Любимый мой.

Месяц, месяц, лети поскорей По бульварам, по улицам ночи. - Александр стоит на терассе. Он в Петергофе, не может сейчас уехать к себе во дворец зимний, не может сейчас свидеться с Михаилом Юрьевичем. Но ждет, ждет момента. Его душа тоскует, сердце невольно говорит о чем-то, хочет что-то вымолвить, да не услыхать. Чувства могут овладеть разумом, но этому поддаваться нельзя. Столице Российской империи точно нельзя. Но он будет честен хотя бы с собой, он скучает. Невмоготу ему уже в одиночестве в кабинете сидеть, не разговаривают листы надоедливых документов с ним, не рассказывают поучительные истории из жизни, не учат чему-то новому, будь то Арифметика или совместное желание отработать Французский. Тут уж учил не Михаил, а Саша. Он смотрит на этот месяц и все думает. Почему же так судьба благосклонна к нему? Пожалуй, он обзавелся всем, расположением общества, высшими чинами, но все равно, он пуст и холоден. Не чужды ему золотые монеты, не чужды ему лучи солнца что так надоедливо, но согревают тоску серую в нем. Не чуждо ему было отвергать свои чувства к кому-то, ради как раз таки благополучия этого человека. Впервые, возможно, он это делает не для себя. *** Приведи любимой моей Того, кого видеть не хочет. - Михаил сейчас гуляет по своему же городу, гордо держит руки сзади, манерно расправив плечи, словно самый настоящий аристократ, по всем правилам этикета. Прямо как он учил нынешнюю столицу. Считая что все его прошлое и гроша не стоит, он предпочел забыть, постараться хотя бы. На счастье бросить лишнюю позолоченную вещицу беднякам просящим милостынь вдоль улиц. Смотрит он, светится город, свечи горят, дети с родителями в каретах "гуляют", беспризорные дети же, по переулкам слоняются, их не заметить невозможно. Вспоминается, будто он и сам такой был. "Луна, скажи, а буду ли я счастлив если так пуст?" боясь чувств, он даже в воздух это не скажет, не прошепчет. Промолчит и забудет. Постарается. *** Меня приведи, хоть я и бандит, Переулок высвети. - Несколько дней спустя, он вместе с правителем вернулись в город, дабы посвятить себе некоторые светские мероприятия которые нужны были в обществе дворян. Нужен авторитет, помогай тем, у кого он есть. Это первое правило выживания, жаль только. Жаль то, что это наверняка будет держаться не одно поколение Романовых. Но один из них, хоть правителем не будет, просто выступает в роли советника. Просто пустышка на поле с игрушечными солдатиками, кои давно-давно дарил ему Петр. "Как там Москва? Может письмо написать, думаю, думаю, не думаю, надо." Что же писать то? Перо в руках, бумага на столе, чернила рядом. Ни буковки не вывести. Слишком тяжело. Он отбросил эту идею лишь подписав эту бумагу. В ящике, хранилось уже около двадцати таких, недоделанных, ненаписанных, неотправленных, недо-думанных. Их "через" уж, никогда наверно не настанет. *** Эх, на карман чужой светить прекрати, Не сбивай меня с пути. - Михаил любит ночную прохладу и тихую без суматохи идиллию, ей не мешает никто, даже звук ходьбы первопрестольного. Его глаза были сини, как небо днем, но стоило опуститься мраку на город, казалось, что он единственный кто таким цветом обладает. Может это и придает свою изюминку. Ведь, это популярно в высшем обществе да? Луна нарастающая, месяц то в круг, то из круга обратно. Бегают дети малые, бегают с переулка на переулок и подтолкнули Михаила. Они попытались что-то взять. Беспризорники и спички? Зачем им понадобились спички? Дети хотят согреться, но что им жечь, только если не бумажки или мусор всякий. Согреться в прохладные ночи, бывает тяжелой задачей. Он не идет разбираться с детьми взявшими себе этот несчастный "коробочек", он не должен сбиваться с пути. Солнце, солнце-мачеха В песчаной пелене воспарило Мир окрасила шелуха, Жарким пламенем всё озарила. - Французы и только они в голове двух главных городов империи. Этот Наполеоновский вопрос встал еще давно, словно поперек режущий горло медленно и болезненно нож. Душит с каждым днем все больше, выхватывая из тебя остатки сил на дипломатических разговорах и игнорировании писем вместе с Александром 1. Для него, французского правителя не существует. А значит и проблем тоже. Пока не обострится война, живут спокойно. Почти. Михаил знает что грядет что-то масштабное, чувствует это. Страх закладывается в горле, ни слова более, он пишет в Петербург. "Вы должно быть знаете о грядущей войне, прошу быть аккуратным и взять в генералы лучших. Не хочется, собственно ручно справляться со всем этим людом. Ведь не мне только знать, какого это, да, Александр?" Романов мог быть вне себя от таких речей, но он рад что ему написали, о нем помнят, уже приятно. И всё же страшно. Тревожно. Французы идут. Огонь дома сжигает, Смоленск уж полон разрухи. Черт их всех побрал. На Москву отступают. До Москвы мало, Бородино проиграло. Так считал Миша. Суждено было гореть ему. Так Бог сказал, сколько раз от ожогов он и ран всех спасался, сколько еще придется? И спичка вновь последняя зажглась, оценок в глазах его вспыхнул. Огонек чувств. Он чувствует, он не пуст, это не огонь все сжирает, он поглащает, не спорит Михаил. Но знает, ради кого он пошел на эту жертву. На жертву собой. Пот стекает с плеч, долог путь, далеч Как же мне себя сберечь? - И как ему себя сберечь? Горит до тла, он не узнает что такое сон еще долго, он бьется в конвульсиях и никто ему уже не поможет. Слишком жарко, ноги подкашиваются и он падает. Будь его воля он бы спрыгнул в объятия Москвы-реки, но не может, не пройдет туда сквозь огонь, даже встать не сможет. Огонь съедает всё живое, все красивые дома и улочки которые еще несколько месяцев назад были полны счастливых людей, детей, шума и красот. Пусто теперь не в душе, пусто теперь только в городе. На момент когда Наполеон вошел туда, оставалось не больше трех тысяч граждан. Им просто некуда было идти. Они также как и Миша, вынуждены страдать от пожара. *** Ох, украду коня я при свете дня, Только не суди меня. - И вести и слухи, все в голове трещит. Уже о пожаре знает вся империя, уже о пожаре знает император и всё также отклоняет предложение мира от Наполеона. "Чтобы мы, так просто сдались? Ни за что, Москва пала, но мы, нет." Москва пала. И только два этих слова, сделали больно. Также больно, как и при смерти отца. Терять не хотелось, вновь через это проходить невмоготу. Не проживет он без Михаила. Но почему, не знает. Не понял, до сих пор не понял. Даже и не пытается, не хочет даже себе вскрыть сию правду. При свете дня он забрал своего верного коня белогривого, забрал с собой важное, с отрядом отправился туда. В Москву. А-а, любимая моя, А-а, любимая моя. - Уже в огненном вихре, в беспамятстве Михаил взирает на весь свой труд, он трудился, но сжег. Он работал, но уничтожил. Если бы был крохотный шанс вернуть всё, он бы отдал почти что угодно, лишь вы не выкашливать кровь, не задыхаться от дыма заполонившего город. Лишь бы почувствовать капли дождя, что так необходимы. Ещё бродящий по городу Пьер и Наполеон смеются на все происходящее и молятся чтобы покинуть этот город. Видит Париж, находит Московского, страдает тот, от боли и ожогов опирается на каменную постройку, не проживет он долго. "Ужасный спектакль — море огня, океан пламени. Это был самый великий, самый величественный и самый ужасный спектакль, который я видел за свою жизнь." - слов у Наполеона не осталось, только разочарование. Прости, прости меня. - Александр уже почти приехал, уже почти. Еще немного, пожалуйста, продержись, Москва. А-а, любимая моя, А-а, любимая моя. - Груды пепла, трупы и разруха, это всё ужасно. Смотреть без слез и сожаления невозможно, отряды прибывшие вместе с Петербургом отправились тушить и спасать город. А нынешняя столица, как благодетель, отправился на поиски лишь бы уцелевшего и дорогого человека. Только в пути, только зайдя в Москву, он понял, не нужны богатства, камни драгоценные, балы, все это ничего, без него, без Михаила, вся жизнь теряет смысл, вся жизнь теряет цвет. Но, а Саша, теряет себя. Прости, прости меня. - "Михаил. Будь живым, я молю Бога. Пожалуйста, останься. Ты мне важен. Я не смогу без тебя. Не покидай меня. Я. Просто пожалуйста, надо было тебя остановить. Я не смог. Я ужасен. Я не заслуживаю быть столицей. Не оставляй меня, пожалуйста." - тихий шепот, умоляющий дать хотя бы один знак о том, что он жив, о том, что не всё потеряно. Саша в отчаянии уже больше месяца. Каждый день. Он показывался на личном состоянии, был ужасно плох, смотря на себя в любой предмет отражающий его личность, он был усталым, он пуст, еще больше чем до осознания. Каждый Чёртов день он ходит к нему, ведь его расположили во дворце, созвали лучших лекарей, он должен очнуться. Хоть бы было так. Прости меня. Он распахнул свои голубые глаза непромолвив ни слова. Слаб, ко всему прочему рядом на полу с руками и головой на постели Михаила спит его великолепие - Романов. Будить не хотелось, но в эти взъерошенные кудри окунуться желалось, поэтому, медленно, но уверенно, он опустился рукой в эти волосы. Давно хотел это сделать.