Очень странные подростки

Чонгук предал Тэхёна, предал их всех. Он заключил соглашение с доктором Чхве и всё ей рассказал. Это был единственно разумный выбор, который был доступен ему в тот момент. Чонгук знал в день побега, когда доктор Чхве вызвала его в свой кабинет, что она что-то знает. А она знала, что он знает, что она знает. – Чонгук, присядь, пожалуйста. Чонгук остался стоять. Губы Чхве Ён А лоснились свеженанесённой помадой, она откинулась в кресле с выражением доброжелательным и даже тёплым. – Я знаю, что ты что-то задумал. Я знаю, что остальные тоже в этом замешаны, – по большому счёту именно Тэхён встревожил доктора Чхве. Когда на предыдущей неделе доктор Чхве пришла в жилую зону, чтобы позвать Тэхёна на вечернюю прогулку, он, не поднимая глаз, забормотал, что устал. Неожиданная враждебность Тэхёна была чистой, как слеза, и настолько сильной, что омега даже не сумел её скрыть. Такой неожиданный поворот побудил Ён У быстро вернуться к себе в кабинет и назначить особый отряд службы безопасности для проведения расследования. Нечего и говорить, больше всего Чхве Ён А боялась того, что, несмотря на все её предосторожности, Д. доберётся до Тэхёна. Уже несколько недель она чуяла его присутствие, и, хорошо зная Д., Ён А вполне могла ждать от него безрассудства, непредсказуемости и готовности на любую крайность. Между ними пролегло немало, и их общая история раз и навсегда отучила доктора Чхве недооценивать Д. В конечном итоге он был единственным человеком, представлявшим реальную угрозу её плану, и вдобавок единственным, кого университетская служба безопасности не могла ни отбросить, ни парализовать. Поэтому, когда на её стол лёг отчёт о результатах проверки, содержавший подробное описание тайных полночных встреч на тринадцатом уровне, она испытала немалое облегчение. Естественно, Чхве Ён А не просто знала, что происходит, но знала и как решить проблему. – Побег, предполагаю, – доктор Чхве пристально смотрела на альфу, но в его лице ничто не переменилось, выражение осталось нечитаемым и бесстрастным. – Ты один достаточно умён, чтобы понимать, что из этого ничего не выйдет, и поэтому с тобой я и разговариваю. Я полагаю, остальные не представляют себе последствия, которые повлечёт за собой поимка. Да я и сама ничего бы им не сказала. Разве может ребёнок принять или перетерпеть муку того, как из живого тела вынимают душу, оставляя ему лишь подобие жизни. Я больше всего переживаю за малышей, а ты? Сможет ли Джаспер пережить такое? А Джин? Они так юны и ранимы, а учитывая обстоятельства, придётся прибегнуть к крайним мерам. Но ничто не могло побудить Гука вступить в переговоры с доктором Чхве, пока та не откроет свои карты. – Я не пытаюсь тебя напугать, Чонгук, и я знаю, что ты понимаешь, что всё это – не пустые угрозы. Однако я знаю, что ты не располагаешь всей полнотой информации, чтобы принять решение, которое вполне устроит тебя лично. Доктор Чхве достала три листа бумаги – свой главный аргумент. Она швырнула их на стол перед Гуком. – Сегодня утром я разговаривала с твоим отцом. Чонгук вздрогнул и поднял глаза. – Замечательный мужчина. Я уже давно убеждаю его позволить нам опробовать одну новую процедуру, которая принесёт тебе немалое облегчение. И сегодня утром он наконец подписал это согласие на медицинское вмешательство. – Доктор Чхве перевернула страницу и ткнула в подпись его отца. – Видишь? Теперь я своим единоличным усмотрением вправе определить, провести эту чудесную новую операцию или пока что воздержаться. Процедура называется… – Лоботомия?! – Чонгук с открытым ртом уставился на бумагу, глаза его бегали, мгновенно считывая текст. – Ну, это чересчур хлёсткая формулировка. Операция куда более локальная и специфическая. Мы считаем, что ты страдаешь лобнодолевым синдромом. Это значит, что та часть твоего мозга, которая отвечает за высшую мыслительную деятельность, планирование и принятие решений, срабатывает неправильно, причиняя тебе значительное неудобство. Отсюда логически следует, что её необходимо удалить. – Доктор Чхве помолчала. – Это поможет тебе, Чонгук, мыслить более ясно. Замедлиться, перестать быть насколько… легко взбудораженным. Я думаю, ты будешь доволен результатом. У Гука просто не было слов. Даже он был вынужден признать, что её план был великолепен, а аргументы более чем весомы. Если он попытается бежать, но будет пойман и его лобная доля будет удалена. Чон достаточно хорошо знал доктора Чхве, чтобы понимать – она не блефует. Можно не сомневаться, весь университет находится в полной боевой готовности, вход и выход из охраняемой зоны заблокирован, а следовательно, побег невозможен. Чонгук пришёл в отчаяние. В крайней беде потребны крайние средства. У него оставался единственный выход и один только вопрос: – И что мне с того? После того как Чонгук ушёл, доктор Чхве аккуратно подкрасила помадой губы. Она непременно делала это каждый час. Её помада называлась «Красная смешинка», однако доктор ни разу не рассмеялась, нося её. Это, вероятно, объяснялось тем, что Чхве Ён А на протяжении многих лет не ощущала ничего ни телом, ни душой, и уж менее всего испытывала желание смеяться. Она мастерски воспроизводила эмоции: тщательно контролируемым движением глаз или губ имитировала заботу, счастье, понимание. Никто, кроме Гука, не разгадал её игры – ведь люди так легко обманываются! Большую часть времени они склонны видеть то, что желают видеть, и именно поэтому она столько времени и сил вкладывала в создание совершенного облика. Изысканно уложенные волосы, непременная помада, красивая дизайнерская одежда, элегантная осанка – всё это хитроумно отвлекало внимание людей, не позволяя увидеть за всем этим подлинную её. Ту Чхве Ён А, которая некогда испытывала приливы паники, тошноты и отвращения при виде чего-либо ненормального или необычного и которая давным-давно безоговорочно решила, что мир будет намного лучше без подобных вещей. И то поворотное решение сформировало простое жизненное правило: нормальное равно хорошее, ненормальное равно плохое, откуда следует, что ненормальное должно стать нормальным или подвергнуться уничтожению. Достижению этой цели доктор Чхве посвятила всю свою жизнь. Плюсы принятого ею решения был налицо: едва мир был поделён на чёрное и белое и стал поддаваться контролю и обузданию, её расшатанные нервы мгновенно успокоились. Но в то же время изгнание из реальности всего мутного и серого фактически погребло любые чувства, на которые она была некогда способна. Именно эта бесчувственность позволяла ей спокойно смотреть на молчаливые мучения растений, не обладавших голосом, животных, неспособных вложить в свой крик понятные слова, детей, слишком слабых, чтобы дать отпор. Лишившись чувств, она подчинила собственную человечность чудовищной пародии на подлинного человека. Искусно накрасив изящные губы помадой, Ён А сжала их в последний раз и, удовлетворённая результатом, начала готовить меры к предотвращению побега. Наутро после провалившегося побега Чонгук потребовал встречи с доктором Чхве, но та заставила его ждать целую неделю, прежде чем соблаговолила принять, и к тому времени его уже трясло от ярости. – У нас была договорённость. Вы сказали, что отпустите меня, если я расскажу об остальных. Я всё вам рассказал. Я передал их вам на блюдечке с голубой каёмочкой и теперь требую, чтобы вы выполнили свои обязательства. – Ты прав. Договорённость была. – Доктор Чхве работала за компьютером, уделяя Чону лишь толику своего внимания. У неё было много работы, а Чонгук более не входил в число приоритетных задач. Она швырнула ему документы на освобождение. – Осталась одна деталь, и ты можешь идти. – Какая деталь? – Чонгук подхватил бумаги и быстро пробежал по ним взглядом. – На странице три нужна подпись твоего законного представителя, подтверждающая то, что с этого момента он будет нести за тебя полную ответственность. – Что?! – Прежде они этого не обсуждали, и Чон быстро терял терпение. – Когда ты попал сюда, я стала твоим законным представителем, и, чтобы освободить меня от этой ответственности, кто-то другой должен взять её на себя. Четырнадцатилетнего ребёнка нельзя отпустить куда-либо за его собственной подписью, это противозаконно. Поэтому мне нужно имя. – Доктор Чхве подождала немного. – Любое имя. – Я попрошу отца подписать эту бумагу, когда вернусь домой. – К сожалению, тебя нельзя выпустить без этой подписи. Но в данных обстоятельствах я готова принять устное обязательство. Чтобы ускорить процесс, я связалась с твоим отцом по телефону, он ждёт на первой линии и может поговорить с тобой прямо сейчас. – Мой отец? – альфа был ошеломлён. Он не разговаривал с отцом семь лет. Поначалу, оказавшись в университете, он, отчаянно надеясь на помощь, ловко подстраивал поводы и случаи оказаться у телефона и позвонить отцу на работу. Но всякий раз какой-то сопливый ассистент сообщал ему, что сенатор Чон не может ответить на его звонок. А затем очередной ассистент обвинил Чонгука в том, что он – участник недоброго розыгрыша, ведь всем известно, что у сенатора нет сына, зато он и его жена недавно стали гордыми родителями чудесной малышки. Так Чонгук узнал, что у него есть сестра, и с того дня больше не пытался связаться с отцом. – Чонгук? Как я уже сказала, твой отец на первой линии. – Доктор Чхве хотела покончить с этим раз и навсегда. Она не любила тратить своё время и силы на безнадёжные случаи. Чонгуку не хотелось признавать, что он разволновался и ему ради успокоения нужен был запах диких роз, хотя так оно и было. Альфа жаждал услышать голос отца. Он поднял трубку дрожащей рукой. – Алло? Отец? В Сеуле был полдень, и Чон Чонгук II опаздывал на очень важный ланч. Он перетасовал папки и, выходя из кабинета, перехватил телефон. – Привет, пацан, рад тебя слышать. – Отец, я… – Доктор Чхве говорит, что ты чертовски хорошо успеваешь, и мы с твоей матерью очень тобой гордимся. – Сенатор Чон поспешил к лифту. – Продолжай в том же духе. Конраду был знаком этот отцовский тон: он использовал его, когда заискивал перед наиболее крупными спонсорами своих компаний. – Отец, послушай меня, я уже могу вернуться домой, и мне… – Ах да, пацан, доктор Чхве что-то об этом говорила. Но дело в том, что мы с твоей матерью чувствуем, что это немного рановато, особенно учитывая, что у тебя всё так хорошо там складывается. Я всегда говорю, от добра добра не ищут. – Но, отец, мне необходимо вернуться домой, я… – Эх, Гуки, так здорово слышать твой голос, пацан. Звучишь круто. Скоро поговорим. – Нет, нет, не вешай трубку. Подожди, ты должен понять, что… Чонгук замолчал, услышав короткие гудки. Однако выпустить телефон из рук он не мог. После всего, что произошло, после всего, что он сделал, всё свелось к этому телефонному разговору, и он едва успел сказать пару слов. Он проиграл. Он продал Тэхёна и других заодно, а теперь его самого продали. – Что ж, Чонгук, мне жаль, что для тебя всё пошло не так, как мы надеялись. – Вы никогда и не собирались выпускать меня. Вы меня обманули. – Нет, Чонгук, нас обоих обманули. Твой отец также забрал своё разрешение на проведение операции на мозге, а это значит, что ни один из нас не получит желаемого. Я хочу твоего присутствия здесь ничуть не больше, чем ты сам. Откровенно говоря, я считаю, что ты оказываешь дурное влияние и усложняешь всем жизнь. И как бы я ни хотела тебе помочь, я не могу. У меня связаны руки. Снова патовая ситуация, они вернулись на исходные позиции. Чонгуку следовало быть умнее и не вступать в переговоры с доктором Чхве. О чём он только думал? Может быть, чем чёрт не шутит, Тэхён и был права. Может, он не так умён, как ему казалось… – Чонгук? – Говорить больше было не о чём, и доктор Чхве хотела, чтобы Чон побыстрее покинул её кабинет. Он был живым – и даже слишком! – напоминанием её проигрыша, глаза бы её на него не смотрели. – Что-нибудь ещё тебя беспокоит? Чонгук? – А? А… – Гук очнулся от глубокой задумчивости и обнаружил, что до сих пор сжимает в руках телефонную трубку. Ему потребовались немалая концентрация и сила воли, чтобы разжать пальцы и поместить трубку обратно на рычаг. Чонгук вышел из кабинета доктора Чхве как в тумане и не выныривал из него на протяжении трёх недель. На занятиях Чонгук смотрел в пространство и не отвечал на вопросы, ничего не комментировал, не возражал, что теория относительности устарела и поле её применения ограничено. За общим столом он бездумно и механически жевал, а после отбоя отправлялся в постель и не работал над своими секретными проектами. Произошедшая в нём перемена была настолько разительна, что профессор Ким даже сделал доктору Чхве доклад в том ключе, что реабилитация Чон Чонгука всё же возможна. В течение этих недель одна лишь мысль поглощала всё существо Гука. Он бесконечно сражался с ней, пытаясь осмыслить. «Каким образом я проиграл? Я всё продумал. Я взвесил все возможные варианты, рассмотрел все аспекты, я сделал правильный выбор, но всё же не пришёл к верному ответу. Как такое возможно?» И наконец он понял. Его разум – всесильный, блистательно дальновидный, точно анализирующий и полно обрабатывающий информацию – не владел всеми ответами. В пронзительном свете озарения Чонгук вдруг понял, что его разум владел информацией, но не ответами. Ответы, внезапно почувствовал Гук, проистекали из совершенно иного источника. Это откровение было настолько ослепительным, что Чонгук оцепенел. – Чон, у тебя всё в порядке с ушами? – рявкнул воспитатель Сон, когда Чонгук отказался вставать с постели. – Это был звонок к завтраку, парень, и если ты не поднажмёшь, окажешься в моём списке. Гук по-прежнему не шевелился и не отвечал. Когда вечером того же дня к нему вызвали врача, он также ни на что не реагировал. – Опасности его состояние не представляет, – шепнул врач воспитателю Сону. – У него нервный срыв. Пусть отдыхает. Рано или поздно он придёт в себя. У Чонгука не было нервного срыва, однако его совершенно не заботило, что все так считают. Проблема заключалась в том, что Чон не мог просчитать, из какого источника ему получить ответы, а не уяснив этого, он не был уверен, как следует жить дальше. Он привык опираться единственно на собственный интеллект, и никто никогда не обмолвился и не намекнул, что возможно жить как-то иначе. Ну и как же ему отыскать ответы, если они находятся за пределами его разума? Где они сокрыты? Как к ним подобраться? Тэхён знала. Нечто в нем просто-напросто знало, как поступить, а ведь он даже не был умным. Чонгук не ехидничал, а просто излагал факты. Тэхён совершенно не обладал той способностью к высокоорганизованному мышлению, которая была свойственна ему самому, однако омега знал нечто, чего не знал Чонгук. Как такое было возможно? Откуда он получал свои ответы? Дни сменились неделями, но Чонгук оставался безмолвным и неподвижным. Дети начали разговаривать шёпотом, проходя по коридору жилой зоны мимо его с Тэхёном комнаты, а доктор Чхве связалась с сенатором Чоном, чтобы известить его о состоянии его сына. – Отлично, отлично, доктор Чхве. Я благодарен вам за звонок. Мне сейчас необходимо ввязаться в одно совещание, и если ухудшения не будет, нет необходимости вступать со мной в контакт. Вам ясно? Доктору Чхве всё было предельно ясно. Чонгук был её заботой, и сенатор не желал ничего слышать о её проблемах. Он отправил Гука с глаз долой и из сердца вон, и её звонки по меньшей мере вызывали раздражение, а в худшем случае угрожали его душевному равновесию. Прошло ещё несколько недель, и Чонгук всё глубже и глубже погружался в чёрные пучины, пока однажды слабый лучик света, словно огонёк свечи, дрожащий на ветру, не пробился к нему. «У Тэхёна были ответы, причём с самого начала, – сообразил Чонгук, лежавший клубочком под одеялом. – Почему, нет, ну почему я не обращал на него внимания и не слушал его?!» А раз Тэхён знал, он сможет спросить у омеги, сразу как его выпустят, и тоже будет знать. Надежда была, самое большее, слабой, но Чонгук ухватился за неё и нашёл в ней силы для того, чтобы выбраться из постели и начать посещать уроки. День ото дня он ловил себя на том, что балансирует на краешке стула в напряжённом ожидании. А вдруг Тэхён вернётся сегодня? Вдруг именно сегодня он узнает, где искать ответы? Зима в тот год стояла суровая, а снег лежал настолько глубокий, что университет был на время полностью отрезан от окружающего мира. Запоздалая весна долго силилась растопить снег, но наконец белый покров истаял и робкая зелень покрыла землю. Как обычно, первым увидел Юнги. – Это Тэхён! Его отпустили! Отпустили! – Юнги с криком ворвался в библиотеку. Чонгук вскочил на ноги, резко схватил Юнги за плечи и потряс. – Где? Где он? – Чонгук не разговаривал целыми неделями, и голос у него был хриплый. – В обеденном… Чонгук бросился бежать прежде, чем Юнги закончил фразу. Остальные не отставали. Миртл, конечно же, была первой и увидела, что Тэхён тихо и недвижно сидит за обеденным столом. На тарелке перед ней лежал бутерброд, она медленно жевала. Хотя Чонгук об этом и не задумывался, все дети с лихорадочным нетерпением ждали освобождения Тэхёна. Больше всего на свете они хотели, чтобы он вернулся. Без него всё было не то и не так. Примчавшиеся во весь опор дети стояли, радостно пожирая Тэхёна глазами. И нельзя не сказать, что никто не заметил, как сильный, яркий и вечно взбудораженный запах диких роз превратился во что-то отдаленно напоминающий аромат. Все заметили, но не стали слишком сильно обращать на это внимание. – Ви? – Хосок трепетал, опасаясь, что же будет дальше. Тэхён поднял глаза от своей тарелки и улыбнулся. Облегчение отразилось на ждущих лицах, дети бросились к Тэхёну и, столпившись вокруг, радостно протягивая к нему руки. – Тэ, мы скучали по тебе! – Мы знали, что ты вернёшься. – Ну, ты старухе Чхве показал, а? – Юнги был вне себя от радости. Тэхён улыбнулся. Чонгук внимательно наблюдал за ним. Он заметил, что омега побледнел и исхудал, также альфа заметил разницу между омежьим запахом. В нем появилась какая-то хрупкость, казалось, его могло унести порывом ветра. Впрочем, ничего удивительного, учитывая то, через что ему, по всей вероятности, пришлось пройти в последние месяцы. – Так что с тобой случилось? – допытывался Чимин. – Ага, где ты прятался? – спросил Ахмед. Тэхён пожал плечами. Джин подошёл поближе и зашептал: – Ты ещё можешь летать? – Летать? – Тэхён улыбнулся. – Может, полетаешь сегодня после отбоя? Тэхён покачал головой. – Я не понимаю. – Ну, знаешь, Тэ, – настаивал Юнги, – летать. Ты летаешь. Тэхён выглядела всё более и более всполошённым. – Лететь куда? – Да нет же, ты летаешь, – подсказал Чимин. – Ты летун, Тэхён. Тэхён с растущим недоумением переводил взгляд с одного полного надежд и ожиданий лица на другое. – О чём вы говорите? У Чонгука оборвалось сердце – все его худшие предчувствия оправдались. – Он не понимает, о чём вы говорите. Оставьте его в покое. – Чонгук отвернулся. – Нет, он понимает, – Хоби просто не мог поверить в обратное. – Ты ведь помнишь, Тэ, да? Взгляд у Тэхёна был пустой, а улыбка бессмысленная. Он кивнул, но жест был бессознательным. Все эти люди вокруг него казались знакомыми, но Тэхён не мог сообразить откуда. Они ужасно быстро тараторили, и всё, что они говорили, не имело смысла. Он через силу следил за нитью разговора, но слова как будто ускользали от него. – Я Тэхён, – омега улыбнулся той бете, который стоял ближе всех. – А тебя как зовут? – Как меня зовут? Тэ, это я, Хоби. – Взяв Тэхёна за руку, испуганный Хосок встревоженно стиснул его ладонь. – Ну, подумай, Тэхён. Подумай хорошенько. Ты можешь вспомнить, надо только захотеть. Я твой друг, Хосок. Ты мне кличку придумал и называл Хоби... – Я Юнги. Помнишь меня, Тэхён? – Помнишь побег? – А сверчка, как он пел? – Мы тебя дожидались, чтобы снова бежать. Только на этот раз у нас всё получится. Смятение Тэхёна только нарастало. – Бежать от чего? – Перестаньте. Да перестаньте же. Его больше нет, – Чонгук стукнул кулаком по столу. – Он больше не Тэхён. На стайку детей опустилось молчание. Тэхён снова принялся безмятежно жевать бутерброд. Гук повидал за прошедшие годы немало подобных перемен; от Тэхёна осталась лишь тень, чистая доска для доктора Чхве. Где-то зазвенел звонок, призывая на утренние занятия. – Лучше не опаздывать, – Тэхён улыбнулся. Он оттолкнулся руками от стола и нашарил пару серебристых костылей, прислонённых к стулу. В радостной суматохе никто их и не заметил. С болезненным усилием Тэхён принял вертикальное положение, при этом он полностью зависел от металлических наколенников, обхватывавших его искалеченные ноги. И даже с костылями и наколенниками передвижение было для Тэхёна крайне мучительно. Тэ не просто разучился летать, он не могла даже ходить. Доктор Чхве искалечила его. Джин охнул, глаза Хосока наполнились слезами. Что они с ним сделали?! Десять подростков смотрели сквозь пелену слёз, как Тэхён, согбенный и изломанный, ковыляет прочь.

***

На дневные занятия опоздали все. В любой другой ситуации это бы непременно вызвало гнев профессора Кима и лавину наказаний. К счастью, в У.Р.О.Т. выдалось неспокойное утро. – Класс, к нам новый ученик присоединяться. Его имя Ким Намджун есть. Я ожидаю, что вы его приветствовать будете, – объявил профессор Ким. Намджун поплёлся вперёд. Это был альфа с запахом имбиря, которому на вид было лет пятнадцать, свою голову с каштановыми волосами он стеснительно пригнул. Смущение его было напрасным – совершенно никто не обращал на него ни малейшего внимания. Джину не было любопытно, в чём его дар, Юнги не делал ставок, Чимин, как и все остальные, не сводил глаз с Тэ. – Что, если мы его откуда-нибудь спихнём, может, он вспомнит, как летать? – шепнул Чонгуку Нален. – Никто ниоткуда Тэхёна спихивать не будет, – Хосок развернулся на стуле и полыхнул на Налена глазами. – Мистер Ким Намджун, вы можете с мистером Мустафа и мистером Мустафа сесть, и они вам помогать. – Намджун подошёл к Налену и Расулу, те встретили его куда как неприязненно. Этим утром Намджун превращал крыс в камни, а затем швырял ими в членов дворовой банды в одной из корейских трущоб. Битве положила конец неожиданно бурная сумятица, завершившаяся его знакомством с доктором Чхве и полётом на вертолёте. – Теперь мы весенние научные проекты пересматривать будем. – Профессор Ким выдержал паузу, чтобы переждать традиционные стоны и дать ученикам время позакатывать глаза. Ни той, ни другой реакции не воспоследовало, и похоронное настроение класса выбило его из колеи. – Хм, что ж, давайте мы начнём. Мистер Чон. Вы первым будете. Вперёд выходите и ваш научный проект представляйте. Чонгук прошамкал в центр класса, как зомби. – Эм, хм, – прокашлялся Чонгук, – мой проект посвящён… – Конрад вдруг не смог ничего вспомнить о собственном проекте. Он совершенно стёрся у него из памяти. – Мой проект посвящён… эм… он посвящён… Время изогнулось вокруг Гука. Оно замедлилось и изменилось. В ушах у него зашумело, словно надвигалась океанская волна. «Тэхёна больше нет. Ещё одна потеря», – Чонгук видел Тэхёна. Он видел уставившиеся на него лица остальных детей. Он видел и Намджуна, но тот был Ан Чуном, а затем Беллой и вдобавок многими и многими другими. – Мистер Чон? – поторопил его профессор Ким. – Ах да. Мой… проект, мой научный проект посвящён… Рёв прибоя, слышимый одному ему, сокрушительно окатил Гука. Он был собой, но и не был. Он находился в классе, но в то же время смотрел на него откуда-то издали. – Мой, мой проект… А затем это и произошло. ХРУСТЬ. Словно космос превратился в заправского костоправа. Позвонки Чонгука одним мгновенным щелчком встали на место. ХЛОП. Растерянные фрагменты его души завертелись вместе и сложились в новый порядок. Его глаза сфокусировались, и он замер посреди бескрайнего океана покоя и тишины. – Мой научный проект посвящён путешествию во времени, – голос Гука звучал уверенно и убедительно. Профессор Ким не мог поверить своим ушам. – Nein, мистер Чон, nein*. Ваш проект магнитам посвящён есть. – Вовсе нет, профессор Ким. Он посвящен путешествию во времени. – Мистер Чон, – цыкнул профессор, – вы немедленно нам о магнитах расскажете. – Нет! – Гук сказал это так громко и с таким первобытным гневом в голосе, что все в классе были взбудоражены этим криком, словно электрическим разрядом. Причём Чонгук ничего подобного не планировал. Куда там! Когда мальчик закрыл рот, стало казаться, будто крик этот исторгся из какого-то странного места внутри него. В классе воцарилась мёртвая тишина. Холодок пробежал по спине профессора Кима. – Мой проект посвящён путешествию во времени, профессор, – негромко повторил в этой тишине Гук. – Но вы не удостоитесь чести его заслушать, потому что я ухожу. Прямо сейчас. «Что?!» – товарищи Чона были поражены сильнее, чем когда-либо прежде. Что глаза, что рты изумлённо округлились. Чонгук говорил медленно, словно ждал до последнего момента, пока не придут нужные слова. – Всем нам необходимо убираться отсюда. Прямо сейчас, – Гук посмотрел в глаза своим одноклассникам. – Прямо сейчас, – повторил он. Профессор Ким опомнился. – Мистер Чон, вы себя немедленно успокоить, или я… – Или вы что? Вот это вы собираетесь сделать? – Он указал на Тэ, за бессмысленно-счастливым выражением лица которого, похоже, ничего не происходило. – Ну и что. Вы и так рано или поздно это с нами сделаете. Как по мне, давайте уж поскорее. – Вы без ума сделаться, мистер Чон, и я сию минуту доктора Чхве позову. Чонгук преградил профессору Киму дорогу к двери. – Вы ничего не станете делать без моего разрешения. После сорока лет обучения таких детей профессор Ким был готов к чему угодно, только не к подобному. Ученики самовольно вставали с мест и выстраивались вокруг него кольцом. Он почувствовал в настрое этих ребят то, чего никогда не ощущал в классной комнате за все свои годы в У.Р.О.Т. – отсутствие страха. – Немедленно садиться и никто наказан не быть. Я вам истинно говорю. Джаспер, садиться. Хосок, на своё место садиться, – профессор Ким говорил с деланым гневом, чтобы скрыть свой страх. – Чонгук, я тебя предупреждаю. – Что ж, считайте, что мы вняли вашему предупреждению, – Гук не отвёл глаз. Профессор Ким оттолкнул Чона в сторону и направился к двери. Он сделал всего два шага, как его стальным обхватом сжала пара рук. – Сядьте, – велела Наён. Профессор Ким сел, потому что у него не оставалось выбора. Всё произошло разом. Все, не сговариваясь, знали, что необходимо сделать. Миртл достала верёвку, и, пока Наён удерживала профессора Кима, дети привязали его к стулу. Когда профессор Ким попытался сопротивляться, Чимин помог переубедить его, пригрозив тысячевольтным разрядом. Юнги подошёл к двери и встал «на шухере». Чонгук и остальные сгрудились перед маркерной доской и быстро разработали план. – Мы валим отсюда. – Как? – Мы ничего не планировали. – Верно, но и они не готовы, так что в нашу пользу работает элемент неожиданности. – У Гука неожиданно появилась идея. – Который сейчас час? – 16:55. – Отлично. В пять часов лифт объезжает все этажи, чтобы собрать образцы для отправки в опытную лабораторию на четвёртом уровне. Если мы сумеем проникнуть в шахту лифта, мы сможем с его помощью подняться на поверхность. – Чон по памяти начал чертить схемы на маркерной доске. – Я могу коротнуть сеть, чтобы замедлить агентов, – предложил Чим. – Я возьму на себя камеры слежения, – у Джина руки чесались принять участие в операции. Как и у всех остальных. Атмосфера в классе была наэлектризована. Юнги вдруг дёрнулся. – Чонгук! Чонгук, воспитатель Сон встаёт из-за стола. Он идёт в класс. – Расчётное время прибытия? – Пять минут от силы. Может, меньше. – Ладно, значит, план такой… – Чонгук? – Миртл идёт первой, – Чон говорил и рисовал, чтобы план был нагляден. – Чимин, ты идёшь сюда и замыкаешь эту сеть. Джин, ты устраняешь эту камеру и вот эту камеру. Наён, ты играешь в защите… – Чонгук! – После того как мы доберёмся до этого пункта, остаётся метнуться в этот коридор, а затем мы проползём по вот этому воздухопроводу и проберёмся на восьмой уровень, а… – ЧОН МАТЬ ТВОЮ! Чонгук вздрогнул, обернулся и увидел совершенно бледного и съёжившегося Хосока. – А как же Тэ? Тэхён исхитрился подняться на ноги и теперь бесцельно ковылял по кругу с пустым выражением лица. Он не просто едва мог ходить, он почти полностью выключилась из того, что происходило вокруг него. – Он не сможет проделать всё это, Чон, – Хосок кивком головы обозначил его план. Чонгук в один миг понял, что Хосок прав. Тэхёну потребовалось десять минут, чтобы добраться до класса, а до него было не то чтобы далеко. Им ни за что не вытащить его в таком состоянии. – Гук, воспитатель Сон поднимается по лестнице, – предупредил Юнги. – Что нам делать? – настаивал Хосок. Чонгук заколебался. Логичным решением было бы оставить Тэхёна. Они его всё равно уже потеряли. Но в то же время Чонгук знал, что этот ответ неверный. Но какой же тогда верный ответ? – Чон, воспитатель Сон будет здесь через две минуты. Может, меньше. Гук принялся ходить взад и вперёд. Следует ли им оставить омегу здесь? Может, он сумеет за ним вернуться? Нет, это точно не получится. А что, если взять его с собой? Нет, даже если Наён понесёт его, Тэхён отменно обработан доктором Чхве и непременно станет сопротивляться или, того хуже, звать на помощь. И что тогда? Какой же ответ правильный? – Чон? Что нам делать? – Девять пар глаз уставились на него, ожидая ответа, но ответа у него не было. Где же его взять? – Воспитатель Сон будет через девяносто секунд, отсчёт идёт. У него не было времени. Чонгук посмотрел на Тэхёна, и вдруг решение пришло. – План такой. Я остаюсь с Тэ. Вы, ребята, идёте без меня. Джин, задержи немного воспитателя Сона. Наконец у Чона получилось – и как просто! Впервые в жизни он нашёл правильный ответ. Принятое им решение не было ни лучшим, ни тем более логичным, но оно было правильным. Неожиданная перемена в Гуке оказала сильнейшее воздействие на ребят. Чон словно отпер дверь и вышел в неё, и его поступок властно звал детей последовать за ним. Это было так пугающе и ново, что никто не двинулся с места, кроме Джина, который усилием воли вытолкнул себя в вестибюль, чтобы телекинезом выхватить папку из руки воспитателя Сона и подбросить её в воздух. Листы бумаги вдруг разлетелись по коридору во всех направлениях, и воспитатель поспешно замахал руками, пытаясь собрать их. Джин решил, что, пока он собирает бумаги, у них есть еще добрых пять минут. Он вернулся в класс, где Чон пытался организовать своих ошеломлённых одноклассников. – Вам нужно сматываться немедленно. Всем вам. У нас есть план, и он сработает. Я беру на себя воспитателя Сона. – Чонгук подтолкнул кое-кого из ребят к дверям. Но никто по-прежнему не двигался. – Я серьёзно. Давайте! – Н-н-нет, – дрожащий голос принадлежал Джасперу. Он был ещё бледнее обычного и, шагнув вперёд, запнулся. – Т-т-тэхён говорил, нам всем нужно б-бежать вм-м-месте. – Джаспер, у нас нет времени спорить. Ты должен… – Я н-не п-п-помнил, но т-теперь вспомнил, – Джаспер смущённо порозовел. – Тэ п-п-помог мне всп-п-помнить. И я знаю, что б-буду д-делатть, когда выб-берусь отсюда! – Что? – Я буду лечить б-больных зверей, п-п-потому что они не м-могут говорить к-как следует, к-как и я, и я м-могу излечить их. Джин одобрительно кивнул. – Это самая лучшая мечта. Чон сконцентрировал своё внимание на Тэхёне. Он так и не сдвинулся с места, лицо омеги оставалось пустым. – Тэ? – спросил он осторожно. – Тэхён, ты слышишь меня? – Хосок подошёл поближе. – Тэхён, как ты?

***

Глубоко-глубоко в душе каждого человека есть потайное место, которое очень сложно найти. Если происходит нечто дурное и жизнь делается невыносимо трудной, некоторые люди могут уйти туда и больше не вернуться назад. Впрочем, со стороны это невозможно заметить. Такие люди выглядят точно так же, как выглядели всегда. Они, возможно, даже поступают примерно так же, как прежде, однако истина в том, что они прячутся в этом внутреннем месте, где никто не может притронуться к ним и причинить им боль. Когда Себастьян погиб, а боль от «Формо» сделалась невыносимой, Тэхён нашел своё секретное место, заперся внутри и спрятал ключ. Он чудно устроился там и был счастлив укрыться от боли и борьбы. «Странно, отчего я раньше сюда не пришёл, – думал Тэхён. – Я тут как сыр в масле устроился». И омега не мог найти ни одной достаточно хорошей причины, чтобы покинуть это место. Напротив, чем дольше он там оставался, тем больше истаивали и стирались из памяти те вещи, что были ему дороги в жизни. Он и знать позабыл обратный путь, а если бы и припомнил, не мог удержать в уме, для чего стоило возвращаться. Но в отличие от многих, потерявшихся в секретном месте до него, Тэхён настиг и нашёл ослепительно-белый всполох. Обнаружив его укрытие, он пробудил Тэхёна своим ярким свечением. Он рывком вернул его в реальность и обнажил перед ним тот факт, что он стоит в комнате среди толпы незнакомцев. – Тэхён, – говорили незнакомцы, – Тэхён, как ты? Оказавшись так неожиданно в чуждом месте, Тэхён был ошарашен. А ещё больше он был удивлен тем, что его окружало так много людей. Но Тэхёну пришлось признать, что эти незнакомцы выглядели почему-то несказанно знакомыми. Но где, когда и как он с ними успел познакомиться? И как он тут очутился? По мышцам ног расползалось покалывание и жжение, словно он их отсидел. Тэхён встал, осторожно выставил одну ногу вперёд и перенес вес, и вдруг в уме его быстрыми проблесками стали проноситься воспоминания. Этот альфа, альфа, что стоял напротив него, это был Чонгук! Он вспомнил Чона. А вон там был Хосок. И Чимин, и Юнги, и все остальные. – Что происходит? Где я? – Но прежде чем кто-либо успел ответить на эти вопросы, Тэхён сам всё вспомнил. Всем, кто смотрел на Тэхёна, тотчас стало ясно, что он вернулся. Его плечи расправились, глаза заблестели умом, губы смягчила улыбка. – Я же всегда говорил, Чон, – заявил Тэхён, – хорошего омегу не утеснить. Восторженный вопль, вырвавшийся из глоток всех ребят, был оглушителен. – Да-а-а! – Тэхён вернулся! – Мы вырвемся на волю! Хоби обхватил Тэхёна руками и так крепко стиснул в объятиях, что у него аж дух перехватило. Электрические разряды разлетелись от Чимина. А что до остальных – бесчисленные объятия, вздохи, радостные улыбки не могли выразить и толику их благодарности и радости – за исключением, конечно же, Гука. Чонгук низко опустил голову, непролившиеся слёзы жгли глаза, а сердце было так переполнено сожалением и виной, что не могло уже вместить радости. – Гук? – Тэхён схватил Чона, и очень рад видеть его. Чонгук сжался и с трудом взял себя в руки. Он думал, что Тэхён нужен был ему, чтобы указать, где искать ответы, но, оказавшись с ним лицом к лицу, он понял, что снова ошибся. Подняв глаза, которые сделались тяжелее планет и созвездий, он встретил взгляд омеги. – Тэ, это всё я. Я рассказал доктору Чхве. Я предал вас всех.

***

Карие глаза омеги заледенели голубой сталью. Его лицо приняло непонимающее, затем недоверчивое и, наконец, сражённое выражение. – Ты, что? Гук говорил тихо, однако его услышали все и потрясённо замолчали. Некоторые ребята чувствовали себя так, будто им исподтишка врезали под дых. – Я рассказал доктору Чхве о побеге. – Ты рассказал доктору Чхве о побеге? – Мысль о том, что их подставили, даже не приходила Тэхёну в голову. – Да, я им всё рассказал. Извини, Тэ. Мне ужасно жаль… – Ты хочешь сказать, что устроил нам ловушку с самого начала? – Тэхён отвернулся, его мысли вертелись вокруг этой неожиданной информации. – Значит, нас поймали, потому что ты нас предал? – Да, именно это я и пытаюсь тебе сказать. Это был я. – Чонгук начал сердиться из-за того, что Тэхён раз за разом повторяет известные факты. Плохо было одно то, что он это сделал, и ему не хотелось, чтобы об этом без конца твердили. – То есть побег удался бы, если б ты ничего не сказал? – Тэхён сложил два и два, а затем решил проверить равенство ещё раз. – Как я уже сказал, это всё моя вина. Они поймали нас из-за меня! – огрызнулся он, обозлённый тем, что Тэхён так долго ломает голову над таким простым умозаключением. – Я им всё рассказал. И я хочу до тебя донести, что мне очень жаль. – Но это означает, что иначе побег удался бы? – Хорошо, это несложно. Давай повторим снова. – Гук и забыл, как тяжело бывает с этим омегой. Альфа говорил медленно, чтобы он всё понял. – Я сказал им, как нас подловить. Они нас подловили. Мне очень жаль. Точка. Тэхён качнулся к Чону, и тот сжался, ожидая удара. Но вместо этого он обхватил альфу руками и восторженно сжал, хохоча во всё горло. – Юху! – Тэхён покачивался из стороны в сторону вместе с Гуком, и тот призадумался, не потерял ли омега рассудок снова от полученного известия. – Я думал, что не прав. Я думал, что мне нельзя доверять голосу сердца, но можно! Можно! Всё с моим сердцем в порядке! Чем веселее звенел смех Тэхёна, тем больше злился Чонгук. Очень быстро терпение его лопнуло. – Прекрати! Перестань! – Чон оторвал от себя Тэхёна. – Что с тобой такое? Ты что, ничего не понимаешь? Я – ПРЕДАЛ – ВАС! Это плохо. Понятно? Я – ПЛОХОЙ! – Думаешь, ты единственный дурак и никто, кроме тебя, никогда не ошибался? – Тэхён поглядел на Гука как на чокнутого. – Пф! Ну и мания величия! Одна ошибка ничего не значит. Проваль, да я больше глупостей делаю, и с кровати не успев подняться. Ничего дельного невозможно понять, не сделав сначала пару ошибок! Альфе хотелось с этим поспорить, но рот его расплылся в улыбке, а глаза отчего-то затуманило, и он растерялся, то ли обнять Тэхёна, то ли стукнуть. Он без тени сомнения знал, что никто не мог вывести его из себя быстрее, чем этот омега. – Чон, нам пора убираться отсюда! – Юн так и приплясывал на месте. Все разом вспомнили, что стояло на кону. – Воспитатель Сон почти собрал все свои бумажки. – Ага, делаем ноги! Вперёд! – Миртл спешила начать действовать. Тэхён посмотрел на нарисованную на доске диаграмму и на нетерпеливые лица ребят. – Мы сбегаем, Тэхён, – пояснил Чонгук. – Все мы, как ты и хотел. Прямо сейчас! Тэхён, не говоря ни слова, подошёл к доске и поглядел на диаграммы. – Мы выб-б-беремся от-т-сюда ещё до зак-ката. – И мы все исполним мечты, как ты нам и говорил. – Это всё благодаря тебе, Тэ. Это ведь была твоя идея с самого начала. Тэхён покачал головой. – Нет. Так не годится. – Тэхён взял тряпку и стёр все планы с доски. Бросив тряпку на пол, Тэхён подошёл к окну, выходившему в атриум. Драгоценные секунды ускользали, пока Тэхён думал. – Побег ничего не решит, это не тот ответ, который мы ищем, – в конце концов провозгласил Тэхён. – У меня есть идея получше.

***

Воспитатель Сон наконец-то собрал все бумаги, составлявшие дело Намджуна, и снова сложил их в правильном порядке. Всякий раз, как появлялся новый задержанец, работы прибавлялось вдвое, а забот втрое. И именно первые двадцать четыре часа таили в себе наибольшую опасность. Он в сотый раз польстил себя надеждой, что Намджун сойдётся характером с Чимином. Оба были крепкими орешками и потенциально могли нести друг другу серьёзный вред. Воспитатель Сон заглянул в окошко на двери в научную лабораторию. Как ни странно, профессор Ким сидел за своим столом перед совершенно пустым помещением. Воспитатель Сон звонко постучал по двери. Не получив никакого ответа, он открыл дверь. – Профессор? – Воспитатель подождал немного, но профессор Ким ничего не ответил – и даже не обернулся. – Профессор, у вас всё хорошо? – И опять нет ответа. Система тревожной сигнализации, вшитая в подкорку воспитателя Сона, загорелась, как рождественская ёлка, он подошёл поближе и, обогнув стол, увидел, что профессор Ким сидит связанный, с кляпом во рту и яростно извивается в путах. – Ш-ш-мите то ш м-ня, – проревел профессор Ким сквозь кляп, указывая на дверь. У воспитателя Сона глаза на лоб полезли, когда, обернувшись, он увидел за дверью Чимина, Джина и Джуна. Чимин грохнул дверью. – Вас ждут весьма болезненные неприятности, как только доктор Чхве узнает об этом, – взъярился воспитатель Сон. – Мы так не думаем. – Даже теперь Джин выглядел воплощением невинности. – Ну а я это знаю. – Воспитатель Сон был вне себя от ярости. – Немедленно садитесь и ждите. – Нет. – Что ты сказал, Пак? – Я сказал «нет», и мы вам больше не подчиняемся. Воспитатель Сон ринулся вперёд, но Джин телекинезом вздёрнул его в воздух и отослал на безопасное расстояние. Болтаясь в метре над полом, воспитатель Сон силился схватить детей. – Вы больше не выглядите крутым, воспитатель. – Советую тебе опустить меня! Уж я позабочусь, чтобы ты получил по заслугам! – А мы позаботимся, чтобы вы получили по заслугам, – и Чимин послал заряд примерно в пятьдесят тысяч вольт в руку воспитателя Сону. – А-а-а! – Его ботинки? – спросил Намджун. Лишь сегодня утром его выхватили из Ильсана и привезли в это странное и секретное место, но теперь он был заодно с этими ребятами, хотя прежде в глаза их не видел. Это не имело для Кима ни малейшего значения, ибо судьба его была решена, едва он бросил первый взгляд на Ким Сок Джина. «Вот моя любовь», – тотчас решил он, и поэтому был готов выполнить всё, что скажет ему этот алый ротик, сложенный бантиком. – Да, – кивнул Джин, полагая предупредительность Намджуна более чем естественной. Джин был убежден, что все должны с готовностью ему прислуживать. А уж альфы и вовсе с двойным радением. Намджун подошёл к ногам воспитателя Сона. – Что ты там делаешь, парень? Оставь-ка меня! Не делай этого. – Воспитатель Сон завертелся в воздухе, но Джун без труда ухватил его за башмаки. – Эй! Эй! Одно касание и мысль о камнях – и кожа натянулась, затвердела и превратилась в камень. Вес каменных ботинок выдернул воспитателя Сона из воздуха, и тот с грохотом рухнул на пол. – Ох, – воспитатель Сон быстро опомнился. Он снова рванулся к Чимину, который стоял к нему ближе всего. Но каменные ботинки, сковавшие его ноги и весившие килограммов по двадцать пять каждый, надёжно удержали его на месте. Не сумев схватить омегу, воспитатель Сон рухнул лицом на пол. – Я же говорил, что вы получите по заслугам! – и Чимин угостил его ещё одним разрядом.

***

– Войдите, – рассеянно отозвалась доктор Чхве на стук в дверь. Агент А. Агент должен прийти с отчётом о состоянии системы защиты, а он редко опаздывал. День у неё выдался суматошный, однако показатели пополнения падали, а это говорило о нарастающей тенденции по снижению числа аномалий. Мало-помалу методы доктора Чхве доказывали свою эффективность. Близился день, когда уродства будут полностью вытравлены из популяции. – Вы можете оставить свой отчёт у меня на столе, агент Агент. – Доктор Чхве не подняла головы. – Также от вас нужны обновлённые протоколы безопасности по тринадцатому уровню, учитывающие нового задержанца. – Доктор Чхве, вам пора уходить, – буднично сказал Тэхён, словно это было нечто само собой разумеющееся. Доктор Чхве вскинула голову от бумаг и обнаружила, что перед её столом стоят Ким Тэхён и Чон Чонгук. Если бы доктор Чхве была способна на чувства, она испытала бы удивление и шок. Но поскольку эмоции её не смущали, она спокойно откинулась в кресле и выбрала предупредительное выражение лица, тем временем оценивая ситуацию – и то, что Тэхён полностью излечился и ходит, и то, что Тэхён и Чонгук действуют сообща, и то, что Наён удерживает агента А. Агента в кресле в приёмной, примыкающей к кабинету. – Я чем-нибудь могу вам помочь? – Вам надо уйти. Мы не хотим вас больше здесь видеть. Лицо доктора Чхве расплылось в улыбке. Она старательно удерживала её. – Прости, Тэхён, что ты сказал? – Пожалуйста, уходите. Слова Тэхёна были для Чхве Ён А просто-напросто невразумительны. Доктор Чхве перетолковала ситуацию в понятных для себя терминах. – Полагаю, вы снова пытаетесь сбежать. У вас ничего не получится, но даже если вы преуспеете, в мире для вас нет места. – Да это мы и сами сообразили. Дело в том, что нам надоело прятаться и мы не хотим бежать. Мы просто останемся здесь. А вот вам надо уйти. – Что?! – мысль доктора Чхве скользнула по этой идее, как пальцы пианиста по клавишам рояля. Ноты начали складываться в мелодию, но мелодия, которую слышала доктор Чхве, ударила по нервам, словно скрип ногтя по грифельной доске. «Они не собираются бежать?! Но они же непременно должны хотеть сбежать». Все её приготовления, планы и протоколы безопасности были нацелены на предотвращение побега. Ей и в голову не приходило, что они… – Мятеж! – выдохнула она. – Вы подняли мятеж?! – Как заковыристо вы это называете. Я об этом не думал, но, пожалуй, да. Именно это мы и сделали. Доктор Чхве всеми силами сдерживалась и даже не замечала, с какой лихорадочной быстротой вздымается её грудь. – Вы… невозможно… я не могу… – мысли завертелись в голове доктора Чхве, но она не могла ухватить ни одну из них. – Дело вот в чём, – сказала она наконец. – Вам следует кое-что знать. – Она тянула время. – Вам ужасно повезло, а вы этого даже не осознаёте. Чонгук поглядел на доктора Чхве как на сумасшедшую. Ему было любопытно, к чему она клонит. – Вероятно, вы этого не знаете, но у меня был брат. Донхён, так звали его мои родители. Он был намного младше меня и моей сестры Сары, и было в нем нечто… необычное. Он был не такой, как другие детки. Мои родители говорили, что он особенный, – тараторила доктор Чхве. Она не вспоминала о Джонхёне годами и сама не знала, отчего заговорила о нём теперь, но чувствовала – и ей это не нравилось, – как что-то бесконтрольно выплёскивается из глубин. – Видите ли, когда он стал развивать и преумножать эту особость, когда его ненормальность возросла, родители поощряли его. Идиоты. После того несчастья я пыталась им сказать, пыталась объяснить, что у Джонхёна проблема и он нуждается в помощи, но они меня не слушали. Они сказали, что это я ничего не понимаю и что всё хорошо. Они заявили, что он служит примером мне. И они потакали ему ещё больше, и, конечно же, проблема разрасталась. Глядя, как раскраснелось лицо доктора Чхве, Тэхён искренне сопереживал тому, что, по-видимому, всколыхнуло в её душе это воспоминание. – И однажды я поняла, если Джонхёну не протянуть руку помощи, эта ненормальность приведёт к беде. Такая беда уже случилась с Сарой. Мои родители, однако, смотрели на происходящее другими глазами и не собирались ему помогать. Мне пришлось действовать самой. Я сообщила властям, и в тот же день Джонни забрали. Родители так меня и не поблагодарили, но я и только я видела, что Джонни была нужна помощь, и я дала ему то, в чём он нуждался. И так точно я могу помочь вам одолеть этот ужасный недуг, от которого вы оба страдаете. Разве вы не видите, насколько счастливее будет ваша жизнь без него? Неужели вы хотите причинять боль тем, кого вы любите? Я могу вам помочь. – Но мы, доктор Чхве, не хотим вашей помощи. Как бы так сказать, мы о ней и не просили! Доктор Чхве покачала головой, и в комнате повисло гнетущее молчание. – Доктор Чхве, вы сейчас можете уйти сами или мы позовём Наён. Это единственный выбор, который у вас есть, – Гук скрестил свой взгляд со взглядом доктора Чхве. Мечась между Чоном и Тэхёном, Чхве Ён А вдруг поняла, что не может подцепить ни одного из них на крючок. Самым сильным оружием в её арсенале было умение внушить детям чувство беспомощности и вынудить их отказаться от собственного дара. Преодолев это, постояльцы тринадцатого уровня сделались неудержимы и неуправляемы, и, пока они действовали сообща, никому было не под силу их остановить. Попытайся они сбежать, доктору Чхве, возможно, удалось бы организовать сносное сопротивление, но и тогда в конце концов верх, вероятно, одержали бы подростки. Но мятеж – такой сценарий даже не рассматривался. Сама идея рвала шаблоны, и это обернулось крушением всего. Доктор Чхве встала, но никак не могла подобрать, какое выражение из своего ассортимента поставить на лицо. За последние минуты она как будто съёжилась, а когда, собравшись с силами, пошла к выходу, её начало трясти. Наён встретила её в дверях. – Сюда, – Наён указала доктору Чхве на коридор и последовала за ней по пятам, следя за каждым её движением. Чонгук и Тэхён, стоя в кабинете доктора Чхве, переглянулись, и лицо Тэхёна просияло. – У нас получилось! – Она ухмыльнулась. – Почти, – остерёг омегу Чонгук. Он не хотел торопиться с выводами. Оставалось несколько ключевых элементов, которыми необходимо было овладеть, чтобы закрепиться в университете. – Я так и знал! – Для Тэхёна победа была уже в руках. – И ты был прав, – улыбнулся Гук. Оптимизм Тэхёна захватывал, и он не хотел портить счастливую минуту. Подойдя и сев за стол доктора Чхве, Чон открыл верхний ящик и нашёл именно то, что искал. Он вытащил голубую ленту, на которой была закреплена маленькая деревянная птичка, и положил её в дрожащую ладонь Тэхёна. Омега не мог найти слов, которые могли бы выразить всё, что он чувствовал. Он глянул на Гука, но тот не дал омеге заговорить. – Просто верни её туда, где ей место. Тэхён кивнул, подошел к креслу и обнял Чона. - Спасибо - тихо сказал омега. Гук привстал и помог омеге завязать ленточку на шее. Маленькая деревянная птичка упала ему на грудь, точно напротив сердца, и на язык сами собой вернулись слова: «Я легче облачков, вольнее птичек, я неба часть, я умею летать». Тэхёна окутало щекоткой, и его тело воспарило в воздухе. Чонгук глядел, как он облетел кругом кабинет, а затем вылетел через открытое окно в атриум. – Я могу летать! – возгласил Тэхён и бросился нырять вверх и вниз по всему громадному колодцу. После столь длительного перерыва полёт его нельзя было назвать устойчивым, но восторженное упоение затмевало и искупало некоторую разболтанность движений. Воздух целовал кожу омеги, улыбка не сходила с лица, и он летела всё быстрее и быстрее. Чонгук оторвался от своих планов, чтобы отдать должное чуду и красоте полёта Тэхёна. Он кружил и петлял посреди огромного атриума, скользя вдоль стен и отражаясь в стёклах. Не отводя взгляда от зрелища летающего Тэхёна, он устроился поудобнее в кресле Чхве Ён А и поднял трубку телефона. – Да. Будьте добры, я хочу переговорить с сенатором Чоном. – Гук откинулся назад и закинул ноги на стол. – Мне очень жаль, но в настоящий момент сенатор не принимает звонков. Что я могу ему передать? Отец завёл ещё одного заносчивого помощника, который пытался в очередной раз отфутболить Гука. И в любой другой день у него это получилось бы. Но не сегодня. – Пожалуйста, скажите сенатору, что звонит его сын, Чонгук. Если он не найдёт для меня времени сейчас, у него будет возможность увидеть меня в шестичасовых новостях и, я уверен, что уж к этому времени он изыщет возможность услышать, что я имею сказать. Не прошло и десяти всполошённых секунд, как осторожный голос сенатора Чона раздался в трубке. – Эй, пацан. Рад тебя слышать. Хм… доктор Чхве на месте? – Нет, отец. Доктора Чхве здесь нет и больше не будет, на её месте сижу я. И с сегодняшнего дня ты будешь иметь дело со мной. Тэхён пронесся мимо опытной лаборатории и увидел, как Джаспер касается ладонями сгорбленного и сломленного жирафа. В следующее мгновение сияние, ярче солнечного света, хлынуло из окна. Тэхён в голос засмеялся, прикрывшись от ослепительного свечения ладонью. Многоваттовый свет жирафа проник во все закоулки университета, и для уже переловленных агентов это стало ещё одним диковинным происшествием за этот и без того престранный день. Учёные и обслуживающий персонал выполняли требования подростков беспрекословно, тихо-мирно покидали свои рабочие места и поступали в импровизированные изоляторы. Только несколько агентов оказали сопротивление, и этим несчастным очень обрадовались Юнги, Чимин, Джин, Намджун и Миртл, у которых руки чесались угостить их тем, что им самим пришлось испытать за эти годы. К немалому неудовольствию Чимина, к исходу вечера не осталось ни единого агента, которого требовалось бы скрутить, и забава подошла к концу. С небывалой лёгкостью в срок, не превышавший девяноста минут, У.Р.О.Т. официально перешёл под контроль детей. Что и говорить, их безграничную радость портило разве что удивление, отчего они ждали так долго и с таким страхом, когда освобождение могло быть достигнуто с такой лёгкостью. – Принять решение оказалось куда как труднее, чем сделать дело. – Юнги, ухмыляясь, ел клубнику. Чтобы отметить победу, подростки устроили в кухне щедрый перекус. Подготовка мятежа отлично возбуждает аппетит. Вскоре было единодушно решено первым же делом подняться на поверхность и подставить лица солнцу. Нален и Расул тут же вызвались разогнать облака, и все весело погрузились в лифт, поднимающийся к поверхности. – Знамо, хочется, чтобы и Белла была здесь, – Тэхён печально покачал головой. – Вот бы она сотворила радугу – отсюда и до скончания веков! Остальные дети согласно закивали. Столько было потерь, столько вещей уже не исправить даже волшебным касанием Джаспера. После долгих недель и месяцев мук у многих созданий просто не оставалось сил на то, чтобы отвоевать свои способности. Триумф этого дня был приглушён печалью, которая, впрочем, научила детей тем сильнее ценить собственную удачу. – Восьмой уровень, – доложил голос компьютера, ничуть не обеспокоенный произошедшим за день. Помимо собственной воли, поднимаясь вверх, дети начали нервничать. Вдруг что-то непредвиденное снова пойдёт наперекосяк? – Шестой уровень. – Тэхён? Как думаешь, мои родители обрадуются, когда увидят меня? – в голосе Джина дрожала тревога. Тэхёну не хотелось лгать. А правда заключалась в том, что некоторые из родителей определённо рады не будут, и Джина вполне могли быть из их числа. – А ты сам будешь рад их видеть? Джин немного подумала. – Да, – ответил он наконец. – Очень. – Пятый уровень. – Я собираюсь припустить бегом и никогда не останавливаться, – голос Миртл переливался возбуждением. Её замечание словно подстегнуло остальных. – Я собираюсь отыскать человечка на Луне и помахать ему рукой. – А я заварю знатный ливень и грозу. – А потом призову солнце. – А затем ветер. – А я сделаюсь такой маленькой, что полечу вместе с ветром, как листок. Хихиканье и гогот. – Третий уровень. Тэхён посмотрел на Гука, и тот улыбнулся омеге. А он улыбнулся ему. «Всё не зря. Всё было не зря. Я бы ничего не хотел изменить», – подумал Тэхён. – Второй уровень. Никто не шевелился. – Первый уровень. Все задержали дыхание. – Вы покидаете здание университета. Желаю вам хорошего дня! – Я запрограммировал её сказать так. – Конрад пожал плечами. – По-дружески звучит, верно? КЛИК. Двери медленно раскрылись. В вестибюле с его стальными стенами и мраморными полами было тихо и спокойно, как в храме. Дети с трепетом двинулись навстречу свободе. Но у самой последней двери их охватило сомнение. – Ты первый, Тэ, – Чонгук отступил в сторону, пропуская омегу вперёд. – Ты это заслужил. Если бы не ты, никого из нас тут не было бы. – Вот и нет. Я же просто сказал вам то, что и так уже знали. Это такая ерунда. – Вовсе не ерунда, ведь мы не понимали, что мы это знаем, – заверил омегу Хосок. – Итак, – Гук широко распахнул дверь. К их потрясению и ужасу на пороге, преграждая им путь, стояла… конечно же, Чхве Ён А.