Всё дело в яблоках

Иногда Драко забывал про войну. За завтраком в Большом зале. Вот уже семь лет Драко привычно тянулся за яблоком, двумя пальцами выуживал самое зелёное из глубокой резной тарелки посреди стола, подбрасывал его в воздухе, ловко перехватывал другой рукой и наконец вгрызался в твёрдый кислый фрукт. Панси обычно закатывала глаза. А Поттер… Поттер усмехался и качал головой, словно обвинял Драко в показушничестве, а потом отворачивался, слушая своих однокурсников. Так было каждый чёртов день. Но в этом году его не было. Драко смотрел на пустующее место, вспоминая, как громко смеялся гриффиндорец со своими друзьями, как неловко теребил макушку, поправлял очки указательным пальцем, хмурился, ковыряя ложкой тыквенную кашу, перебирал пальцами по столу, выслушивая очередную лекцию Грейнджер, слабо улыбался, думая о чём-то своём, немного краснел, когда… Драко не знал, когда. Это случалось нечасто, и Малфой никак не мог поймать этот момент, чтобы понять, от чего щёки Поттера сливаются с его галстуком. Драко отворачивался на мгновение, когда Блейз тянул его за рукав, глядел снова на гриффиндорский стол — и видел красные яблоки. Они были слаще зелёных. . На уроках зельеварения. Когда профессор Слизнорт увлечённо рассказывал о зелье, варить которое Драко научился ещё в девять лет в кабинете своего отца. И потому, в попытке избежать скуки, он рисовал на полях своей тетради маленьких летающих человечков. Они игриво парили по строчкам на пушистых мётлах, щурясь и подмигивая своему автору. Каждый из них имел две выразительные черты: шрам в виде молнии на половину лица и круглые идеально ровные очки. Порой Драко изощрялся, пририсовывая человечкам торчащие в разные стороны волосы и хитрые улыбки, украшая всё бладжерами, летящими из углов тетрадного листа. Драко слабо улыбался, рисуя не только на страницах, но и в голове образ Гарри, заметившего кривых человечков, вспыхнувшего злостью, как спичка, посылающего гневные взгляды в своего главного школьного врага. А иногда Драко пририсовывал мысленному Поттеру красные от смущения уши и добрый нежный взгляд, который никогда не испытывал на себе. . В Малфой-мэноре. Когда Драко его увидел. Помятого, грязного, поражённого жалящим заклинанием, напряжённого, нуждающегося в его помощи. В его помощи. В глазах Гарри совсем потерялась ненависть. Они горели ярко-зелёным, пугающим, необычным. Драко задыхался. Это было короткое рваное мгновение, перечеркнувшее всё. Всё прошлое и будущее. Мгновение, прошедшее острой молнией поперёк жизни Драко. Он смотрел на Гарри и не мог найти себя. В эту секунду он вдруг ясно понял, что больше нет никакого смысла жить, если он больше не увидит этого смелого, требовательного, молящего — противоречивого — взгляда. Он хотел, чтобы Гарри смотрел на него. Только на него. Словно Драко — весь его мир. Словно Драко — тот, в ком он нуждался. Всегда. . В коридоре Хогвартса. Посреди развернувшейся битвы, разрушенного замка и полной неразберихи. Когда над Драко вдруг взорвался потолок, и массивные глыбы рухнули вниз, застилая его плотным слоем серой пыли. В этот самый момент Драко забыл о войне. — Я хочу, чтобы ты знал. Я люблю тебя. Поттер поцеловал его. Едва коснулся сухими грязными губами окровавленных губ Драко и отстранился, последний раз взглянув на него. С какой-то ноющей болью. Эта боль пролезла в Драко и расползлась по венам, отражаясь в тихом слабом выдохе. — Береги себя, — ответил Драко. Он смотрел Гарри вслед, пока тот и вовсе не исчез из вида. . В Норе. Драко не должно было быть здесь, но Рон настоял. Уизли, чёрт их побери, влезают во всё, что их не касается. И Драко смело бы послал Рона куда подальше, если бы не вмешалась Грейнджер. Они столкнулись в Министерстве после суда над Люциусом, которого только-только приговорили к Поцелую. Гермиона отвела Драко в сторону и осторожно коснулась его руки. — Мы правда будем рады видеть тебя. Поэтому он здесь. Потому что Гарри тоже был бы рад его видеть. Ему хотелось так думать. Драко вышел на балкон, оглядывая засеянное пшеничное поле потерянным взглядом. Он был здесь, но всё ещё хотел уйти. Гарри хотел бы... Возможно. Но Драко нет места среди этих людей. Ему нет места среди близких Гарри. — Сигарету? — Рон облокотился на перила справа. Он сжимал в руке полупустую пачку магловских сигарет, протягивая её Драко. — Да. Драко закурил, воспользовавшись магловской зажигалкой, вежливо подставленной Уизли, и прислонился спиной к холодным перилам, вжимаясь поясницей в металл. Он вздохнул, медленно затянулся, чувствуя, как никотин кружит в его организме, и опрокинул голову, размеренно выдыхая дым. Уизли смотрел на него какое-то время. Когда первая была прикончена, Рон предложил вторую. И Драко закурил снова. — Мы с тобой не друзья, Малфой. — Очевидно, — Драко кивнул. — Но у нас есть кое-что общее. — Боль, — подтвердил Драко и, затянувшись глубже положенного, измученно закашлял. Рон поджал губы, задумчиво покачав головой, выпрямился, туша сигарету о металлические перила, и бросил окурок вниз. Хлопнув Драко по плечу, словно старого друга, он тихо произнёс: — Береги себя. . В Годриковой Впадине. Драко смотрел на белый камень, кутаясь в своё чёрное пальто от ледяного ветра. На следующий год после падения Лорда выдалась ужасно холодная зима. Будто всё счастье высосало из мира. Драко думал о своём прошлом. Когда он мог всё изменить? В какую минуту всё могло быть иначе? Да и мог бы он вообще что-то поменять? Один маленький человек — ребёнок — против своры маньяков во главе с сумасшедшим людоедом. Драко следовало восстать против отца? Пойти напролом? Взмахнуть палочкой в сторону Тёмного Лорда и погибнуть от его руки? Драко даже не пытался сопротивляться. Молчание — это соучастие, пусть в суде так не посчитали. Сочли его «жертвой ситуации», бедным мальчиком, который не понимал, что творил. Но к чему Драко оправдание присяжных, если он сам не мог себя оправдать? Будь он на правильной стороне, может, не было бы этого камня с именем великого героя? И, может, Гарри танцевал бы с ним ещё на четвёртом курсе. Если бы Драко знал, что будет завтра, он бы больше времени… Драко посмотрел на серое хмурое небо, улыбаясь сказочным мыслям. Гарри сжал его талию, весело смеясь, и кружил в бесконечном вальсе, спотыкаясь о собственные ноги. Драко смеялся в ответ, потому что Поттер такой, как всегда — несуразный, глупый, нелепый и при этом невероятно уютный. Как пуховое одеяло, согревающее своим теплом. В него хотелось завернуться и спрятаться. От всего этого несчастного мира. . В Святого Мунго. Гермиона мягко улыбнулась, прикрывая за собой дверь. — Слышала, Гарри передавал мне привет? — Да, — Драко улыбнулся, снова отвернувшись к окну. Сегодня цвели тюльпаны в саду. Красные. Прямо как его галстук. — Как мило с его стороны, — Гермиона опустилась на соседний стул, с интересом рассматривая Драко. Малфой поёжился, поправляя воротник идеально выглаженной белой рубашки. — Я плохо выгляжу? — напряжённо спросил он. Улыбка сошла с его лица. Он нахмурился, нервно теребя пуговицу у самой шеи. — Драко, ты выглядишь отлично, — Гермиона подалась вперёд и заботливо сжала пальцами его трясущееся колено. — Куда-то собрался? — Гарри позвал меня на Святочный бал, — Драко смущённо поджал губы, пряча счастливую улыбку. — Неужели? — Гермиону удивил этот факт. Драко и сам был удивлён и воодушевлён. Он слабо кивнул. — Не хочешь потренироваться со мной? Она поднялась со стула и протянула Драко ладонь. Малфой нахмурился, взвешивая все за и против. Наверное, Гарри не станет его ревновать к его же подруге. К тому же, чем плохо потренироваться? Драко хочет быть на высоте, а он давно не танцевал. — Но у нас нет музыки. — Она ни к чему. Драко позволил Гермионе вести. Она пошутила, что Гарри наверняка будет ведущим и Драко нужно научиться доверять своему партнёру. Поэтому Малфой согласился. Гермиона оказалась права. Тишины было достаточно. Они кружились, кружились, кружились, постоянно натыкаясь на всё подряд: на развороченную кровать после неспокойного сна, на стол с нетронутым завтраком, на небольшую тумбу со свежими красными тюльпанами, на подоконник, украшенный корявыми рисунками летающих человечков — снова и снова, пока Драко не рассмеялся и не закашлялся. Гермиона помогла ему сесть на излюбленное место и укрыла пушистым пледом. — Я кое-что тебе принесла. Она достала из сумки яблоки. Несколько идеальных зелёных яблок, натёртых до блеска. Драко застыл, глядя на них. Он давно не видел таких прекрасных фруктов. Как будто из резной глубокой тарелки с завтрака в Хогвартсе. Когда Гарри вдруг пропал со своего привычного места. — Спасибо, — Драко слабо улыбнулся, быстро моргнув, надеясь, что Грейнджер не заметила, как увлажнились его глаза от старых воспоминаний. И Гермиона его обняла. — Я приду завтра. Передашь Гарри привет? — Разумеется. . В кабинете доктора Фирмунда. Пробраться в него оказалось совсем несложно. Драко потратил всего полчаса, чтобы вскрыть незамысловатый замок на его двери. Драко знал, что Гарри не одобрит его поступок. Но он не мог поступить иначе. Он так хотел — так отчаянно хотел — забывать о войне чаще. Два года он выталкивал мрачные мысли из своей головы, прогонял прочь криками и слезами, шептал молитвы под покровом ночи. Перед его глазами постоянно стояли разворочённые трупы, в ушах раздавались истошные крики, а на коже то и дело появлялись пятна крови его жертв. Он всё тёр и тёр их мочалкой, но потом мочалка вдруг исчезла из душевой кабины больницы и стереть их больше не получалось. Эти пятна были такие яркие, как те тюльпаны в саду и на тумбе, и их становилось всё больше с каждым днём. Сегодня Драко нашёл красное пятно на своей шее. Драко пытался понять, что он мог сделать, чтобы всё изменилось, где он ошибся, как он мог всё исправить? В какой момент всё пошло не так? Почему он не воспользовался этим шансом? Был ли он? У него не получилось найти ответ. В кабинете доктора Фирмунда было кое-что, что могло ему помочь. Старая палочка, хранившаяся на полке за заумной книжкой о псевдонауке предсказания. Драко не верил в предопределение. Ему казалось, что нет никакого предначертанного пути — человек сам выбирает свою судьбу. Просто Драко выбрал не ту. Он сжал палочку между пальцев, задумчиво глядя на неё. Может, всё дело в яблоках? Что, если у Драко было целых шесть лет, чтобы сделать верный выбор. Целых шесть лет, чтобы оставить в покое идеально вылизанные фрукты — ровные и сбалансированно кислые — и посмотреть на другие — немного кривые, помявшиеся от удара и сладкие до чёртиков. Сделать к ним первый шаг. Хоть раз за целых шесть лет. Может, всё дело в яблоках. Драко схватил ручку из небольшого серебряного стакана, подстёгнутый внезапным осознанием, и щёлкнул ею, склонившись над пустым листком на столе доктора Фирмунда. Он сжал губы в тонкую линию, сосредоточившись на мыслях, и вывел на бумаге аккуратное: «Я всегда любил красные». Зелёная вспышка стала подтверждением написанных слов.

Обійми мене, обійми мене, обійми І більше так не відпускай