трепетание в груди напоминало о давно позабытой влюблённости. Вскоре настала зима, и наши совместные тренировки прекратились, но ритуал остался неизменным. Всё так же, прихватив с собой курточки, мы встречались на заднем дворе и закуривали. В основном мы молчали, стоя рядом друг с другом и наблюдая за тем, что происходит вокруг, и только иногда могли произнести по два-три слова. Нам обеим очень нравилась тишина. У каждой из нас были свои границы, свои интересы и мысли, и связывали нас только эти постоянные встречи. Я никогда не бывала у неё дома, а она никогда не приходила ко мне. У меня даже нет её номера телефона, и я не могу написать или позвонить ей, чтобы узнать, как дела. Могу только слушать, внимая каждому её редкому слову, и что-то добавлять про себя. Парни совсем не понимают меня, а Эдрик всё не перестаёт шутить о том, что Эмити только играет со мной, и вскоре ей надоест, и она избавится от меня, как от надоедливой игрушки. Просто выкинет и забудет, как делала это со всеми раньше. Мол, она одиночка, и ей не нужен «баласт», вроде меня. Но мне плевать на это. Не имеет значения, сколько ещё произойдёт таких встреч между нами, я ни на что не претендую. Да, у меня есть к ней интерес, но, если когда-то она не захочет видеть меня рядом, я приму это. Пока есть возможность, я хочу насладиться нашим общением сполна. . . Дым застилает глаза, в горле першит, но я всё равно прикладываю сигарету к губам, стараясь сдержать рвущийся наружу кашель. Сегодня на улице царит настоящая зима, и снег большими хлопьями валит с неба, засыпая улицы белым бархатным покрывалом. Температура впервые за всё время опустилась ниже нуля, аж на десять градусов, и я очень жалею, что пришла сегодня в лёгкой куртке, оставив тёплое пальто дома. Из-за неожиданной практики профессора у нас нежданно-негаданно образовалось «окно» вместо скучного урока родного языка, и я решила развеятся и заодно, похоже, получить осложнение к своей и без того раздражающей простуде. Может Блайт права, и я совсем не умею следить за своим здоровьем? Но, чёрт, тот «снежный ангел» того стоил. Отнимаю сигарету от губ, кашлянув в кулак, тушу и выкидываю в сугроб рядом. Пальцы совсем замёрзли и налились кровью. Почти не чувствую их и прячу руки в карманы штанов, жаль, перчаток нет. Провожаю глазами снежинки, медленно спускающиеся с неба, и вновь задумываюсь о чём-то своём. Скоро Новый год – любимый праздник главных алкоголиков страны или день, когда можно получить необычного «кота в мешке». Подарки, как же все их любят, и как же я их боюсь. В прошлом году Гас подарил мне «Чёртика в коробочке» — подарок, побивший все рекорды по ужасности и странности в моём топе. Помню, как вся жизнь перед глазами промелькнула, когда я открыла праздничную коробку, ожидая увидеть там что-то полезное, а перед моим лицом выскочил этот страшный клоун на пружинке и чуть не врезал мне своим большим пальцем по носу. Да уж, Гас тогда получил от меня за это, но всё же, тот Новый год был неплох. Мы гуляли всю ночь с шампанским в руках и до посинения бросались снегом, желая друг друга в нём закопать. Много смеялись. Интересно, будет ли праздник таким и в этом году? Слышу хруст совсем рядом и оборачиваюсь, замечая край знакомого зелёного шарфа с гербом Слизерина. Сразу узнаю, кто пришёл, и удивляюсь, забывая о том, о чём думала всего пару секунд назад, замираю, в шоке смотря на девушку перед собой. — Не закоченела тут ещё, Носеда? – спрашивает Блайт и я, наконец очнувшись, наблюдаю, как она подходит ближе и, опираясь на стену спиной, поднимает на меня задумчивый взгляд. — Пока нет, но чувствую, что совсем скоро это произойдёт, а что? –отвечаю ей, окидывая взглядом её одежду. Вот, кто точно всегда одевается не по моде, а по погоде. Сама же девушка усмехается и достаёт что-то из кармана, начиная задорно вертеть в руке. — Да так, думала, может снова захочешь согреться, прыгнув в сугроб. –произносит она, и я замечаю маленький огонёк, мигающий между её пальцев. Засматриваюсь на него и не сразу реагирую на замечание, хитрая улыбка расцветает на чужом лице. — Эй, это было всего один раз, и оно того стоило. Хотя, может и не совсем. – возмущаюсь, опуская взгляд вниз, и чуть тише добавляю: — Что у тебя в руке? — Рада что ты спросила, это мой подарок, держи и береги его, авторская работа всё-таки. –произносит она и наклоняется ближе, скрывая за зелёным шарфом свою ехидную ухмылку. Выглядит так, будто девушку вовсе не удивляет мой вопрос и, ухватив меня за рукав, она вынуждает меня вытянуть ладонь из кармана и вкладывает в неё что-то тяжёлое и холодное. Раскрываю пальцы и вижу зажигалку с блестящим золотым корпусом и выгравированной посередине эмблемой группы, в которой я танцую, а именно – маленькой изящной совой с буквами O.V.L., выведенными внизу. Поднимаю поражённый взгляд на девушку, сжимая зажигалку в рук,и не удерживаюсь от вопроса: — Это…Это круто, но в честь чего это? Чем я заслужила? – наслаждаясь моим смятением, девушка распрямляет спину, прикладывая указательный палец к подбородку, и делает вид, будто задумывается над моими словами. — Даже не знаю, я просто хотела отдать тебе её к Новому году, но если мы заговорили про то, чтобы заслужить, то… Ты бы могла кое-что сделать и для меня. — загадочно произносит она и жестом показывает мне наклониться к ней ближе. Делаю это и вдруг чувствую, как меня грубо хватают за ворот куртки, притягивая к себе. Девушка с напором впивается мне в губы, обжигая горячим дыханием кожу, и я широко раскрываю глаза, не успевая среагировать. Она целует меня! Чёрт, Эмити Блайт целует меня! Паника накатывает с головой, и на секунду я забываю, как нужно дышать, чувствуя лишь мягкость её губ на своих. Не успеваю понять, что произошло, как Эмити так же резко, как приблизилась, отстраняется, разрывая этот краткий, но чуткий поцелуй. Выдыхая облако белого пара, она облизывает губы, с усмешкой смотря на меня. — Горько, как я и ожидала. –произносит девушка, и я, нелепо моргая, пытаюсь взять себя в руки и выдавить хоть слово в ответ, но не могу. Звенит звонок, оповещая об окончании лекции и моего отдыха, девушка вдруг разворачивается и с улыбкой машет мне на прощание. Её шалость удалась. — Ещё увидимся, Носеда. –бросает она напоследок и исчезает за углом корпуса, вновь оставляя меня один на один со своими мыслями. Нервно сглатываю, вновь опуская взгляд на зажигалку в руках, и чувствую, как кровь приливает к щекам. Это был мой первый поцелуй. Ну и чертовка же ты, Блайт! . . Щёлкаю уже своей зажигалкой и поджигаю пару бенгальских огней, отсчитывая время, когда должна прийти девушка. Декабрь прошёл, а за ним и январь, который мы провели вместе, здесь, каждый чёртов день. После того поцелуя между нами не многое изменилось, мы даже не говорили о нём, предпочитая ему размышления о хореографии и танцах. Как оказалось, Эмити и правда загорелась желанием вернуться на тренировки и даже хотела вступить в группу, в которой состою я, но пока не знала, как это сделать. Пусть мы и договорились больше не заводить разговор о родителях, при разговоре про танцы старшие Блайты постоянно были у нас на устах. Златоглазая всё чаще и чаще упоминала о громких скандалах дома и о том, как ухудшились её отношения с матерью, которая теперь считала её таким же пропавшим ребёнком, как и Эдрика, и Эмити это очень задевало. Не то что бы она не любила брата, девушка просто слишком привыкла быть самой лучшей в семье, но теперь она не могла, да и не хотела такой быть. Но потребности быть любимой и важной никуда не ушли, и она искала всё это во мне. А я давала, давала всё, что было у меня, отплачивая ей за откровенность крепкими объятьями и частыми поцелуями. Я говорила, много говорила о том, что она значит для меня, и о том, как мне нравится проводить с ней время. Даже начала дарить подарки к каждому празднику, забывая о том, что обычно эти праздники игнорировала. Мне нравилось радовать её и затевать сюрпризы, чтобы просто чаще видеть то, как она улыбается. Слёзы ей были совсем ни к лицу. Вот и сегодня я решила подготовить сюрприз и устроить небольшое фаер-шоу с помощью бенгальских огней и спрятанного в портфеле сладкого подарка. Я ждала её, ждала долго, считая секунды до прихода, но Блайт опаздывала. Минуты пролетали быстро, превращаясь в десятки, и я не заметила, как прошла почти вся ненавистная мною лекция. Огни в руке давно потухли. Отчаяние пришло на смену волнению, и я перестала ждать её. Присев возле стены, я достала из портфеля коробку со своим подарком и открыла его. Пряничный домик ласкал приятным запахом нос и, отломив кусочек стены, я закинула его в рот, сладость мигом разлилась по языку. Хоть какая-то радость от четырнадцатого февраля. Впрочем, чего я ожидала, это был уже не первый раз за эту неделю, когда Эмити опаздывала или же вовсе не приходила сюда. То она дежурная, то ещё что-то «супер важное». У неё оставалось всё меньше и меньше времени на меня, и в такие моменты я задумывалась, не был ли прав Эд, когда говорил, что я для неё ничего не значу. Просто игрушка, чтобы занять время. Всё может быть, но почему так трудно смириться, если я знаю об этом? . . Её опоздания превратились в полноценные пропуски, и мы всё меньше курили, только стояли рядом, рассматривая что-то вдали, а разговоры про танцы так и совсем позабылись. Меня удивляла перемена в её поведении, казалось, теперь она всегда уходила в себя и делала всё поспешно и резко, совершенно не так, как всегда. Она совсем не слушала меня, когда я говорила, а когда говорила сама, то никогда не смотрела на меня. Казалось, между нами вновь вырастала непреодолимая стена. Вскоре она перекрасилась в нежный лиловый цвет и совсем перестала носить с собой белую пачку, предпочитая той леденец. Эмити бросила курить, и вместе с тем бросила и меня, всё, как говорил Эд, поиграла и выбросила. Да, она приходила ко мне, но весь ритуал был нарушен, она была другой, а я осталось прежней. Блайт жаждала чего-то нового, лучшего, чего-то, что я просто не могла дать ей. А все потому, что и капли того, о чём она мечтала не было во мне, и я это прекрасно понимала, с тоской проводя одинокие лекции с сигаретой в руках. Чувство потери не покидало меня, но я и сама знала, что моё мнимое «счастье» не будет длиться вечно. Не так давно я была готова её отпустить, так… Почему сейчас я медлю? Нужно решиться и сделать это, ведь я для неё и правда только жалкий «баласт», мешающий расправить крылья и подняться в небо, ближе к вольным птицам, таким же свободным, как и она сама. Эмити наконец скинула оковы родительского мнения и смогла стать собой, той собой, которую скрывала за теми сдержанными и плавными движениями, которые так нравились мне когда-то. Вот она настоящая, целостная, резкая и неумолимая – Эмити Блайт. Но нам с ней, увы, больше не по пути. Переломным днём в наших отношениях стал тот единственный, в конце весны, когда она пришла ко мне в последний раз. День был знойным, и мы, изнемогая от жары, молча стояли рядом, наслаждаясь вновь позеленевшей листвой вокруг. Я не курила, просто смотрела на девушку и старалась навсегда запечатлеть в памяти эти мягкие и плавные черты лица с яркими огоньками-глазами. Возможно, после этой встречи мы больше никогда с ней не увидимся. Задний карман зудел, в нём лежала бумага об отчислении, меня выгоняли из колледжа, и мама уже подыскала мне новый по моей просьбе. Мне жаль, что я разочаровала её, но с другой стороны, здесь у меня всё равно не было никакого будущего. Может, в другом месте такой бездельнице, как я, повезёт больше, по крайней мере, я на это надеюсь. Эмити сейчас о бумаге говорить смысла нет, пусть и хочется. Пытаюсь настроить себя на серьёзный разговор. Не получается. Слова застревают в горле, превращаясь в огромный ком, и мне хочется закашляться и им подавиться, но наконец высказать ей всё, что думаю. Слышу резкий хлёсткий звук и вновь обращаю взгляд на девушку, вырываясь из собственных мыслей, замечаю в её руках ярко-красный леденец. Клубничный, как и всегда. Она склоняет голову, отлипая от стены, и, поправив волосы, поворачивает в сторону поворота за угол, тихо вздыхая. — Ты меня прости, но я, наверное, уже пойду, всё равно мне нужно вернуться пораньше, чтобы дописать реферат. — говорит она и хочет уйти, но я останавливаю её, прямо как тогда, при первой встрече. — Эмити, я… Я бросаю и больше не приду сюда, ни завтра, ни в следующем году, никогда. Я обрываю наш ритуал и хочу, чтобы ты знала об этом. –выпаливаю как на одном дыхании, и девушка смотрит на меня секунду, словно чего-то выжидая, но всё же отводит взгляд в сторону. Она всё понимает, и на секунду я вижу в ней прежнюю Блайт, которая тут же исчезает, когда златоглазая вновь начинает говорить. — Хорошо, тогда прощай, Луз. – тихо произносит она, и я, закусывая губу, ничего не отвечаю, наблюдая за тем, как она медленно удаляется, навсегда исчезая из моей жизни. Она не спросила, почему, просто согласилась. Так просто, словно для неё это пустяк, но это ведь не так? Те взгляды, касания, слова… Может и пустяки, обычные шалости, но для меня нечто большое, как и всегда. В груди неприятно тянет, медленно выдыхая, я отсчитываю двадцать секунд, прежде чем заворачиваю за угол вслед за ней. Дышу, медленно ступая по позеленевшей траве, это помогает мне успокоиться и, вытягивая из кармана бумагу об отчислении вместе с начатой пачкой сигарет, я бросаю их прочь. Прямо в мусорное ведро у двери, и снова захожу в корпус, вставляя в ухо наушник. Так заканчивается мой любимый ритуал и процесс, я бросаю курить, оставляю Блайт и прежние чувства. Уже завтра я снова буду выполнять элемент за элементом на тренировке и даже не вспомню об этом дне. Цикл начнётся заново, и я забуду о боли от потери моего необычного времени с Эмити. Но само время и те моменты – никогда. А зажигалка, все такая же гладкая и блестящая, останется, как напоминание о ней и том, кем мы когда-то были и хотели стать. . . .