Часть 1
6 марта 2023 г., 20:55
Проснулся я внезапно. Это было необычно, поскольку почти всегда просыпаюсь я лениво, пробираясь сквозь дрёму и остаточные видения сна, постепенно осознавая себя и возвращаясь к реальной жизни. Но в этот раз это было действительно внезапно и резко, от чего я слегка настороженно попытался прочувствовать окружение. После чего по моему телу пробежались мурашки, а лоб покрылся испариной.
— А по моему ли? — Спросил я вслух и тут же прикусил язык. В текущей ситуации привлекать лишнее внимание было чревато.
«Что за ситуация?» — спросите вы? Я, если честно, и сам до конца не понимаю. Впрочем, и не до конца тоже не понимаю. Будем честны, на данный момент я понял лишь то, что моё тело, вместе с которым я прожил не то чтобы длинную, но и не особо короткую жизнь, оказалось не таким, каким было во время моего ежевечернего ритуала подготовки ко сну. Или вовсе не тем, но эту мысль я всячески пытался отогнать, несмотря на проснувшуюся паранойю и медленно подкатывающую панику. Не хватало только мне всяких переселений душ, путешествий во времени и прочих магически-чудесато-фантастических объяснений текущей ситуации.
Единственный адекватный вариант с продолжительной комой и, как следствие, общим истощением и сбросом лишнего веса, пришлось откинуть под давлением действительности. Не было пролежней, присущих длительному лежанию, да и тело чувствовало себя весьма хорошо, конечности двигались плавно, управлялись без проблем, и лишних ощущений при этом не возникало. Были непривычные, так как до сегодняшнего пробуждения я был детиной достаточно объёмной и увесистой. Не то чтобы жирдяй, все таки в фитнес я ходил регулярно, но брюшко было. Впрочем как и определённый объем мышц, все таки в фитнес я ходил не побегать, а, как настоящий мужик, потягать железки. Ну и поболтать с другими «настоящими мужиками» конечно же, но все таки и железки тягались с достаточным постоянством.
Так вот, был я детиной объёмной и, будем честны, несколько обрюзгшей. А мои текущие руки и остальное, что я успел ими ощупать, тянули на планку «студент классический, общажный». Нет, недокормышем это тело назвать можно было только сильно притянув за уши действительность, но характерная худоба, некоторая костлявость и практически полное отсутствие «массы» было на лицо. А ещё на этом самом лице не оказалось привычной уже щетины, зато были острые скулы, правильный прямой нос и достаточно кустистые брови. А ещё были волосы, идеально уложенные в причёску «воробушек повидал некоторое дерьмо и ощетинился на весь окружающий мир». Последнее, правда, было привычно, чего не скажешь про тот же нос - мой был с небольшой горбинкой и достаточно мясист. Хотя кто знает, если этому телу набрать лишних килограмм 40-50, то и текущий нос станет таким же мясистым.
Мои несколько панические размышления о мясистости отдельно взятых носов и о том, сколько же в конечном счёте придётся набрать новых килограмм, чтобы и этот достойный представитель вышеупомянутых носов оказался достаточно для меня мясист, были внезапно прерваны необычными звуками. Нет, звуки были вполне обычные, но когда осознаешь, что шум перьев и клёкот птицы доносится из комнаты, в которой находишься ты сам, это становится несколько необычно. Если не сказать сюрреалистично.
С трудом подавив спонтанное и паническое желание заорать «вы кто такие, я вас не звал», я попытался разглядеть вторженца. Попытка окончилась получением новой информацией о новоприобретённом теле, которая не сказать чтобы сильно порадовала. Тело, несмотря на все его достоинства в виде очевидной молодости, имело сильный недостаток, который на нет срезал все преимущества. Острота зрения была абсолютно паршивой, все что я смог разобрать, всячески пытаясь прищуриться и даже пальцами оттягивая веко, это некое белое пятно, слегка покачивающееся на одном месте.
Понаблюдав с полминуты за этим явлением и сообразив наконец, что нападать на меня, как впрочем и улетать, никто, вот прям сейчас, не собирается, я начал оглядываться с целью найти необычный для себя, но видимо привычный для этого тела инструмент из двух палочек и двух линз, в миру известный под названием «очки обыкновенные». Возможность их отсутствия моим возбуждённым сознанием отвергалась, потому как вызывала противоречие той единственной аксиоме, что истерически билась в этом самом сознании. Аксиома была проста, как дрова — с таким зрением можно успешно натыкаться на стены и спотыкаться о пороги, бордюры, кочки и прочие подходящие для спотыкания элементы окружающего пространства, но никак не вести полноценный образ жизни.
Мои подслеповатые старания найти очки или хотя бы что-то похожее на них увенчались успехом спустя ещё полминуты — очки нашлись лежащими на прикроватной тумбочке. Аккуратно и привычно, не иначе мышечная память помогает, нацепив их на нос и повторно бросив взгляд на белое пятно, мне захотелось попросить у Мироздания другие очки. Ну или другое тело. Или, не размениваясь на мелочи, сразу попросить у Главного по Мирозданиям другое мироздание. В стиле «остановите Землю, я сойду», ага. А ещё захотелось потрогать лоб в бессильной надежде на то, что у меня все таки жар и все окружающее не более чем сумрачный бред, генерируемый воспаленным мозгом. И то, что в самом бреду у меня совсем не обязательно должен быть жар, меня в данный момент абсолютно не смущало. Хотелось верить в это примерно как техножрецу орков в момент его очередного прихода. Ну там где «ВАААААААААААААГХ», стукать палкой и клеить соплями. К моему величайшему сожалению, жара не обнаружилось. Зато обнаружился ещё один факт об этом теле, в целом дополняющий и так уже почти сложившуюся картину в моей голове. На лбу, чуть правее центра, оказался весьма приметный шрам вполне узнаваемой формы в виде молнии.
— Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет, — произнёс я тихим голосом и только сейчас понял, что голос в принципе тоже оказывается не мой.
Откинувшись обратно на кровать и усиленно пытаясь задавить желание посмеяться, я попытался размышлять здраво. Ну, на сколько позволяла подступающая истерика, все таки понимание неправильности ситуации несколько выбивало из равновесия. Ощущение было похожее на хитро вывернутый наизнанку синдром деперсонализации, когда мир вокруг и внутри ощущается не реальным и ты не управляешь своим телом, а просто смотришь на окружающее как простой наблюдатель. В данном случае мир как раз ощущался до болезненного реально, ущипывание себя за разные места не приводило к прекращению возможного сна, боль от укуса чувствовалась вполне реально, вкус и запах кожи передавался достаточно точно и даже зрение не подводило, пусть и со скидкой на очки. По всему выходило, что я теперь в теле одного небезызвестного очкарика-недоумка с тяжёлым синдромом героя и гриффиндором головного мозга. Вот уж действительно, попал так попал.
Эта мысль, не смотря на свою относительную простоту, никак не могла уложиться в моей голове. Я вертел её несколько минут подступаясь к ней с разных сторон, но технический склад ума и порция здравого критического мышления стойко и упорно пытались выдавить эту мысль прочь из сознания, приводя как контрпример чуть менее невероятные объяснения. Вроде того, что меня похитили больные на голову фанаты Гарри Поттера, нарядили в его костюм и бросили в точный макет комнаты этого юного «героя», при этом где-то найдя вполне себе живую и настоящую тушку белой полярной совы. Которая, если я правильно помню, находится если и не в красной книге, то где-то там близко к этому. Самое смешное, что критическое мышление вполне себе допускало не менее безумную идею существования костюмов, которые делают тело меньше в объёме, но полностью отвергало возможность переселения или перерождения в другом теле.
Гонка безумия вокруг утверждения «этого не может быть, просто потому что не может быть никогда» резко закончилась в тот момент, когда во время захода на очередной круг размышлений я попытался вспомнить своё имя, ибо имя Гарри Поттер ещё с детства вызывает у меня некоторую долю брезгливости и называться им мне не хотелось даже у себя в голове. Все мысли, кружащиеся хороводом в моем сознании, остановились на столько быстро, что сравнение их с метафорической машиной, что влетела в бетонное ограждение, могло бы показаться весьма подходящим и достоверным, если бы я не был занят бесплодными попытками вспомнить своё имя. Точнее не так. Попытки были вполне себе успешны, но единственное имя, всплывающее у меня в памяти и имеющее хоть какие-то ассоциации со мной, было уже набившее оскомину «Гарри». Никаких других имён не было. С небольшой паникой, я тут же попытался перебрать другие свои воспоминания и спустя некоторое время осознал несколько важных моментов.
Первое. Я помню очень многое из своей жизни. Гораздо больше того, что мог бы вспомнить за такой промежуток времени, тем более в не очень спокойной ситуации и без подходящих ассоциаций под рукой. Моя память, если и не идеальна на данный момент, то находится на достаточно близком к этому уровне. Что уж говорить, если при попытке проверить её ограничения, я с удивлением обнаружил, что помню даже курс культурологии, что читали нам в техническом универе, и который я за ненадобностью забыл сразу же после получения зачёта, сохранив разве что пару особо удачных изречений и фактов.
Второе. Я абсолютно не помню никаких имён и никаких знакомых, родственников, девушек. А они были, хоть и не так много как порой хотелось. В смысле девушек, множества родственников мне никогда не хотелось, скорее наоборот. То есть, у меня отсутствует память о достаточно большом пласте социальных взаимодействий, но при этом опыт, полученный от этих взаимодействий, сохранен полностью. Я все также знаю как знакомиться с новыми людьми, что прилично и неприлично в обществе, о чем можно разговаривать с девушкой на свидании, о чем не стоит и о чем точно, полностью и категорически нельзя. При попытке обмануть свою же память и вспомнить номера знакомых, что были записаны в контактах на телефоне, я обескуражено понял, что все таки их помню. Вот только помню как набор цифр, не связанный ни с каким именем или воспоминанием или даже ощущением наличия какого-либо воспоминания. Только голые циферки. Зато все, и с ощущением правильности каждого отдельно взятого номера.
После такой проверки воспоминаний, у меня появилась шальная мыслишка, что я и не я вовсе, а самый настоящий Поттер, что каким-то непостижимым образом получил чьи-то чужие воспоминания. Ну не знаю, выпил там склянку с ними, перепутав с бодроперцовым. Что ещё ожидать от инфантильного, недалёкого, слабо социализированного школьника. Но эту мыслишку я стоически прогнал, напомнив сам себе, что у меня в памяти лежит содержание всех семи книжек и даже фильмов про этого самого Поттера и что получить воспоминания человека со всем этим богатством он при всем желании не смог бы. Ведь не смог бы, правда же?
Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей и обрести подобие покоя и привычного ощущения власти над своей жизнью, я попробовал встать, что получилось достаточно успешно, и начал исполнять привычный разминочный комплекс, что делаю каждое утро вот уже несколько лет. Только вот привычным он был именно что для меня и моего старого тела, новое же каждый элемент пыталось выполнить криво, косо и не до конца, из-за чего приходилось выполнять все медленно, нарабатывая новую мышечную память уже этому телу. После выполнения зарядки, попытался найти зеркало, чтобы ещё раз убедиться, что я все таки попал, осмотреть свою новую тушку, к которой уже начал медленно привыкать, и оценить фронт работ, дабы привести её в норму. Потому как результат простейшей зарядки показал, что текущая тушка к спорту была приучена не совсем. А если совсем честно, то совсем не приучена. Видимо, полёты на мётлах не подразумевают какие-либо дополнительные тренировки, кроме «хватай древко и держись». Одно радует, гибкость присутствует в силу юного возраста.
Искомое зеркало нашлось на внутренней стороне дверцы шкафа, ревизию которого, к слову, тоже стоило бы провести незамедлительно, потому как беспорядок, что был наведён и брошен предыдущим обладателем сей избранной тушки, беспокоил моё педантичное нутро. К тому же, от одежды доносился характерный запах не первой свежести, который смог пронять даже не такого уж и брезгливого меня.
Взглянув в зеркало, я ещё раз убедился в своей «удачливости». После чего глубоко вдохнул воздуха, максимально расправив лёгкие, затем медленно, со свистом, выдохнул его и сел. Прямо на пол. Прямо перед зеркалом. На большее сил у меня не хватило. Хотелось просто сидеть и раскачиваться из стороны в сторону, как болванчик. Возможно, ещё приговаривать при этом что-то в стиле «я сошла с ума, какая досада». Причём приговаривать таким ехидным голоском, что важно, обязательно женским.
Сколько времени я так просидел перед злосчастным зеркалом может сказать разве что сова. Могла бы, если бы умела говорить. Хотя, это все же мир грёбаного волшебства, в котором присутствуют такие забавные ребятки-змееусты. Почему бы и не быть каким-нибудь условным… Ну я не знаю… Клювортам? Клювопастям? Клювохайлам?
Последнее слово выбило метафорический клин из под моего напряжённого пространными размышлениями сознания и я засмеялся. Тихо захихикав в начале, уже через минуту я хохотал как ненормальный в полный голос, не смотря на ноющие ребра и недостаток воздуха в лёгких. Остановиться я смог только после того, как в моем расслабленном и пустом сознании начали возникать вполне естественные вопросы. Вопросов было множество, начиная с «а что говорить Дурслям, когда и если они захотят выйти на контакт?» и заканчивая совсем уж безумным «а как отреагирует пугало всея магмира, Воландемортом именуемое, если ему подарить триммер для стрижки волос в носу?». Но главных среди всего этого вороха вопросов было только два: «Что делать?» и «Кто виноват?». Вот уж действительно, классики были правы если не во всем, то точно во многом. Правда я не уверен, что классики знали про концепцию «попадания» в произведениях, и вряд ли могли помочь в данной ситуации. А на вопросы хотелось получить осмысленные и развёрнутые ответы, что будут отличны от «Это магия, теперь-уже-Гарри». Не совсем уверен, что в канонных произведениях такой ответ существовал, но вот в фаноне и на пространствах интернета он был весьма популярен.
— Вот черт, есть же ещё фанон! — У меня в голове сами собой начали всплывать страшные воспоминания из прочитанных когда-то давно любительских произведений на основе мира ГП. Всякие дамбигады, уизлигады, всегады, ангст и прочие «мывсеумрем». Потратив несколько минут на обсасывание самых страшных вариантов моего возможного будущего, со словами: — Ещё непонятно, фанон это или канон, — мне удалось вообразить в голове нечто похожее на ящик Пандоры и запихнуть в него все эти мысли. После чего, от греха подальше, ящик мысленно же сгорел до тла, а прах развеялся по всему моему богатому внутреннему миру. Не до этих ужасов сейчас, вот совсем.
— Так, канон, фанон, да хоть футон. Черт даже с тем, кто виноват! Что делать-то?! — Слегка повысив голос, задумчиво произнёс я.
А делать действительно что-то необходимо, потому как объем той потенциальной ямы, начинающейся на букву «ж» и заканчивающейся на букву «опа», был неописуем простыми словами. И под простыми словами я подразумеваю обычные литературные печатные слова. Хотя не уверен, что даже со словами, что будут не совсем литературными и уж точно совсем не печатными, мне хватит навыка для описания всего вороха проблемок, проблем и Проблем, что грозят задавить меня буквально со дня на день. И если с тем, что отвечать Дурслям, ещё можно вполне выехать на импровизации и знании канона, то умением махать волшебной палочкой как-то в своей предыдущей жизни я не успел обзавестись. Я даже не знаю с какой стороны её брать! Да я даже не знаю, как она выглядит, чтобы начать думать с какой же стороны её надо по уму брать. Впору шутить про «Самоучитель маханию палочками за 21 день», но я даже не уверен, что у меня есть этот 21 день. Не говоря уже о том, что шутка на самом деле выйдет такая себе, натужная.
И нужно ещё что-то делать с грандиозной проблемой в социальной сфере. Это я говорю про остальную часть «Золотого трио». Если оно конечно здесь есть. Ну и остальные люди, которых знала эта тушка и которые знали эту тушку в ответ. Что говорить им? Как себя вести? Потому как отыгрывать всему радостного дебила-в-обносках, ведущего себя по-детски наивно и спешащего на помощь любому, безотносительно того, что по поводу этой помощи думает вышеупомянутый «любой», у меня нет ни желания, ни актёрского мастерства. Вот мотивации хоть отбавляй, а остального необходимого как-то не отсыпали. Да блин, я даже не знаю, сколько этой тушке лет и на какой курс она собиралась пойти в ближайшем будущем.
Пока я вёл мысленный монолог из стенаний, больше правда для того, чтобы хоть чем-то занять ещё не до конца отошедший разум, в фоне уже начали появляться первые ростки разума, что начали пробиваться сквозь бетонное основание, скажем так, бескрайнего и обескураживающего удивления. И как только монолог прервался на паузу, достаточную для замечания этих ростков, моя паника начала стихать, а поток мыслей структурироваться во что-то более упорядоченное, логичное и последовательное. И самый первый момент, что вызвал у меня неподдельный интерес, оказался настолько очевидно выпячивающимся, что мне захотелось зарядить себе по лицу ладошкой. Оказалось, что все это время, с момента пробуждения и до сейчас, я думал и издавал реплики удивления и негодования на вполне себе хорошем английском, не испытывая при этом каких-либо затруднений. И это при том, что основным языком предыдущего тела был русский. Нет, я конечно знал английский на достаточно хорошем уровне, но дело в том, что английский я знал литературно-оксфордский, что преподают в российских школах и университетах ещё со времён середины СССР, частенько даже по учебникам тех времён. То есть я по большей части не знал слова, фразы, обороты и даже отдельные междометия разговорного повседневного английского, постоянно общаясь аки лорд с чашкой чая «ат файв о'клок», за что неоднократно становился целью шутеечек и подколок от англоговорящих знакомых. А тут эти слова и фразы сами всплывают в голове, стоит только задуматься о простейших бытовых вещах. Как мышечная память, только… эм… мозговая? Психическая? Интеллектуальная?
Вторым моментом оказалось все то же пресловутое «Гарри», что всплывало на любую попытку вспомнить своё имя. Да не просто всплывало, у меня было стойкое ощущение, что так меня звали как минимум половину моей жизни, чего в принципе не могло быть, потому как звали меня точно не так. Откуда у меня это ощущение я тоже не понимал. Просто чувствовал. Как аксиому математики, что не нужно доказывать.
Третьими были ощущения, возникающие где-то внутри меня при мыслях о Букле, Гермионе и Роне. После ещё пары проверок, похожие ощущения, но чуть слабее, я уловил от имён Ремус и Сириус. Значит третий курс уже точно можно вычеркнуть. И возникла ещё одна проблема, которая также грозила порушить мою легенду. Патронус. Если даже забыть тот момент, что колдовать я не умею, смена зверя-хранителя мне кажется весьма вероятным событием. Не из-за того, что оленей я недолюбливаю, а сама идея как-то ассоциироваться с чем-то таким нелепо-рогатым, хоть и весьма грозным, кажется мне брезгливой. Просто исходя из знаний канона, я вижу великое множество различий между моей памятью, пусть и подчищенной в плане людей, но все ещё подробной во взаимодействиях, и собирательным образом Гарри Поттера, что сохранился у меня из знаний канона и большей части фанона. Похоже, пора искать блокнот и записывать в него все такие моменты. Не хватало ещё проколоться из-за какой-нибудь упущенной мной, но важной детали. Мелочи-то наверно простят, списав на взросление и опыт. Впрочем, это пока ждёт.
Имена Снейп и Скиттер вызывали не то, чтобы зубовный скрежет, но отчётливое желание подавить дружески вместо руки — шею, и желательно до такой степени, чтобы кто-то другой после меня сделать этого уже не смог. Интересное ощущение, не уверен что испытывал такое в прошлом. Похожее — точно да, но чтобы вот именно такое — впервые. Забавно.
Имена Флер и Крам, хоть и давали отклик, но был этот отклик весьма незначительным, что ожидаемо. Не было похоже, чтобы Поттер с ними много взаимодействовал и успел завязать крепкие отношения. Следовательно, про четвёртый курс тоже можно забыть и выдохнуть с облегчением: никаких полётов с драконами, заплывов в ледяном озере и прочих «забавных» приключений на голову четырнадцатилетки. С другой стороны, дальше приключения по канону были уже точно не забавными, а в части случаев даже вполне смертельными. Как уж все это преодолел Поттер, имея в кармане только неполные школьные знания сомнительного качества, мне было абсолютно непонятно. Провидение, сюжетная броня и авторский произвол, не иначе. Жду не дождусь испытать это все на себе. И что-то мне подсказывает, что сюжетная броня с этой тушки слетела вместе с оригинальным Поттером. А я так, не более, чем китайская подделка с броней соответствующего качества. Опять стенания, а надо бы продолжить размышлять об именах.
Фамилия Амбридж не вызывала ничего, кроме лёгкого интереса и предвкушения, но это были ощущения от моей имеющейся памяти, посему можно судить, что пятого курса эта тушка ещё даже не начинала и это жабоподобное создание в розовом пока ещё не встречала. А встретить должна была, если все идёт как положено, на заседании суда по поводу применения как раз таки патронуса для противостояния дементору, что напал на Поттера и Дурсля-младшего летом. Хм, интересно, а это нападение уже было или нет?
— Черт, Дурслей же похоже нет дома! — Я только сейчас осознал тот момент, что на мой громкий хохот так никто и не отреагировал, хотя было стойкое ощущение, что Вернон-то уж точно должен был прибежать и начать разоряться как хозяйка, у которой молоко убежало из-за проклятущих всем докучающих свидетелей Иеговы. А не отреагировать они могли только в одном случае - их нет дома. А на сколько я помню канон, а помню я его теперь идеально даже в мелочах, спасибо новой памяти, прямо перед тем, как забрать Поттера от Дурслей, последних на достаточно длительный срок выманили из дома под надуманной причиной.
Впрочем, ни порадоваться хорошей памяти, ни прочувствовать особо испуг я так и не успел. Единственное, что я успел сделать, это резко подняться на ноги и сделать пару быстрых шагов в сторону двери из комнаты. После этого у меня в голове возник резкий шум, переходящий в визг, а затем и писк. Шуму сопутствовало светопреставление и летающие тут и там огоньки разных цветов. Но не успел я даже испугаться, как весь этот калейдоскоп огоньков начал складываться в слайд-шоу из сцен жизни Гарри Поттера, что был до моего появления в этом теле.
Началось все с обрывочных воспоминаний о родителях Гарри. Даже не думал, что хоть что-то из такого раннего возраста может сохраниться. Воспоминания действительно были обрывочные, порой просто несколько размытых кадров с плохой детализацией, но этого оказалось достаточно, чтобы запомнить лица. Красивые. Действительно, как и говорилось в каноне, внешность, что я видел в зеркале, была в основном от отца. От матери Гарри достались только глаза и более тонкие черты лица, что добавили некоторого шарма. Не уверен, что это останется и не уйдёт со взрослением, но текущая внешность гораздо приятнее усталого лица Джеймса.
Затем была пресловутая сцена убийства Лили с Воландемортом в главной роли. Даже тогда его внешность была больше похожа на персонажа детской страшилки: бледная кожа, красные глаза, потёкшие черты лица, мышиного цвета волосы. Ещё не тот безносый ужас из котла, но уже и не здоровый человек, который может просто так пройтись без маскировки среди простых обывателей. Сцена нападения на меня-Гарри: зелёный свет, заливающий все вокруг, шум взрыва и последующий крик, больше похожий на вой и плавно сходящий на нет, резкий холод, принесённый осенним ветром через пробитую стену детской. После этого последовала череда кадров с лицами, среди которых достоверно можно узнать только гигантского Хагрида и седобородого Дамблдора в очках-половинках. Где-то среди них затесались кадры со вспышками разных цветов и летающую над лицом узловатую палочку, в которой без труда угадывалась Бузинная палочка. Значит директор уже тогда провёл исследования и диагностику и видимо тогда же и узнал про крестраж. Не верю, что такой опытный маг мог пропустить такое, тем более уникальные обстоятельства буквально вынуждали делать вообще все проверки, что могут прийти на ум.
После таких насыщенных на события кадров, потекли однообразные дни нахождения Гарри у Дурслей. Ничего интересного в них не было, тем не менее из них стало понятно, что отношение у Дурслей-старших к мелкому Поттеру изначально не было каким-то отрицательным или предвзятым. Оно было пренебрежительным, но не плохим и тем более ужасным. Но со временем и все более частым проявлением всплесков спонтанной магии у Гарри, отношение Дурслей стало постепенно меняться. В воспоминаниях были видны настороженность, страх за Дадли, усталость. Пренебрежение стало перерастать в презрение. Чулан появился, когда Вернон заметил, что ночью спонтанные вспышки магии проявляются реже и слабже, и попробовал спрятать Гарри в тёмное место, не придумав ничего лучше из-за уже появившегося чувства неприязни. Работа в саду и по дому появились тоже как следствие магических выбросов, сначала для уборки последствий, затем чтобы утомить юного мага. В целом, Дурсли черту, за которой обычные плохие родители превращаются в деспотов, не переходили, но и не объясняли Гарри, почему к нему такое отношение. Из-за чего у последнего сформировалось мнение, что его не любят и он не нужен.
Что-то интересное начало появляться уже ближе к одиннадцатилетию. Это и момент со спонтанной аппарацией на крышу спортивного зала на территории школы, при побеге от Дадли и его компании, что начал придираться к Гарри, по большей части просто копируя к тому отношение своих родителей. Позабавила сцена, что разыгралась в зоопарке, в отделе со змеями. Парселтанг на слух действительно звучал как свистящее шипение и, что удивительно, я его понимал не только в воспоминаниях, но и прямо сейчас, при их просмотре. Видимо, эта способность каким-то образом досталась мне в наследство. И не смотря на то, что слова на парселтанге звучали вполне слышимыми и осознаваемыми звуками, что-то мне подсказывало, что основной смысл реплик передавался как-то иначе. Возможно знание того, что большинство змей так-то абсолютно глухи, как-то играло в этом роль. Но это же все таки мир «этомагииГарри», потому пока не буду претендовать на авторитетность моего, без всяких сомнений, экспертного мнения.
От рассуждений о парселтанге и в целом природы змееустов меня отвлекла целая череда все более и более безумных сцен с совами и письмами из Хогвартса. Да, здесь действительно происходил этот бред с совами и безумным количеством писем. Не знаю точно, но могу догадаться какой именно реакции этим добивался Дамблдор, а без него здесь вряд ли бы обошлось. Забитый сиротка, у которого в жизни не было ничего интересного и который чувствовал себя абсолютно ненужным придатком к вполне успешной семье, что ещё может вызвать у него восторг как не что-то волшебное и необъяснимое. От последних мыслей захотелось совсем не метафорически помыться с мылом, настолько низкими мне кажутся эти манипуляции над ребёнком с таким прошлым. Похоже, что Поттер у местного Доброго Дедушки Дамблдора с самого начала не рассматривался иначе, чем как героическая овечка, которую нужно только направить в правильную сторону. Но, вероятно, я слишком предвзят из-за имеющихся у меня послезнаний.
Дальше были хорошо описанные в книге и фильме встреча с Хагридом и походка с ним вначале к гоблинам в Гринготтс, а затем и за покупками на Косую аллею. Гоблины выглядели почти как в фильме, но только менее карикатурными. Даже при просмотре фильма у меня возникали мысли о какой-то пластмассовости показанных в нем гоблинов, что полностью подтвердились воспоминаниями Поттера. Местные гоблины были более «живыми», у них более отчётливо проявлялись мимические реакции, лица были более похожи на человеческие, уши торчали не так сильно, а волос в них не было и вовсе.
Косая алея и лавки на ней выглядели почти как фильме, но опять же, чуть менее карикатурно. Вполне себе ровные чистые и светлые дома, куда более аккуратные и выверенные детали, в целом гораздо меньше показного «волшебства» в виде свистелок и, кхм, издаваемых шумов. Книжный запомнился поистине огромным набором книг, из которых Поттер, к моему глубокому сожалению, не взял ровным счётом ничего, кроме необходимых к школе. В этот момент мне захотелось отвесить затрещину предыдущему владельцу тела. Ну или хотя бы пнуть его так, чтобы сидеть или лежать не смог неделю! Ты попал в новый, незнакомый мир, в котором действуют непонятные тебе силы и законы. Ты буквально неуч и пришлый, абсолютно чужой здесь, даже более чужой, нежели у Дурслей. Но нет, добрая ухмылка непонятного и незнакомого тебе до вчера великана и вот ты с довольной улыбкой до ушей проходишь мимо богатейшего источника знаний о новой окружающей тебя действительности.
От сюрреализма происходящего захотелось сделать фейспалм и развидеть это до боли наивнейшее поведение начисто, но что-то мне подсказывало, что я это уже не смогу сделать никогда и что дальше меня ждёт ещё не один момент прекрасного, доброго, приятного ощущения сгорания от испанского стыда и невозможности что-либо сделать по этому поводу.
Далее слайд-шоу начало постепенно перетекать в уже видимый до этого калейдоскоп картинок с разными воспоминаниями, но не смотря на это, каждый отдельный миг из них укладывался у меня в голове, причём даже вместе с ощущениями, что чувствовал при этом оригинал. В какой-то момент я испугался потерять себя или свой «моральный компас», но пара заданных самому себе контрольных вопросов и быстрая пробежка по отношению к происходящему не показали каких-либо изменений и я успокоился, расслабился и начал размышлять параллельно процессу запоминания. Или скорее вспоминания сознанием памяти мозга? На самом деле, пока это было мне интересно ровно также, как и вопрос «кто виноват?», то есть никак. С проблемами бы разобраться, а потом уже думать про всякие сверхсущности, ибо что-то мне опять подсказывает, что тут не обошлось без кого-то сильного, могущественного и более мудрого, чем я. Оставалось только смириться и пытаться выжить.
Просмотренные воспоминания о первом курсе оставили после себя противоречивые мысли. С одной стороны все конечно мило, красиво, интересно и действительно Магия и Чудеса. Хотя уверен, что увиденное это даже не магия и чудеса, но для меня, выросшего в прагматичном немагическом (ну, я так думаю) мире, этот опыт был чем-то новым и, скажем так, освежающим. Порцию тёплых ощущений вызвали и друзья Поттера. Особенно Гермиона. Никогда не думал, что маленькие девочки могут вызывать такое чувство умиления, да и в целом в прошлой жизни к детям я относился весьма прохладно, но видимо отношения моей новой тушки сказались и тут, и получившийся коктейль от умилительной внешности и чувства теплоты в груди смог пробить мой прагматизм. Рон же, в свою очередь, вызывал смешанные чувства и тёплые отношения тела тут не смогли задавить моё предвзятое отношение от послезнания. В чем-то гениальный (в тех же шахматах) шалопай и раздолбай, постоянно подбивающий на шалости Гарри и всячески мешающий ему с учёбой. При этом он незаметно навязывал своё мироощущение и отношение к магмиру и его персоналиям. Нет, не специально, но когда рядом с тобой постоянно находится кто-то, кто говорит тебе, что вон тот человек — плохой, а тот — хороший, ты рано или поздно проникнешься и сам уверуешь в это, даже не задумываясь как там на самом деле дела обстоят.
Но самое большое разочарование вызвала история вокруг камешка, в миру известного как философский. Не уверен, на самом ли деле этот камешек философский, никаких подписей или изображений философов на нем не стояло, но и без того история шита белыми нитками. Все эти подталкивания, оговорки, поистине детские испытания на пути к зеркалу, зашкаливающая героичность мелкого пацана, что и пары десятков заклинаний не знает. И выглядящая отвратительно победа над Главным Врагом в виде убийства через объятия. Вот то есть буквально, руками. И после этого абсолютно никаких пояснений от ДДД о том, почему Главный Враг это Главный Враг и что ему, собственно, от тебя надо. Дамблдор просто съехал с темы, пошутив и сжевав конфетку. Число вопросов у меня к нему возросло, а отношение к нему начало все ближе сдвигаться к группе Снейп-Скиттер.
Для происходящего следующим летом у Дурслей адекватного описания у меня не было. В то время было прекрасно абсолютно все: больной на голову Добби, кипа писем, решётка на окне, до смешного большое количество замков на двери, ужас в глазах Дурслей. Операция по спасению Поттера выглядела как нелогичная авантюра от и до. И поразительные умения четырнадцатилеток-близнецов по открыванию магловских замков заколкой-невидимкой, непонятно откуда появившиеся в чистокровной-то семье, и игры в шпионов с тихим перетаскиванием сундука, да и сами полёты на магловской машине, за рулём которой опять же сидели ровно те же чистокровные дети. Венцом неадекватности происходящего была реакция Уизли-старшего, что не только не отругал детей за устроенную самоволку, но даже не поинтересовался у Гарри, все ли в порядке у него дома и нет ли каких-либо проблем с родственниками. Как будто для магов знание о том, что маглы так обходятся с ребёнком, это вполне нормальное явление и «у них видимо так принято». При этом Гарри в свою очередь также даже не вспомнил и не попытался рассказать о проблемах с чужим домовиком знакомым взрослым, чтобы они решили эту проблему. Ну или хотя бы проконсультировали как вести себя в подобных ситуациях. Единственным светочем адекватности во всей этой ситуации можно назвать лишь Джинни, что всячески стеснялась, краснела и робела в присутствии Поттера. То ли просто не привыкла к чужим в доме, то ли была под впечатлением от «великого Поттера», но какой-то особой влюблённости и заглядываний с её стороны я не заметил. Да и что можно ожидать от одиннадцатилетки в плане романтических отношений? Хотя, возможно я уже слишком давно не был одиннадцатилеткой, да к тому же смотрю со стороны мальчиков. У девочек, кажется, романтика в голову приходит несколько раньше.
Поход на аллею запомнился разве что дракой в книжном. Вполне себе обычной, магловской. И если со стороны Малфоя-старшего это был логичный и объяснимый ход, чтобы получить возможность подкинуть дневник Реддла, что буквально «жёг руки» на фоне проверок от министерства на предмет наличия тёмных артефактов, то вот со стороны Артура Уизли желание ввязываться в драку как магл выглядело странно. Хотя, он же вроде как помешан на магловском, пусть это и не то, что прямо бросается в глаза. А вот Локонс даже в повседневности вызывал странное ощущение вспотевших зубов. Единственное слово, что у меня вертелось в голове при попытке его описать, было «слишком». Зато это слово описывало абсолютно все — слишком зализанный, слишком активный, слишком напрашивающийся, слишком охотящийся за сенсациями и дешёвым пиаром. Я даже от маркетологов в моей жизни не встречал настолько сильных попыток продать себя.
Происходящее на вокзале отложилось очередным приступом жгучего испанского стыда, что останется со мной навсегда. И для этого мне всего лишь пришлось даже не постоять рядом — просто увидеть чужое воспоминание и осознать что вот это было в реальности и было именно так. Я даже когда читал книгу, сходу придумал несколько более адекватных решений, что можно было предпринять в этой ситуации. А книжку я читал ровно в том же возрасте, в котором были эти два дегенерата-приключенца. Иначе называть их я не могу и не хочу. Не после всех моих страданий, понесённых из-за их неработающих мозгов. Ну вот что стоило просто подождать? Заругают? А за украденный автомобиль значит не заругают, ага. Ведь так ты не опоздаешь в школу. Хорошо, что стоило доехать на этой же машине до Дырявого Котла, а уже оттуда камином перенестись в Хогсмит? Слишком сложный план для двеннадцатилетки? Или Хогсмит это Терра Инкогнита, потому что Роулинг про это ещё только напишет в следующей книге? В жизни у Рона же нет братьев, что пошли в школу раньше него, и все уже могли ходить в Хогсмит, будучи старше него минимум на 2 года. Ах да, про некоторых из них Роулинг вроде бы тоже ещё не написала или написала только имена, без подробностей. Пожалуй сам полет я комментировать не буду, не хочу слишком много нудеть, я ещё не на столько стар, тем более теперь. Скажу только, что просто хотел закрыть глаза и не видеть происходящее, но в силу особенностей процесса «воспоминания» сделать этого не мог.
Второй курс оставил после себя даже больше вопросов, чем первый. И ладно бы чудесные совпадения, благодаря которым все жертвы василиска подверглись только окаменению (хотя даже это вполне претендует на звание Рояль из кустов, но для Роулинг это так, лёгкая разминка). Все время второго курса меня остро беспокоил навязчиво крутившийся в голове простой вопрос: почему надо ждать, пока вырастут мандрагоры профессора Стебль, если их можно просто купить? Никаких ответов и объяснений по этому поводу не последовало, так что придётся снова списать на уже классическое «этомагиягарри». Самая моя ненавистная фраза с некоторых пор, вызывающая нестерпимое желание впасть в состояние берсерка и рвать и метать все окружающее. А я всего лишь «вспомнил» почти два курса, а впереди ещё чуть больше.
Эпический финал второго курса снова оставил меня с ощущением грязи по всему телу, что хотелось смыть с себя поскорее. Единственный вариант, которым я могу объяснить полный игнор со стороны Дамблдора и отсутствие помощи до последнего момента — попытка с помощью яда василиска избавиться сразу от двух крестражей. И если в случае с дневником я это всецело одобряю, то вот попытка вытравить кусок души Реддла из Поттера через укус огромной змеи, что проглотит этого шкета просто походя и даже не дёрнется от этого, меня просто шокирует. И понятно, что Дамблдор не хотел окончательно прибить Гарри, для этого просто можно было отозвать Фоукса назад до того, как тот заплачет на рану от клыка, но смертельность способа избавления от крестража в случае, если все пойдёт немного не так, просто запредельна. Я бы сказал — авторский произвол, но это же уже реальность, это не книга. От уровня бреда просто берет оторопь.
И после всего этого, ДДД снова отказывается объяснять что-либо, вот просто «так получилось, потому что получилось именно так», во всем виноват Воландеморт, вот тебе баллы, радуйся, ты молодец. Принцессу себе спас, герой. Посрамил плохой Слизерин. Манипуляции уровня детского сада, но Поттер жуёт и это, ибо откуда у социально не адаптированного ребёнка взяться иммунитету-то? В этот момент я задумался, что хочу устроить перерыв. Смотреть на такую жизнь всеми любимого героя, который по факту никому и не нужен, кроме пары человек, не только больно но и морально тяжело. Вот только перерыв мне давать никто не собирался и калейдоскоп продолжил наращивать темп.
События лета и последующего третьего курса зацепили мой разум не так сильно, как предыдущие два. Или я уже действительно так сильно устал, или просто привык к повсеместным окружающим закидонам. Даже выдача Гермионе маховика времени просто для того, чтобы вместить в расписание несколько дополнительных предметов сверх возможного, вызвало уже привычное ощущение вспотевших зубов и набатом бьющее в голове «ты здесь не местный, не тебе и судить об адекватности магов». Научный интерес вызвали разве что дементоры, что на деле были не сильно и пугающими, не смотря на появляющееся ощущение безнадёжности и тлена в их присутствии. Ну и очередной вопрос к концу года к Дамблдору: почему всем должны заниматься дети? Детей в маховик, детей на спасение гиппогрифа, детей на спасение Сириуса от оборотня и полчища дементоров. Или тут получился какой-то хитрый парадокс с тем, что Дамблдор заметил их дублей и поэтому ему пришлось отправить именно их? Непонятно.
Я уж было приготовился наблюдать за очередной серией сериала «ГП и окружающий его цирк», но скорость мелькания калейдоскопа сцен увеличилась до того уровня, что последовательно рассуждать об отдельно взятых моментах стало несколько тяжело. Общее впечатление, сложившееся от послевкусия осознанных воспоминаний, передать культурными словами не получалось. Так и не успев подобрать нужные слова, я вновь вывалился в реальный мир.
— Теперь я знаю тьфу, кха-кха… — произнести до конца эту культовую фразу мне не дала кровь, что залилась в рот из разбитого носа. Отплевавшись, я поднялся с пола, куда по всей видимости упал, «вспоминая» прошлую-не мою жизнь. — Тьфу, теперь я знаю кунг-фу. Ну вот, такой пафосный момент испорчен. Такие ситуации выпадают только раз в жизни! — Прикинув в голове все детали произошедшего, дополнил: — Хотя, получается что даже раз в две жизни.
Убедившись, что, за исключением разбитого носа, все в целом порядке, а очки, так и оставшиеся на повреждённом носу, даже не поцарапались, сходил до ванной чтобы умыться и взять бумажные полотенца, дабы оттереть пол теперь уже моей комнаты от набежавшей и на него крови. После чего сел там же на полу и ещё раз прогнал в голове все, что удалось приобрести за время получившегося недолгого транса, особенно уделив внимание четвёртому курсу и последним дням. Хотелось до конца понять и разобраться, что же стало с оригиналом и каким образом сюда попал я.
Постепенно пробегаясь по уже моим воспоминаниям, вылавливая основные и интересные моменты в них, начал замечать, что состояние Поттера уже с самого начала четвёртого курса выходило за рамки нормы, что вызывало у меня определённые опасения. Ещё даже до начала основных приключений с кубком огня, на Гарри напала меланхолия и апатия. Ему постепенно начало становиться все равно на окружающих его людей, будто он начал прозревать и понимать, что попав в мир волшебства, по факту ничего особо и не поменял в своей жизни, оставшись такой же зверушкой, которой играют слегка неадекватные родственники. У меня даже появилось подспудное подозрение, что появившаяся апатия во время просмотра воспоминаний за третий курс вызвана вовсе не моей усталостью, потому что сейчас я себя ощущаю прекрасно, а как раз от ощущений самого Гарри.
Очередные проблемы, что высыпались как из рога изобилия на голову Поттера, привели к ещё большим моральным качелям, что усугублялись отрицательным отношением вообще всех окружающих. Особенно ударило по Гарри то, что от него отвернулся ближайший к нему человек, что был с ним большую часть его сознательной жизни. Лично я, исходя из предыдущего опыта, могу объяснить и даже отчасти оправдать то, как поступил Рон, но с позиции и без того брошенного, все ещё наивного ребёнка, которому едва исполнилось 14, это выглядело как удар в спину и буквально предательство. Тот, кому можно доверять абсолютно обвинил тебя во лжи и сокрытии от него чего-то настолько важного, что можно даже отвернуться от друга и не оказывать ему поддержки. По мере дальнейшего просмотра воспоминаний, я все больше убеждался, что состояние Гарри не стабильно, но тот продолжал держаться и молча жить с этим дальше.
И на фоне всего этого только усилившаяся поддержка от Гермионы, что не отвернулась от Гарри и продолжала тратить своё время для помощи ему даже больше, чем на свою учёбу, вызывала даже не просто чувство благодарности и уважения. Нет, такой самоотдачей можно только восхищаться. Тратить буквально десятки часов на просмотр огромных фолиантов в поисках полезных заклинаний, последующую отработку самой, помощь с отработкой Поттеру, переживания и беспокойство. Подбадривания, особенно учитывая что даже ей самой все окружающее кажется каким-то кошмаром наяву. Такая верность и дружба вызывала некий трепет, как самое хрупкое и драгоценное, что может существовать в жизни человека. Настолько верных и преданных друзей у меня не было даже в прошлой жизни, если судить по моим воспоминаниям-ощущениям.
И это понимал сам Гарри, что приносило ему чувство стыда, потому как с его стороны ничего столь же самоотверженного в сторону Гермионы он не предпринимал. Он даже про её день рождения, что был в середине сентября, узнал только на третьем курсе. Фактически уже в сам день рождения. И то, что Рон узнал о нем в тот же день, делало только хуже, потому что на тот момент Рон в глазах Гарри выглядел как эталон паршивого друга.
Все вроде бы начало выправляться после первого тура, когда и Рон вроде бы извинился, при этом не произнеся самих извинений, и сами испытания уже не казались чем-то таинственным и неизвестным и оттого до ужаса страшным, и даже помощь со стороны Седрика Диггори по очищению репутации помогли снизить накал страстей, но события в лабиринте и последующая сцена на кладбище выбили почву из под ног окончательно. Самым страшным во всем этом оказалось не воскрешение гомункула-Реддла, и даже не последовавшая после этого дуэль, которую даже дуэлью было назвать нельзя, только форменным издевательством со стороны в конец больного на голову получеловека-химеры.
Самым страшным во всей богатой на события ночи оказалось то, что Гарри фактически сам уговорил человека, что был ему даже в чем-то симпатичным, взяться за этот проклятый кубок. Что привело того к гибели. И даже понимание и осознание того, что он не может быть в ответе за это, что он даже предположить не мог такого исхода, не спасало ситуацию. Мысли о том, что он послужил основополагающей причиной гибели человека, в целом даже хорошего, при этом по злой иронии совершая добрый поступок, жгла сознание Поттера все оставшееся до каникул время. Позже к ней присоединились мысли, что совершил убийство он уже не в первый раз. Ведь на первом курсе был Квиррелл, умерший в прямом смысле от его рук, а на втором тот же Реддл, пусть и сам убийца, но на тот момент всего лишь подросток, что был не сильно старше самого Гарри. И эти мысли угнетали Гарри все то время, что остальным до него не было дела. Всех интересовало только то, что произошло на кладбище, а сам Гарри и его состояние не было интересно почти никому. Лишь Сириус в виде собаки поддерживал его некоторое время, пока ему не пришлось уйти.
И после всего этого, Гарри отправляют к ненавистным ему Дурслям, в место, где он совершенно точно никому не нужен. В место, где его теперь даже не замечают благодаря стараниям Грозного Глаза. Три дня, ровно столько понадобилось уставшему, измученному кошмарами, что снились ему все последнее время, Поттеру, чтобы решить что с него хватит. На четвёртый день, после очередного кошмара он просто всей своей душой захотел уйти отсюда к родителям. Последнее воспоминание, что мне вспомнилось и теперь уже жжёт меня, это лежащий на кровати Поттер, отчаянное желание оказаться в лучшем месте и зелёная вспышка, затопившая все вокруг за этим.
Когда я очнулся от этого воспоминания, мне нестерпимо захотелось закричать. Переживать все это вместе с ощущениями, доставшимися в наследство от оригинала, было тяжело и больно даже мне, куда как более опытному человеку. Дальше мои мысли побежали в поисках виновников всего этого, чтобы попытаться перевести боль и ощущение безысходности и бессилия в чувство ярости и заглушить все эти остаточные ощущения. Меня начало затапливать уже реальное желание порвать всех виновных и причастных, разорвать их на малейшие клочки, сжечь дотла, замучить до сумасшествия, уничтожить любым наиболее мучительным способом, что только сможет прийти в голову. И в этот момент я не удержался и закричал, всем своим существом желая показать насколько я ненавижу и желаю мстить. Все окружающие меня на тот момент вещи разлетелись по всей комнате, крошась в полете на осколки. Лежащий рядом со мной рулон с бумажными полотенцами просто испарился. Не знаю уж каким образом стекло в оконной раме выдержало, но и оно начало звенеть все более высоким звуком.
Привёл в себя меня звук лопнувшего зеркала на так и не закрытой дверце шкафа. Ярость и ненависть постепенно начали стихать, сходя на нет, возвращая меня в состояние отстранённой расчётливости. Просидев так минут пятнадцать и окончательно успокоившись, я поднялся на ноги, осмотрел окружающий меня бардак и произнёс:
— Да, а Поттер-то силён… Был. — Сожаление снова кольнуло меня, но я постарался принять его и смириться. Случившегося уже не поправить. — Это же надо, беспалочковая невербальная Авада, спонтанным выбросом, на голом желании…
Не в состоянии придумать какое-либо другое полезное на данный момент дело, начал убирать бардак в комнате. Никогда не любил беспорядок, который можно характеризовать фразой «как в хлеву». При этом творческий беспорядок на рабочем месте не вызывал каких-либо неприятных ощущений, даже наоборот, веяло каким-то своеобразным теплом и обжитостью. Становилось понятно, что на таком месте увлечённо занимаются важными и интересными делами. По мере уменьшения объёма мусора в комнате и концентрирования его в одном месте, настроение моё становилось все лучше и лучше. До тех пор, пока я не добрался до шкафа, в котором ранее грозил провести ревизию. Вытряхнув все на пол и рассмотрев одежду, я снова тяжело вздохнул.
— Большая часть одежды явно досталась в наследство от Дурслей. — Начал размышлять уже в слух. Иногда стоит проговаривать негативные мысли, чтобы возникало ощущение, что ты от них таким образом избавляешься. — Пусть и не откровенные лохмотья, но хламида, что размеров на пять больше нужного. А носки налезут и на Хагрида. Нет, в это я одеваться точно не буду. — Решительным образом начал отделять самое паршивое из того, что валялось на полу, откладывая хотя бы сносные вещи отдельно. — И ведь скоро пятнадцать лет было бы парню. Как можно быть настолько инфантильным? У тебя же полный сейф золота, почему тебе не приходило в голову что на них тоже можно купить нормальную одежду у магов? На крайний случай обменять их на фунты у гоблинов или даже у Гермионы, она все равно ходит с фунтами в Гринготтс, и купить хорошей одежды в немагическом Лондоне.
Кучи получались сильно разными по объёму и, к моему сожалению, куча со сносной одеждой была куда как меньше кучи с барахлом. Немного подумав, решил разобрать и школьный сундук, избавившись от мусора и там. Если уж начал наводить уборку и выкидывать все ненужное, то надо делать это полностью и до конца.
После открытия сундука, первой же вещью, к которой машинально потянулась рука, оказалась волшебная палочка. Взяв её в руку и внимательно осмотрев, сделал вывод, что маги действительно странные и совсем уж консервативные. Нет, это же надо делать рукоятку палочки из куска коры с полным сохранением текстуры. Нет, я не спорю, смотрится эффектно и даже держать в чем-то приятно. Но это же инструмент, в конце-то концов. Маг может его держать в руках в любых ситуациях, будь то на улице, на работе, за едой, да даже в туалете! На миг направление моих размышлений перескочило на поиск в памяти заклинаний, что могли бы помочь человеку в туалете. К сожалению (или к счастью), таковых в знаниях Поттера не обнаружилось. Но возвращаясь к палочке: с таким режимом эксплуатации она же будет пачкаться достаточно часто, её придётся мыть и протирать. А протирать кору дерева это то ещё занятие.
После небольшой паузы, вызванной мандражем и переживаниями, ведь не каждый день пробуешь прочувствовать Волшебную Палочку, я взял её в правую руку, что было привычно для этого тела, и попытался понять, чувствуется ли она каким-то особым способом, помимо тактильного. После бесплотных попыток в течении минуты понять и осознать то, что никогда не понимал и не осознавал сам, я нырнул в память Поттера и нашёл тот миг, когда Гарри впервые взял палочку в руки. Постаравшись настроиться на ощущения из памяти, повторно обратил своё внимание на палочку. И в этот момент палочка в моей руке потеплела и заискрила красно-золотыми искрами, похожими на пламя феникса. А я понял, что все это время с самого утра у меня было новое и непонятное ощущение, которое непривычный к такому разум отфильтровывал как неважное. Описать это было сложно, но самая близкая к действительности метафора, что пришла мне на ум, это объёмный горячий электрический ток, беспорядочно струящийся по всему телу. Как ток может быть объёмным и горячим, мой мозг не понимал абсолютно, но описать как-либо ещё это ощущение не получалось.
Нырнув в память Гарри и немного поискав в разные моменты его жизни похожие ощущения, я понял, что оно всегда было с ним и Гарри по большей части не обращал на него внимания. Мне же ощущение магии в теле доставляло некое удовольствие, чувства насыщенности и могущества. Казалось, что я могу направить руку и просто пожелать, чтобы магия начала бить по цели, и она послушно это сделает даже без всякой палочки. Отбросив палочку на кровать, я попытался сделать ровно то, о чем подумал, выбрав в качестве цели кучу с мусором. После натужных попыток выдавить хоть что-то в течении пяти минут, понял, что великим магом вот просто так мне не быть. Ну или я делаю что-то не так.
Бросив эти бесплодные попытки, принялся дальше убираться в сундуке. Нет, мне хотелось взять палочку, помахать ею и хотя бы зажечь люмос, но я помнил про Надзор и про то, что грозит в случае его нарушения. Хотя как функционирует этот Надзор не было понятия ни у меня, ни у Поттера. В каноне описание от Роулинг противоречило само себе. По итогу выходило то ли площадное заклинание на территории проживания несовершеннолетних магов в среде немагов, то ли оно было нанесено на палочку, то ли на самого волшебника. И снова раздражало то, что Поттер даже не озаботился нахождением подробной информации по этому отслеживанию. Он даже не задумывался о практике колдовства на каникулах. Ну что за ленивый бездарь! Я даже поймал себя на том, что начал понимать Северуса Снейпа.
— Вот только этого ещё не хватало, — становиться фанатом этого Штирлица в мантии как-то не тянуло.
Внезапно мои размышления были прерваны появившейся перед глазами табличкой.
[Установка и калибровка Системы завершена]
[Начато сканирование и оценка текущих возможностей, ожидайте]
Табличка висела прямо перед глазами и не желала исчезать, маяча голубоватыми буквами как бельмо на глазу. Тестовое снятие очков для привычного протирания никак не повлияло на её чёткость. Попытавшись зажмуриться и помассировать глаза, я понял, что и при закрытых глазах табличка отлично видна. — Похоже, я начал собирать полный комплект попаданца? Интересно, а кошкодевочки и гаремы тоже будут? — Не то чтобы мне хотелось гаремов и кошкодевочек, но сама потенциальная возможность увидеть кошкодевочку весьма интриговала. Это же кошкодевочка, кто в здравом уме не хотел бы увидеть подобное? Возможно моя реакция кому-то со стороны могла бы показаться странной, но я уже смирился со всем. Терять было нечего, все мосты судя по всему были не просто сожжены, а даже не построены и не предполагались по проекту. Так что я просто плюнул на все и решил плыть по течению. По крайней мере сегодня.[Необходимо оценить ментальные возможности носителя]
[Носитель будет принудительно введён в состояние сна, ожидайте]
— Кажется, вечер… — Быстро брошенный на окно взгляд подтвердил, что вечер как минимум приближается, — … перестаёт быть томным. — Не то, чтобы меня пугала ситуация, когда какое-то внешнее непонятное что-то может в любой момент тебя отключить, но некий мандраж снова вернулся. Вместе с отвратительным чувством юмора и отсылками на мало кому известные произведения. Чтобы снова не разбить себе что-нибудь, я быстро дошёл до кровати и не успел даже удобно улечься, как окружающий мир погас.
