Это лишь сон...

      Футболка упала на пол, как и слегка запачканные со временем джинсы.             Светлые волосы легли на худые плечи и слегка прикрыли открытую грудь, когда девушка сняла и нижнее бельë.       Приятное тепло разлилось по телу вместе с горячей водой, тонкими струйками льющейся из душа. Тело нагревалось и вместе с тем расслаблялось, поддаваясь теплу. Этот процесс также позволял смыть с себя остатки неприятного запаха, довольно привычного многим, но всë ж раздражающим для них же; пережитки прошлого; воспоминания, что острым ножом давили на грудь. Вместе с грязной водой они уходили. да даже неважно куда, главное, что они покидали тело и голову девчонки.       Она не стала вытираться, предпочтя остаться с каплями на теле и чутка остыть.       Сочтя некультурным то, что вещи были скинуты на пол, девушка подбирает их и аккуратно складывает на полку, невольно взглянув на висящее над раковиной зеркало.       Айя всматривалась в своë же отражение, словно видела этого человека впервые. Каждый шрам и изгиб, рану, оставленную либо с самого детства, либо с недавнего времени. Но Ватарасе не рассуждала об этом, она забыла кем была и что с ней происходило, теперь еë жизнь — это чистый лист. Ну или почти… — Айя, я почти закончил с ужином! Не тороплю, конечно, но посчитал нужным тебя предупредить!       Одно из детских воспоминаний всë никак не отвяжется от Айи. Вот так один раз заклеешь ранку пластырем, а потом это чудо тебя берëт под своë крыло, словно ты малое дитя.       Ватарасе до сих пор не понимает, каким образом Эйджиро уговорил еë пожить у него первое время. В голове не укладывается и то, что только два дня назад девушка рассуждала над тем, как растратить последние деньги хотя-бы на неделю или не умереть в ближайшие дни от рук «товарищей», а сейчас может спокойно вдохнуть.       Айя выдохнула, чуть опустив голову. — Иду, иду.       Девушка берëт в руки одежду, которую ей предоставил Эйджиро. Простой комплект домашней одежды, предназначенный явно не для девушки, но выбора нет, да и это лучшем, чем ничего.       Айя открывает дверь ванной и ступает в объятия теплой и уютной квартиры Киришимы. Первое впечатление о ней, походит на реакцию Кири на тот домик на дереве. Она кажется такой огромной по сравнению с той комнаткой, которую снимала Айя.       Девушка неловко проходит в зал и садится на диван. Эйджиро упомянул, что она может чувствовать себя как дома, но неловкость никуда не собиралась уходить, а Айя даже не знала куда деть глаза. Она мельком просматривала интерьер, пока не заметила нечто знакомое. Нет, девушка не помнила этого предмета, но почему он мгновенно заинтересовал еë и словно пытался напомнить ей что-то.       Девушка встала на ноги и подошла ближе, рассмотрев поближе фарфоровую куколку. Она была такая миниатюрная, но вместе с тем все мельчайшие детали аккуратно вырисовывались на чудесном личике. Но что-то омрачало еë чудесную фигуру. Кукла сплошь покрыта трещенами. — С лëгким паром!       На пороге появился улыбчивый паренëк, который и стал причиной резкой перемены в жизни Айи. Он заметил тот предмет, которым заинтересовалась девушка и улыбнулся шире. Ватарасе заметила, что при улыбке, шрамы оставленные еë когтями на лице Кири, выделяются сильнее. — Ох. Вижу. Ты узнала и еë, — подходит ближе, — Только. Тогда она предстала перед тобой не в лучшем виде. — В смысле? — Спрашивает Айя.       Киришима берëт куклу в руки с такой нежностью, словно это его единственное и самое дорогое сокровище. Юноша подносит еë к Айе. — Я хотел подарить тебе еë. Помнишь? — А. — В голове Айи словно распахнулась наглухо закрытая дверь, и девушка с восторгом посмотрела на куколку, — Серьёзно?.. А я думала, что ты совсем забыл о ней.       Айя касается куколки пальцем, прикасаясь к фарфоровому личику, ранее расколотому на кусочки. Еë ладонь невольно касается пальцев юноши, что мгновенно заставляет Айю стать серьёзной. Девушка убирает руку, делая шаг назад от Эйджиро, в то время как тот смущенно улыбается, подняв уголок губ вверх. — Пошли есть уже…       Нет. Не перестала она дичиться юноши. Ну, может лишь капельку.       Вдвоëм они прошли на небольшую кухоньку, которую уже полностью заполнил запах простенького, но чудесного блюда. Эйджиро, как заботливый братец и гостеприимный юноша, тут же поставил перед Айей тарелку, после накладывая уже для себя.       Девушка всматривалась в суп, который тëплым паром вбивался в ноздри. Она давно не чувствовала столь приятных запахов и, вероятно, никогда и не прикасалась к такой вкусной еде. Мать никогда не утруждала себя готовкой и дочь не учила.       В запахе учуялись знакомые нотки. — Это. Рецепт твоей мамы?       Доброе лицо Мисс Киришимы возникло в голове как только Айя поняла, что напомнил ей запах супа. Те дни, когда она кушала действительно нормальную еду. Так давно это было. Последние года Айя сидела на сухпойках или заварной лапше.       Девчонка неловко касается ложки и отправляет горячее блюдо в рот, с наслаждением чувствуя как тепло от пищи разливается по всему телу и согревает его. — Да, это рецепт мамы. Она мне каждую неделю новый присылает. Либо что-то вспоминает, либо… Ой! — Кири резко что-то вспоминает, — Она была бы так рада, если бы знала, что ты здесь. Со мной. — Мне нельзя показываться на публику, как минимум, в том городе, где мы жили… Я бы хотела увидиться с твоей мамой, но не сейчас.       Молчание и какая-то тяжесть внутри совершенно прогнала аппетит. Но живот презрительно урчал, а потому Айя с удвоенной силой начала кушать.       Эйджиро улыбнулся, сочтя эту картину милой. — Не смотри на меня так, когда я ем. — Хех. Не буду, солнышко. — КАК ТЫ МЕНЯ ТОЛЬКО ЧТО– — Тише. Я не. Прости, я и не думал, что ты.       Киришима поднял ладонь, как-бы показывая Айе, что пора остановиться. Девушка сама не заметила, что на еë руках появились острые коготки, а тело приняло позу атаки… Она так агрессивно воспринимала всë вокруг, привыкнув, что и мир вспоминает про неë только тогда, когда хочет растоптать.       Айя закусила губу, опуская глаза и руки. — Прости. — Айя, только не плачь. Твои раны могут вновь треснуть, а это. — Я не плачу!.. Мне жаль и всë!.. Я не должна плакать. — Хорошо. Но раз мы вспомнили про раны. Давай-ка обработаем их.       Айя молча кивнула, соглашаясь с юношей.       Доев порции и убрав всë со стола парочка направилась к зал, куда Киришима притащил чемоданчик с медикаментами.       Айя приспустила один рукав футболки, обнажая плечо. Это далось ей довольно просто, ведь футболка во многом превосходила еë по размерам. Эйджиро присел рядом, а после начал промазывать ранку ватной палочкой смоченной в растворе.       Айя всë ещë недовольна происходящим, хотя и дала слово в душе, что примет новую жизнь и изменится. Но что-то в глубине оставалось холодным и твëрдым камнем, лежало на сердце. Черт побери что?.. — Что-то тебя беспокоит, Айя. — Нет. — Вообще-то, это было утверждение.       Внимательные глаза Эйджиро смотрели на девушку изподлобья. Он постоянно давал ей понять, что видит девушку насквозь, а Айя не могла как-то этому препятствовать, а потому лишь нахмурилась, обидчиво поджав губу. — Если ты хочешь сама, то я. — Почему ты так нянчишься со мной? — Выпалила Айя, — . Ты не отходишь не на шаг, вечно рядом клеишься. Ты даже взял меня к себе, хотя я не понимаю, почему. Ты ведь мог оставить меня в больнице или… Да мы с детства дружим и знаем многое друг о друге, но. — Я бы никогда не поступил так с тобой, — Айя замолкла в ту секунду, как заговорил Киришима, — Думаешь, я просто так искал тебя по всей Японии бог знает сколько лет? Я бы никогда.никогда не простил себе, если бы потерял тебя на сколько лет снова. Я говорил тебе о том, что не забывал и ждал.а ты лишь.– Вздох, — Слово любовь тебе о чëм-нибудь говорит?       Эйджиро выдохнул, смотря в непонимающие глаза Айи. Он винил себя за излишнюю правду и раздражение, которое появилось из-за вопросов Айи, но всë ж был немного обижен на девушку. Он старается изо все сил, а она не хочет ему доверять, даже после эпизода в больнице.       Киришима отодвигается, забирая с собой аптечку. — Я иду спать. Спокойной ночи.       Он ощущал, что устал как физически, так и эмоционально, а потому поспешил уйти, чтобы ненароком не поругаться ещë.       Айя лишь кивнула на его слова, находясь в глубине своих мыслей. Также в рассуждениях и недопонимании она зашла в предоставленную ей комнату и легла на кровать, смотря на потолок. Из окна дул лëгкий ветерок, касаясь тела девушки. Теплый плед под спиной заставлял зарыться в него с головой и провалиться в сон, но Айя всë ещë думала. –… Любовь значит, — проговорила девчонка, озвучивая мысли вслух.