Очень странные подростки

История Голубого дома началось в 1104 году. В течение следующих долгих лет каждый новый правитель вносил в конструкцию дома какие-то свои изменения – кто-то серьёзные, а кто-то совсем незначительные. Один правитель, например, первым приказал оборудовать в Голубом доме туалеты, а другой имел слабость к викторианским украшениям и распорядился провести в Голубой дом электричество. Другие правящие, как уже было сказано, тоже что-то меняли в своей резиденции. Но правители уходили из Голубого дома, и сделанные ими изменения постепенно забывались. Появлялся новый хозяин этого дома и приказывал заколотить досками не понравившуюся ему стенную нишу или заставить её массивным шкафом. Шкаф надолго оставался на месте, а скрытый за ним потайной ход навсегда предавался забвению. Я это к тому, что камин в спальне Ючжин был построен очень очень давно. Сложенный из старинных крепких кирпичей, камин был огромным, просторным и хранил в своих глубинах немало давным-давно забытых секретов. Тэхён легко влетел в дымоход, а вот Чонгуку пришлось по нему карабкаться. Со своего места на полу он видел явные признаки того, что дымоходом недавно пользовались, и взбирался по нему аккуратно, опираясь только на те места, где уже имелись свежие отпечатки маленьких ладошек. Тэхён, которому не нужно было ни на что опираться, держал в руках карманный компьютер Чонгука и освещал ему монитором, как фонариком, путь наверх. – Как только она сама могла сюда забраться? Ей сколько лет? – спросил Тэхён. – Семь, – пропыхтел в ответ Чонгук. Взлетев ещё выше, омега спросил, рассматривая отпечатки на покрытых сажей кирпичах: – И ты полагаешь, что она забралась сюда, чтобы сбежать? – Нет. Она поднималась и спускалась много раз за последние несколько дней. Вон, посмотри туда. – Чонгук кивком указал место на стене, и Тэхён опустился ниже, чтобы посмотреть на отпечатки. – Удивительно. Но куда она направлялась? Здесь же совершенно некуда ходить, если только ты не дым. – Увидим, – подтянулся ещё немного выше альфа. Ему требовалось прикладывать все силы для того, чтобы подниматься вверх, удерживая на вытянутых в стороны руках и ногах вес своего тела. Внезапно один из кирпичей выпал и упал ему прямо на спину. Чонгук едва сумел удержаться на месте. Тэхён моментально спланировал вниз и взял кирпич со спины Чона – им очень повезло, что тот застрял, а не грохнулся в камин и не разлетелся там на кусочки. Пока альфа, сопя, приходил в себя, снизу донеслись голоса. Это были Бернис и Джи Су, обнаружившие исчезновение ребят из запертой комнаты. Чонгук сразу же перестал пыхтеть и прошептал: – Тсс. Тэхён очень осторожно подтянул Гука вверх, помог ему заново опереться, а затем они оба заглянули в тёмную, открывшуюся в дымоходе от выпавшего кирпича дыру. – По ту сторону пустота, – прошептал омега. Конрад кивнул и указал взглядом на соседние с отверстием кирпичи. Тихо, осторожно, ребята принялись вынимать их один за другим, пока проход не стал достаточно широким, чтобы в него можно было протиснуться. Омега помог Чону пойти первым и терпеливо висел в воздухе, пока он протискивался внутрь, а затем и сам нырнул следом за ним. По ту сторону отверстия оказался тесный маленький проход. На этот раз с помощью монитора себе подсвечивал сам Чонгук, выискивая какие-нибудь следы. Долго всматриваться ему не пришлось, потому что почти сразу они обнаружили на полу смятые обёртки от еды. Подняв одну из них, альфа перевернул её сверкающей внутренней стороной вверх, и они с Кимом увидели на ней следы глазури от шоколадного батончика. – Свежий, – понюхав глазурь, сказал Чонгук. Теперь задача Тэхёна и Гука упростилась – им оставалось лишь идти по следам, которых здесь было, скажем сразу, предостаточно. Смятая обёртка от пакетика с арахисом, от пакетика с миндалём, обёртка от печенья, пустой пакет с надписью «Крекеры рыбки», два пустых картонных пакета из-под апельсинового сока, три обёртки рамёна и, наконец, внушительного вида упаковка из-под батончиков «Милки Уэй». Эти следы привели к деревянной, глухой вроде бы, панели, по которой проходила едва заметная трещина. Проследив за этой трещиной, Тэхён обнаружил, что она очерчивает закрытый лаз размером примерно полметра на полметра. Альфа уцепился за нижний край трещины, Тэхён за верхний край, и они дружно вытащили деревянную заглушку. Поставив вынутую дощечку на пол, парочка заглянула в открывшуюся за новым проёмом темноту. Когда их глаза привыкли к полумраку, стало ясно, что перед ними какое-то складское помещение, расположенное высоко над восточным крылом Голубого дома. Помещение было просторным, вдоль его стен стояли деревянные полки, на которых теснились аккуратно промаркированные ящики и коробки. Чонгук протиснулся внутрь и присел на корточки. Вскоре к нему присоединился и Тэхён. После этого они замерли на месте и сидели не шелохнувшись до тех пор, пока их глаза, окончательно приспособившись к темноте, не начали различать новые детали. Омега увидел расстеленное в углу одеяло, на котором были разбросаны игрушки, а рядом с ним на полу стояли какие-то сумки. Тэхён тронул альфу за плечо, чтобы показать ему, но он и сам уже успел всё увидеть. Чонгук включил экран своего карманного компьютера и направил его свет на сваленную в углу кучу мусора. – Где же она? – чуть слышно, одними губами спросил омега. Вытянув шею, они оба принялись осматриваться вокруг, но ничего не увидели. Чонгук передвинулся немного вперёд и принялся собирать разбросанный по полу мусор. Это, как нетрудно было догадаться, были новые и новые обёртки от шоколадных батончиков, печенья и орешков. А на одеяле лежала крохотная, размером с палец, кукла. Подняв её, альфа увидел, что кукла одета в голубенькие шорты и обута в одну синюю туфельку. Второй туфельки не было. – Она где-то здесь, – шепнул Чонгук в ухо Тэхёну. Издалека донёсся звук лопастей вертолёта, но ребята не стали обращать на него внимания. – Она такая маленькая, что может спрятаться где угодно. Чонгук кивнул, соглашаясь с омегой, и неожиданно сел на пол, привалившись спиной к стене. Сделал несколько глубоких шумных вдохов и поставил карманный компьютер так, чтобы осветить снизу монитором своё лицо. – Что ты делаешь? – Самый простой способ найти кого-то – это заставить спрятавшегося захотеть, чтобы его нашли, – объяснил Конрад. – И как же ты заставишь Ючжин захотеть, чтобы её нашли? – спросил Тэхён, присаживаясь в темноте напротив альфы. – Буду разговаривать, – просто ответил Чонгук. С каждой секундой омега всё меньше понимал, что происходит. Вот сидит он в каком-то грязном потайном уголке Голубого дома, ищет в темноте сестру альфы, которую ни разу в жизни не видел, сестра прячется, а Чонгук хочет найти её… с помощью разговоров? Ну-ну. – Ладно, давай, – вздохнул Ким. – Я тебе рассказывал когда-нибудь, как вообще узнал о том, что у меня есть сестра? – обычным голосом спросил Чонгук. Поскольку до этого они долгое время разговаривали шёпотом, его голос показался Тэхёну невероятно громким. – Нет, – так же звучно ответил Тэхён. – Это случилось уже после того, как Ён А упрятала меня в свою… психушку. Я пытался оттуда дозвониться своему отцу, но он не откликался ни на один мой звонок. Звук вертолёта приближался, становился всё громче, и на лбу у омеги выступили капельки пота. Он повернул голову в ту сторону, откуда доносился рокот двигателей и свист винтов, но Чонгук взглядом заставил его вернуться к их разговору. – Ты звонил своему отцу? – спросил он. – Нечасто, конечно, – признался Чон. – Только когда мне удавалось тайком пробраться в пустой офис, где был телефон. Так вот, однажды я вновь позвонил, а у отца тем временем сменился секретарь, и когда я сказал ему, что я сын сенатора Чона, он ответил мне, что у сенатора только один ребёнок, и это не сын, а дочь. И что родилась она всего неделю назад, а назвали её Ючжин. – Чонгук немного помолчал, затем повторил имя ещё раз. – Ючжин. Вот так я узнал о том, что у меня появилась младшая сестра. Тэхён молча продолжал слушать его. – С тех пор я постоянно думал о ней. Смотрел на календарь, считал дни и представлял, что вот сейчас она уже ползает по полу. А сейчас уже пытается ходить. Сегодня, возможно, она произнесла самое первое своё слово – какое именно, хотелось бы знать. Я пытался представить, каково это – быть для неё старшим братом, и мне ужасно хотелось научить её всему, что я знаю. Разобраться, например, в квантовой механике. – Квантовой механике? – удивился омега. – А что? Если уж начинать, так действительно с серьёзных вещей. – Ну, если ты так считаешь… – Но вообще-то больше всего мне хотелось, конечно, просто быть братом и иметь семью. Чтобы были те, рядом с которыми я буду всегда и кто, в свою очередь, всегда будет рядом со мной. Родные. Семья. Вот чего мне хотелось. – Мне тоже, – негромко сказал Тэхён. – Но всё складывалось так, что моя сестра, скорее всего, никогда не узнала бы обо мне. Впрочем, если бы и узнала, то неизвестно ещё, захотела бы она иметь такого брата, как я. В темноте у дальней стены что-то тихо зашевелилось. Омега готов был рвануть туда, но Чонгук взглядом остановил его и едва заметно покачал головой. Они остались сидеть на месте, только краешком глаза следя за дальним углом. – Ты был бы классным братом, – вздохнул омега. – Да, уж я старался бы, – кивнул Чон. – Делал бы для сестрёнки всё-всё, что только в моих силах. И если бы мы с ней когда-нибудь встретились, я больше никогда не оставил бы её, никогда. Тень подползала всё ближе, ближе и наконец оказалась в кругу света. Не делая резких движений, чтобы не испугать Ючжин, парочка осторожно повернулись к ней. Ючжин оказалась худенькой, маленькой, с ног до головы перепачканной в саже девочкой – изголодавшейся, в разодранном, превратившемся в тряпку платьице. Личико у неё было такое чумазое, что могло совершенно слиться с окружающей темнотой, если бы не белки устремлённых на Гука глаз. Весила она не больше двадцати килограммов. – Ючжин, – негромко сказал Конрад. – Я твой брат. Меня зовут Чонгук. Медленно, нежно он взял в свою руку её крохотную, почти невесомую ладошку. – Классный, – сказала Ючжин, глядя на брата. Альфа улыбнулся и добавил, указывая кивком головы на Тэхёна: – А это мой парень. Его зовут Ким Тэхён. Тэхён широко улыбнулся, с трудом сдерживаясь, чтобы не обнять малышку. Ючжин внимательно посмотрела на омегу, улыбнулась ему в ответ и сказала: – Летун. Вертолёт грохотал прямо над ними, и не обращать на него внимания было уже невозможно. Тэхён взглянул на альфу – тот и сам опасался, что Ючжин может испугаться и убежать, и потому всячески старался сохранять спокойствие и уверенность. – Нам нужно уходить. Немедленно. Всем. – альфа обвёл пальцем всех троих, давая сестре понять, что она тоже входит в их число. – Я собираюсь отвести тебя туда, где ты будешь в безопасности, и тебе не придётся больше прятаться. Хорошо? Девочка кивнула. И тут Чонгук совершил первый поступок в роли старшего брата – протянул Ючжин руку, чтобы помочь ей сбежать от их родителей. В одной руке у него была ладошка Ючжин, а в другой ладонь Тэхёна.

***

«Что сделал бы Чонгук на моём месте?» – вновь и вновь думал Джаспер, обхватив ладонями голову. В Большом каньоне, над местом, где исчезли Нален и Расул, завывал сильный ветер. Он осложнял работу поисковых групп, старательно прочёсывавших указанные Чонгуком участки. Старательно, но безуспешно. Как и заверял Юнги, не было здесь никаких следов, не было. Энтузиазм, с которым ребята принялись за дело, сменился унынием, ощущением собственной никчёмности. Исчерпав свои возможности, команда ждала, какое решение примет в этой ситуации их новый лидер, Джаспер. – Может, вернёмся домой и дождёмся Конрада? – предложил Юнги, стараясь перекричать вой ветра. В это время он сидел на камне. – Ага, – поддержал его Чимин, устало присаживаясь на Юнги. – Всё равно нам здесь больше делать нечего. – Н-нет, – твёрдо ответил им Джаспер. – Хён сказал, что мы должны н-найти следы. – Но их же нет, следов этих, – спокойно возразила Миртл. – Мы уже везде смотрели. – Нет, – упрямо покачал головой Джаспер. – Мы должны найти следы. «Что сделал бы сейчас на моём месте Чонгук? Он сказал, что я готов стать лидером, а ведь хён – самый умный человек на свете». Ветер гнал по земле пылевые вихри, даже маленькие камешки подбрасывал вверх, а ребята стояли и ждали, что решит Джаспер. Нетерпеливее всех остальных оказался Джин – он не выносил пыль, которая забивалась в рот и глаза и пачкал его, как всегда, нарядное одеяние. Все успокоительные слова Джуна уже не работали. – Тьфу! – отплёвываясь от пыли, сказал Джин; он в сотый раз пытался разгладить юбочку и поправить причёску. Шансов на успех у Джина в этой борьбе не было – платье, можно считать, погибло, а причёска… О причёске лучше было и не вспоминать. – Тьфу! Почему бы нам не вернуться домой хотя бы на время, пока этот дурацкий ветер не перестанет дуть? Всё, хватит с меня. Я пыли здесь на всю оставшуюся жизнь наглотался. Сердито пыхтя, Джин отошёл метров на десять в сторону и плюхнулся за камень, надеясь хоть немного укрыться от ветра. Остальные подумали, что им тоже стоит попробовать отойти в сторонку, и сгрудились возле Джина. Только Джаспер и Джун остались на прежнем месте, а младший расхаживал взад и вперёд своими мелкими шажками. – Эй, ветер! – внезапно взвизгнул Джин, когда новый порыв ветра налетел на него и забросал щебёнкой; про пыль можно и не говорить даже. – Ты что, издеваешься надо мной, что ли? – Слушай, может, мы всё-таки пойдём уже домой? – раздражённо крикнул Джасперу Чимин. А Джаспер вдруг застыл на месте, глядя на своих товарищей. Они буквально сгибались под ветром, но на том месте, где стоял Джаспер, никакого ветра не было. Когда Джаспер осознал это, у него мурашки по коже побежали. – Идите все сюда! – закричал во всю глотку Джаспер. – Слышите? – Зачем? – недовольно спросил Джин. – Затем! Просто идите сюда, и всё! - поторопил всех Джун. - Солнышко, ты тоже. В голосе старшего было столько уверенности и силы в словах своего младшего друга, что никто не возразил ни слова, все молча перебрались к нему. Джаспер поднял руки вверх, словно приказывая: «Стойте и смотрите». Все принялись смотреть, но ничего не увидели. Затем вдруг снова налетел ветер. – Ну вот, опять, – простонал Джин, прячась за Намджуна как за щит. – Видите теперь? – негромко, но настойчиво переспросил Джаспер. Ничего они не видели. – Ветер. Он преследует нас. Куда мы, туда и он. Вы ушли к тем камням – он за вами, а здесь его не было. Вы возвратились – и ветер тоже. – Джаспер повернулся к Юнги и спросил: – Когда ты был здесь вчера, ветер дул? – Да. – Юнги мгновенно изменился в лице. – Дул. Ещё как дул! – Ветер – вот ключ. – Джаспер готов был фейерверком взорваться от гордости за себя, за свою смекалку. – Я понял! – запрыгал на месте Чимин. – Нален и Расул! Это они гоняют ветер вслед за нами! – Точно! – Джаспер ткнул в её сторону указательным пальцем. – Они шлют нам послание. Они хотят, чтобы мы нашли их. – Но где они? – Хосок оглянулся. – Я их не вижу. – Зато они могут видеть нас, – рассудительно возразил ему Джаспер. – Иначе не могли бы с такой точностью направлять ветер. Значит, прямо сейчас они тоже за нами наблюдают. – Джаспер, ты просто великолепен! – восторженно воскликнул Джин. Джаспер буквально раздулся от гордости – да, он стал настоящим лидером, как и утверждал его хён, который вновь оказался прав. – Ну и что в таком случае нам делать дальше? – спросили ребята. Теперь они жадно, внимательно ловили каждое слово Джаспера. – Где ты ещё не смотрел? – спросил Джаспер, обращаясь к Юнги. – Да повсюду я уже смотрел! – Альфа развёл руками. – В пещерах смотрел, сквозь камни смотрел… Везде смотрел. Джаспер представил себя на месте Юнги и попытался увидеть всё как бы его глазами. Сделал несколько шагов, и ребята потянулись следом, наблюдая за каждым движением своего нового лидера. Затем Джаспер остановился, все остановились тоже. – Но ведь ты при этом смотрел только вниз, хён? – спросил Джаспер. – Само собой, – пожал плечами альфа. – Наверх-то мне зачем смотреть? Он сказал это, и все дружно взглянули вверх. В небо. Юнги сразу заметил своим рентгеновским зрением что-то странное, напоминающее крутящийся в облаках пропеллер. Он присмотрелся внимательнее. Да, это был пропеллер, а к нему… а к нему были прикованы наручниками Нален и Расул с кляпами во рту. – Я вижу их! Я вижу их! Они прямо над нами! – закричал Юнги, тыча пальцем в небо, хотя никто, кроме него, привязанных к пропеллеру братьев Мустафа сквозь облака видеть не мог. Будь здесь Тэхён, он моментально отыскала бы братьев, отвязал их и опустил бы на землю. Но его не было, поэтому пришлось провести сложную операцию: Джин пытался с помощью телекинеза вслепую поднять Намджуна и Наён, чтобы старший превратил в камень наручники, а Наён взяла братьев. Но при этом всеми его действиями управлял Юнги. Короче говоря, провозились они долго, но вот наконец братья вынырнули из облаков и оказались в поле видимости. Все, разумеется, радостно закричали, Джин аккуратно опустил команду на землю, а Миртл вытащила изо рта братьев кляпы. Расул и Нален дрожали от холода. – Накройте их, – распорядился Джаспер. Ребята моментально начали снимать с себя свитеры и куртки и укрывать ими братьев. Нален и Расул какое-то время кашляли и сопели под грудой тёплой одежды. Первым подал голос Расул. – Ч…чгнк , – стуча зубами, пробормотал он. – Что, что он сказал? – шёпотом переспросил Хосок. Произнесённое слово далось Расулу с таким трудом, что его затошнило. – Ладно, – сказал братьям Чимин. – Расслабьтесь. Потом поговорим. – Нет… Нет… – яростно затряс головой Расул. – Где… – выдавил из себя Нален. – Что? – спросила Миртл. – Где… – медленно начал Расул. – Тэхён… Чонгук… – А… – наконец понял его Чимин. – Нам пришлось разделиться. Тэ и Гук отправились в Голубой дом. Думаю, когда мы вернёмся, они уже будут ждать нас на ферме. Нален и Расул вновь, ещё яростнее, затрясли головами. – Нет, – сказал Расул. – Опасность, – сказал Нален. – Тэхён… Чонгук… Они отправились в ловушку, – в один голос сказали братья.

* * *

К тому времени, когда президентский вертолёт опустился на западную лужайку Голубого дома, у самого президента Чона побелели стиснутые кулаки и заныли стиснутые от гнева зубы. Разумеется, работники секретной службы немедленно сообщили ему о появлении его сына, и президент, бросив все дела, помчался домой. Он рассчитывал застать Гука врасплох, а затем позаботиться о том, чтобы больше никто и никогда его не увидел и не услышал. Разумеется, план был хорош, даже очень хорош, однако просто одной мысли о Чонгуке было достаточно для того, чтобы у президента Чона словно костры разожгли в голове и били невидимым молотом по затылку. Его бесило, сколько проблем создавал это маленький паршивец. Между прочим, всё больше начинала напоминать своего братца и Ючжин, ещё одна ягодка. И если их наседка-мамаша могла бы простить Чонгуку и Ючжин всё что угодно, то он – нет. Особенно сейчас. В холле западного крыла президента встретил с докладом особый агент охраны Норрис и направил его на чердак, находившийся над семейными апартаментами Чонов. Прежде чем взбежать вверх по лестнице, президент обернулся к особому агенту Норрису и рявкнул ему: – Я обо всём позабочусь сам. Ты меня слышишь? – Да, мистер президент. – Всех увести с крыши. Немедленно! – взревел Чон. – Вас понял, мистер президент. – И агент Норрис тут же начал бормотать в спрятанное в рукаве переговорное устройство, передавая приказ президента очистить крышу. Лестница заворачивала вверх, на второй этаж. Взлетев по ней, президент увидел стоявшую в противоположном конце коридора Джи Су, но, ничего не сказав ей, поспешил к своей цели. На крыше было темно, ночной воздух был свежим, но не ледяным. Дул довольно сильный ветер. Чон остановился, молча осматриваясь вокруг. Он хотел схватить их внезапно, не давая опомниться. Да, Чонгук и Ючжин были детьми, однако такими детьми, которых ни в коем случае нельзя недооценивать. Он нашёл их сидящими у края крыши, тесно прижавшись друг к другу. Тэхён был с ними. Ючжин держала Гука за руку и с обожанием смотрела на него. С таким же точно выражением смотрел на своего отца Чонгук, когда был совсем ещё маленьким мальчиком. На Чона нахлынули воспоминания, и он ненадолго задержался, наблюдая за детьми из тени, а перед глазами у него плыли и плыли картинки из прошлого. Вот они празднуют второй день рождения Гука. Джи Су решила в честь этого устроить в саду приём в стиле супергероев. Отыскала костюмы Супермена для Чона и для двухлетнего Гука. И весь день Чон носил своего сына на руках, а собравшиеся гости умилялись и говорили о том, как счастлив должен быть Чон, имея такого очаровательного сынишку. В какой-то момент Чонгук утомился от шума, и Чон унёс сына в дом. Чон уселся на пол в детской, и они с Гуком тихо поиграли в «снап» – что-то вроде детского лото. Снизу, из сада, приглушённо доносились голоса и смех гостей, но отцу с сыном было уютно в их собственном маленьком мирке, и никто им больше был не нужен. Чонгук выиграл первую партию, затем вторую. Харрингтон ещё никогда не гордился так своим сыном, никогда не чувствовал такую близость к нему. Он думал тогда, что всегда будет рядом с Гуком, что научит его всему, что знает сам. Сделает всё, чтобы жизнь сына была счастливее и ярче, чем у него самого. Чон погрузился в раздумья, мечты, а Чонгук тем временем вытащил электронную игрушку. Она задавала ребёнку простые вопросы, а тот должен был на них отвечать, нажимая нужную кнопку. Чонгук ответил на несколько вопросов, и ему стало скучно. Тогда малыш перевернул игрушку, открыл её заднюю панель и принялся что-то колдовать со схемой. Чон замер, увидев, каким напряжённым стало при этом лицо Гука. Сынишка быстро перепрограммировал игрушку, перевернул её и нажал кнопку. – Привет, – сказала игрушка. – Привет, – откликнулся Чонгук. – Я хочу поговорить с кем-нибудь в Южной Америке. – Я могу тебе помочь, – подтвердила игрушка. – Набираю номер. Послышался быстрый набор цифр, затем гудки, щелчок и, наконец, незнакомый голос. – Hola? – на испанский манер произнёс слово «алло» собеседник. – Hola, – ответил ему Чонгук. – Como estas? Вот тогда-то Чон и почувствовал впервые ту жуткую боль в затылке, которая с тех пор постоянно преследовала его. Боль была такой сильной, что заставила Чона согнуться и переросла в ужас. Не за себя – за своего сына. – Положи трубку! – рявкнул он. Удивлённый неожиданным окриком Гук повернулся к отцу и сконфуженно пояснил: – Но это же новый друг. – Estoy bien, – продолжал звучать из игрушки голос нового друга. – Y tu? – Брось трубку! Немедленно! Не выдержав, Чон схватил игрушку и колотил, колотил ею о стол до тех пор, пока игрушка не развалилась на мелкие кусочки и не заткнулся сидевший внутри неё голос из Южной Америки. Только после этого Чон остановился, тяжело дыша. Его костюм Супермена порвался в нескольких местах. – Не вздумай ещё попасться мне когда-нибудь за подобными занятиями, – проворчал Чон. У него не было сил посмотреть на сына. – Но я сделал её лучше, – попытался объяснить Чонгук. Чон, не отвечая, ураганом вылетел из детской. Младший альфа потащился следом за ним, переступая маленькими ножонками в великоватом ему, пузырящемся костюме Супермена. – Папа, – умоляюще повторял он. – Пап, ну пап. И вот сейчас, спустя годы, то же отвращение, смешанное с гневом, и ту же пульсирующую боль в затылке испытывал президент Чон, глядя на сына. Правда, сейчас тот был не один, а с Ючжин, но от этого ситуация становилась только хуже. Трясущейся рукой президент потёр себе затылок. Бесполезно. Боль и не думала отпускать, на лбу выступили капельки пота. Дождавшись, когда боль немного утихнет сама собой, Чон тигром выскочил из тени, бросился вперёд и схватил маленькую хрупкую ручку Ючжин. Она испуганно вскочила на ноги и сморщилась от боли. Тэхён завизжал. Чонгук? Нет, он не ожидал увидеть своего отца, но в то же время и не был слишком удивлён этой встрече. Мельком взглянув на него, Чонгук успел заметить и приспущенный, съехавший на сторону галстук, и оторванную верхнюю пуговицу на воротничке рубашки, элегантный костюм и начищенные до зеркального блеска ботинки. Но прежде всего он отметил взгляд Чона – яростный, ненавидящий, совершенно безумный. – Привет, отец, – спокойно сказал Чонгук. – Не называй меня так, – огрызнулся Чон. – Тебе здесь не рады. Щёки Чонгука вспыхнули от гнева. – Ючжин не хочет оставаться с вами, – сказал он. – Я забираю её с собой. – Ты никуда не идёшь, – возразил Чон и сжал руку дочки так, что девочка поморщилась от боли и захныкала. – Отпустите её, – велел Тэхён. Он взмыл в воздух и ринулся вперёд. Чон схватил омегу свободной рукой, не выпуская из другой руки Ючжин. Тэ брыкался, крутилась, но хватка у Чона оказалась железной, а когда он сумел завести ему руку за спину, то вздёрнул её так, что чуть не вывернул локоть. – Прекрати! Ты ему руку сломаешь! – Чонгук яростно бросился на Чона и ударил его под точно рассчитанным углом, чтобы лишить равновесия. Президент отшатнулся к краю крыши. Тэхён вырвался на свободу, да ещё при этом успел дёрнуть Чона так, чтобы изменить его траекторию, но чтобы, падая на спину, он успел подкинуть в воздух и отпустить /Ючжин. Девочка перелетела через ограждение и рухнула вниз. Удивительно, но при этом Ючжин не издала ни звука. Тэ стрелой ринулся вслед за Ючжин. Девочка была маленькой и лёгкой, и Тэхёну удалось догнать и подхватить её ещё на полпути к земле. Ючжин крепко обхватила ручками Тэхёна за шею. – Я не дам тебе упасть, – шепнул ей омега. – Улетай, Тэ! – крикнул с крыши Чонгук. Он чувствовал огромное облегчение оттого, что его сестра была спасена и находится в надёжных руках. – Забирай Ючжин и улетай! Тэхён видел, что Чон уже поднялся на ноги и медведем надвигается на Гука, но времени на то чтобы спорить, не было. Омега набрал высоту и быстро улетел прочь. Чонгук едва успел проводить их взглядом, как его схватили за плечо и резко развернули. Да, отец был старше, но Чонгук не испытывал страха. Он испытывал гнев, и больше ничего. – Как жаль, что здесь нет малышей, с которыми ты без труда мог бы справиться, – с презрением сказал Гук. – Рот заткни, – прорычал в ответ Чон. – Меня ты тоже собираешься сбросить с крыши? – ехидно поинтересовался Чонгук – Чон и в самом деле уже достаточно опасно нагнул его к краю крыши своими трясущимися от ярости руками. – Достойный поступок для президента, папа. Очень достойный. – Хватит болтать. И не называй меня «папа»! – Чон сильно тряхнул Гука. – Ты вынуждаешь меня делать это. Я же приказал тебе остановиться. Прекратить. И у меня были на то причины, веские причины. Но ты не захотел остановиться, ни в какую не захотел. Ничего, теперь-то уж остановишься. Я заставлю тебя остановиться. Чон так близко подтащил сына к краю крыши, что стоило ему лишь слегка подтолкнуть его вперёд и разжать пальцы – и тот полетит вниз. – Скажи мне, что с твоим сердцем, папа? – спросил Чонгук, повернув голову и без страха глядя в глаза Чону. – Кто украл его у тебя? – Ты… – задохнулся от ярости Чон. – Ты… глупый, глупый, глупый мальчишка. Ты ничего не понимаешь. – Я понимаю, что ты собираешься скинуть меня с крыши. Лицо Чона перекосилось, отражая внутреннюю борьбу, происходившую сейчас в президентской голове. Когда же эта борьба закончилась, он начал сталкивать Гука с крыши. Время удивительным образом замедлилось. Прошло меньше секунды, но Чонгук успел рассмотреть набухшую на лбу отца жилку и почувствовать боль в своих плечах. Альфа, можно сказать, уже падал, когда голова его отца вдруг резко дёрнулась в сторону, как от сильного бокового удара в челюсть. Президент Чон закатил глаза и кулём повалился на крышу, потеряв сознание. «Как странно», – успел подумать Чонгук, и в этот миг что-то схватило его… Конрад больше не падал. Непонятная сила потянула его за рубашку и вернула на место, прочно поставив на ноги. Но, как альфа ни присматривался, ничего и никого возле себя не увидел и, всё поняв, облегчённо выдохнул: – Д. Д. материализовался, пыхтя так, словно только что бежал, или взбирался в гору, или то и другое вместе. Держа Чонгука за рубашку, он втащил его на крышу. Схватившись за предплечье Д., Чонгук приходил в себя, успокаиваясь понемногу, а Д. тем временем сказал ему, продолжая судорожно глотать воздух: – Донхён. Ты можешь называть меня Донхён. – Д. тоже хорошее имя, – так же тяжело дыша, возразил Чонгук. – И очень тебе идёт. – С тобой не соскучишься, – фыркнул Д. – Услышать такое от тебя дорогого стоит. Гук немного помолчал, собираясь с мыслями. Сердце его всё ещё бешено билось и было полно ярости, а дышал он прямо как старинный паровоз. И то сказать, не каждый день и не каждого из нас пытается скинуть с крыши Голубого дома его собственный отец! Такое сильно подействует на любого, даже на Гука. – Как ты узнал, что я здесь? – спросил он. – Я же говорил, что присматриваю за тобой и Тэ. – Д. пожал плечами. – Проще говоря, ты шпионишь за нами, – беззлобно заметил Чонгук. – Шпионишь… Хорошее слово, – улыбнулся Д. – Да, я люблю шпионить. – Ясненько. – Гук покачал головой и добавил с улыбкой: – Однако ты спас мне жизнь, шпион. Спасибо. – Да не за что, – моментально откликнулся Д. – Только знаешь, если мы слишком долго будем тут задерживаться, мне придётся снова тебя спасать. Альфа кивнул и посмотрел на своего всё ещё лежащего без сознания отца. Д. крепко саданул его сбоку по голове, очень крепко. В лунном свете лицо отца показалось Гуку непривычно умиротворённым, спокойным. – Он очухается? – спросил Чонгук. – Думаю, да. Проверь на всякий случай его дыхание, – ответил Д., вытаскивая из своего рюкзака большой моток верёвки. – И давай отсюда ноги уносить. Преодолевая гнев, Гук наклонился к отцу, приложил к его груди свою ладонь. – Дышит, хотя и неглубоко, – сказал он. – И сердце с какими-то перебоями бьётся. Пальцы Гука наткнулись под накрахмаленной рубашкой отца на что-то твёрдое. От нажима вещица выскользнула в щель между пуговицами рубашки. – Это что? – наклонился ниже подошедший к ним Д. Чонгук взял в руку металлический медальон в виде подвешенной на цепочке звезды, лучи которой, сходясь к центру, удерживали небольшой камешек. Альфа повернул медальон к лунному свету, и камешек вспыхнул красным огнём. – Кровавый камень! – Он рванул медальон, оборвал цепочку и поднёс медальон к своим глазам. Внутри камешка пульсировало алое, похожее на сердце пятнышко. – Он живой. Этот камень живой. Чон захрипел. Чонгук перевёл взгляд с кровавого камня на Чона, с трудом хватавшего воздух открытым ртом. Теперь Чонгук убедился, что сердце отца бьётся в такт с мерцанием алого пятнышка. Красный камень потускнел – и сразу же пульс Чона слабее сделался, реже стали раздаваться его судорожные вдохи. – Они связаны друг с другом, – сказал Гук, показывая Д. камень. – Вот, смотри! Свет внутри красного камешка слабел, слабел… – У твоего отца сердце вот-вот остановится, – сказал Д. Нет, никаких тёплых чувств к Чону он не испытывал, но видеть, как умирает человек, ему тоже не хотелось. – Что делать будем? Чонгук моментально просчитал всё в уме, затем неожиданно размахнулся, грохнул медальон о крышу и тут же раздавил, со всей силой наступив на него ногой. Из-под ботинка вырвалась яркая вспышка красного света, отбросив альфу назад. В тот же миг тело Чона дёрнулось, глаза его открылись и уставились в лицо сыну. Президент вдохнул воздух с такой жадностью, словно вынырнул со дна океана. – Спаси меня, – умоляюще прохрипел он.