неизвестная тропинка, ведущая к солнцу

ты думал, что я человек а я просто желтая иволга глазастый детеныш сайгака жук, которого ты боишься встретить в траве сердце из гипса зеленая веточка лавра

так давно никогда

неизвестно, куда вела эта протоптанная людьми дорога с разноцветными камушками, окружённая шелестящими ветвями берёзы и редкими ромашками, что выглядывали из высокой травы, щекочущей лодыжки. известно только, что повсюду падали солнечные зайчики, врезаясь своими ушами в прутья сетчатого забора, облупившуюся краску жилых и нежилых зданий, в стволы деревьев, в разноцветную песочницу; фантомные животные оседали на тонком запястье, щекотали загривок и целовали в макушку. а если бы они укусили куда-то в область щиколотки, то полилась бы бутафорская кровь. детский сад, выглядывающий и подглядывающий сквозь листву, был окружён ржавой сеткой, а за ней не было бегающих и визжащих детей в белых гольфах, хлопковых шортах и со вспотевшими ладошками. вместо них там по воздуху бегали бабочки, пучеглазые стрекозы, пчёлы с мохнатыми боками. они лавировали с травинок на цветы, перескакивали с перекладин на землю, с крыши деревянного домика на отсыревшие лавочки. разношёрстные качели иногда поскрипывали, подгоняемые майским ветром. в окружении неизвестности и любопытства розоволосый хёнджин ступал по земле, загребая босоножками песок, в белой футболке, с влажной шеей и пластмассовой фигуркой слонёнка в шортах. тропа уже второй месяц мозолит искрящиеся глаза своей загадочностью. что скрывается за этим поворотом? там найдутся красные флажки, сундук с сокровищем, книга со старым переплётом, неоновая скакалка, малахитовая шкатулка или, может быть, надувной круг? хёнджин, подталкиваемый колючим интересом, идёт быстрее и резко застывает с затаённым криком. из-за угла, чуть не запнувшись об железку, выглядывающую из-под слоя земли, выбегает мальчик с веснушками, амулетами и солнцем в голове. кудлатый, немного косолапый и чересчур сияющий. на ногах коросты, расчёсанные укусы от комаров, синие линии вен, белые кеды. он стоит удивлённый, быстро хлопает ресницами в недоумении, а над головой пролетает божья коровка. душа у хёнджина не ушла в пятки, но была где-то рядом. - ты чего пугаешь? кажется, сердце перестало истошно биться в судорогах, и хёнджин способен дышать весной. кудлатый мальчик в ответ на вопрос показал крошечной рукой в сторону дерева, стоящего на территории садика. это была яблоня: густая и вердепомовая. - помоги сорвать, пожалуйста. – раздался голос веснушчатого солнца. хёнджин видел перед собой мириады звёзд, браслетов, заколок, серёжек, цветастых лейкопластырей с рисунками, шрамов и родинок. от этого яркого света могли заслезиться глаза, потому что улыбка у незнакомого мальчика драгоценнее сундука с сокровищем или неоновой скакалки. гонимые майскими жуками, они с лёгкостью перелезли через ржавую ограду, нащупывая мысками обуви опору в сетке. травяная подушка помогла не отбить лодыжки, а пенек от срубленного дерева послужил прекрасным местом, чтобы вытряхнуть песок. - у тебя чу́дные браслеты, – сказал хёнджин, заметив их ещё давно. - а у тебя чудны́е волосы. – проговорил мальчик, рассматривая свои руки. он втайне выбирал браслет, который хочет подарить новому другу, и остановился на том, что пропитался запахом малины; протянул в ладони розовую нить с бисерными глазами. - это тебе. меня, кстати, зовут ликс. хёнджин услышал крикливых кузнечиков, ощутил тёплую нить у себя на запястье и в нос ударил запах ягод. внутри, рядом с прищуренным интересом и любопытством поселилось что-то мягкое, лохматое, а вместе с тем согревающее. ликс ещё раз моргнул, смахнув цветочную пыльцу, и пошёл вперёд. они взбирались по невысокому дереву, сдирая кожу с рук и коленей. по спине стекали солёные капли, пушистые волосы прилипали ко лбу, щёки порозовели, а по коленными чашечкам теперь стекает вишнёвое варенье. они слушали говор стрекоз, пчёл, удары крыльев бабочек, голубей, дребезжание монеток в кармане и шуршание конфетных фантиков. они срывали яблоко за яблоком и набивали ими карманы. те, что больше не помещались туда, они сбрасывали на землю. - это воровство. - говорит хёнджин, продолжая срывать плоды. - это способ наполнить пустые души. - отвечает ликс и срывает яблоко дрожащими пальцами. не слезая с дерева, вкалывает острые зубы в твёрдую мякоть, а потом немного морщит нос и кривит ртом. на вкус оно горькое, кислое, вяжет язык. - и зачем ты столько нарвал, если они не вкусные? хёнджин спрыгивает с дерева, отбивая стопы. на этот раз травяная подушка не спасла. ликс глядит вниз гуталиновыми глазами, прицеливается и легко приземляется с яблоком во рту. - мне хотелось сделать что-то безумное. хёнджин прислушивается к хрусту яблока, костей, зубов, к шелесту листвы, чужому дыханию. и улыбается, пока из карманов вываливаются съедобные зелёные мячики. потому что чувствует под боком ребёнка с солнцем в волосах, для которого безумие - это срывание чужих яблок. - давай будем гулять весь день? – предлагает ликс, сплетая расцарапанные руки. он не хочет идти домой, потому что на улице весна, пахнет теплом, малиной, дружбой и ромашками; а хёнджин без раздумий соглашается, доставая из кармана фигурку слонёнка и показывая её на свету, пока солнечные зайчики ещё совсем не разбежались по своим норам. ликс вертит в руке фигурку, разглядывает пуговичными глазами жёлтый нарисованный шарфик и трепетно дышит, пока хёнджин обещает себе, что в следующий раз стоит снова пойти той же дорогой и сделать что-то безумное.