Хроники Соллирии

Под покровом темноты

      Над маленькой деревушкой уже сгущались сумерки, когда с неба полил сильный дождь. Здесь это было обычным явлением, знаменовавшим конец Сома и начало Шема - периода, когда крестьяне от рассвета до темноты проводили время в поле, работая над посевами, когда лорды и дворяне ходили на друг друга войной для раздела владений, или целую череду религиозных праздников, которые один за одним объявляли жрецы самых разных богов.               -«Па! А там, за окном, дождик идет» - неожиданно вскрикнула его младшая дочь, отвлекая главу семейства от дум о том, как пройдет этот год, он грозно глянул на нее – он только вернулся с улицы и был промокшим до нитки. Он бы никогда не вышел в такую погод, если бы не знание, передаваемое внутри его семьи – если в ночь, после дня «Троих светил», когда на небе появляются три яркие звезды, выйти и посмотреть на небосклон, то можно заметить косу. И если на эту косу повесить ведерко, и оно упадет – значит все: Шема будет дождливым, а если же не упадет, то наоборот засушливым. И примета говорила ему, что будет жарко. А приметы никогда не ошибались.               -«Ой! Пап, а там еще идет!»             -«Кто идет, доча? Град?» - усмехнулся он.               -«Нет, там…»               Бах, бах, бах – раздалась серия тяжелых ударов в крепкую дверь, которую ощутимо затрясло, а может Крестьянину и показалось – и это трясло его. Справившись со своим страхом, он быстро раздал указания домочадцам спрятаться в погребе. Его женушка не говоря ни слова, принялась прятать детей, а сам он перехватил двумя руками древко топора – он был дорогим изделием для их захолустья. А потому хранился в доме.               Бах, бах – снова застучали частые удары в дверь, им вторили зубы крестьянина. Дождь глушит звуки – плохо, не услышат соседи. Как их тут всех… Не успев додумать мысль, в дверь снова застучали и крестьянин подошел поближе к двери и крикну, силясь перекричать шум дождя.              -«Кто!» - нет ответа.              -«Я спросил, КТО ЭТО!» - вновь крикнул мужик, на что из-за двери раздался хриплый голос, отдающий рычанием – «Путники. Пустите нас, негоже оставлять честных людей на улице, аки нашкодившую собаку».